Знаете, как выглядит пропасть? Знаете, что нужно сделать одному человеку и всей нашей расе, чтобы не упасть? Ничего… Потому что мы уже падаем. Разница только в том, сможем мы планировать или будем лететь камнем вниз. Ударимся о ближайший выступ или достигнем самого дна в надежде упасть на мягкую перину собственной значимости. Чьи-то последние слова

Рубикон. Из космоса смотрелся как самая неприветливая из существующих планет. Из-за мощнейшей сейсмической активности восемьдесят процентов поверхности были покрыты выпирающими из земли горами и скалами, возвышающимися на тысячи километров. Но не многие из них имели правильную форму пирамиды. Гораздо больше торчало хаотично, как зубы какого-нибудь глубоководного монстра. Местность была пустынная с вездесущими злыми ветрами. Но в центре одной из спокойных плит находился город.

Челнок приземлился на посадочной платформе, находящейся на некотором отдалении от него. Трап опустился, и в лицо людям ударил жаркий сухой ветер.

На земле их уже ждали.

Капитан спустился первым и направился к невысокому пухлому человеку, облачённому в серую гандуру.

– Сэндэл, – заговорил встречающий, протягивая руку и тепло улыбаясь.

Корсар протянул свою в ответ.

– Здравствуй, Феликс. А я смотрю, ты раздобрел.

Феликс пожал плечами.

– Мне можно, я уже давно не в строю.

Капитан натянуто посерьёзнел.

– Но-но! Готовым к бою надо быть всегда, а тебе тем более.

– С этим всё в порядке, уверяю тебя.

– Эй, старик!

Эбер схватил в охапку человека в сером и сдавил.

Большинство людей после таких объятий больше не смогли бы дышать, но Феликс выдержа и, выдохнув, сказал:

– А на кулаках я тебя всё равно уделаю!

– Да уж конечно.

Следом поздоровался Вальдер, затем пришло время представлять гостей.

– Мой управляющий Феликс, – начал капитан. – Это Григорий Герцен, просвещённый.

Человек в багровом одеянии протянул руку, и Феликс ответил взаимностью, а главарю корсаров представилась возможность оценить две самые добродушные улыбки в галактике и посмеяться про себя, понимая, что за личности за ними скрываются.

– А теперь… – Он развернулся, указывая на вездеход «Кобра». – На борт и к столу.

И, не дожидаясь, пошёл к транспорту. Корсары и просвещённый последовали за ним.

«Коршун» снова поднялся в небо, а на его место стали прилетать другие, с людьми на борту.

Через несколько минут езды по безжизненной пустынной местности «Кобра» въехала в город через небольшую каменную арку с воротами из листов стали и сразу оказалась на одном из торговых рядов, в котором кипела бурная жизнь.

По современным меркам Гарнафакс и близко не мог назваться городом. Самым высоким зданием считалась скала, стоящая в центре, в которой прорубили проходы и помещения, но и она не превышала ста метров в высоту. Остальной же город состоял из небольших, плотно прижатых друг к другу домиков не больше трёх-четырёх этажей, сделанных из композита и… глины. Многие жители были довольно бедны и мастерили жильё из всего, что можно было достать. В целом издалека могло показаться, что это средней зажиточности посёлок на заре цивилизации.

Офицеры, Феликс, Григорий и несколько корсаров сидели на местах солдат по бокам от прохода. Просвещённый неотрывно смотрел через маленькое обзорное окошко, находившееся прямо на уровне его глаз. Капитан читал в его взгляде почти ребяческий интерес.

В какой-то момент воин в багровом присвистнул.

– Да-а-а, отдаю вам должное, господа, я себе это место представлял совсем не так.

Вальдер ответил, не скрывая пренебрежения в голосе:

– А вы думали, тут всё из говна и веток?

– Ну, не так, конечно, но… Из местных ресурсов.

– Их здесь не так много, но и таких зданий прилично, – вмешался Феликс, а затем посмотрел на капитана. Тот молча кивнул, давая разрешение продолжить говорить. – У нас тут богатый район. Можем позволить себе сталь и камень. Кое-где.

– И что же это за район такой? Торговый? – с усмешкой добавил Григорий.

– Совершенно верно. Это один из трёх главных торговых кварталов, составляющих чёрный рынок Гарнафакса, города бандитов и отшельников, свободомыслящих радикалов и манипуляторов-душегубов. А также тех, кто просто хочет выйти из системы.

– Короче, целый город людей, которых вы обязаны уничтожать, – с усмешкой заметил Эбер.

Просвещённый ничего не ответил, продолжая с интересом глядеть в окно вездехода. Казалось, он этого даже не услышал. Зато в какой-то момент понял, что, чем дольше они едут, тем больше суеты видно на улицах. Люди носятся туда-сюда, показывают пальцем на их транспорт, а многие даже стоят по пути следования с опущенными вниз головами. Взглянув на своих спутников, он увидел, что никто больше не проявляет к этому никакого интереса.

Через какое-то время «Кобра» проехала через ещё одни ворота, и управляющий объявил: «Добро пожаловать в палаццо Nuova Vita!»

Люди вышли из транспортника и оказались под «живой» крышей из вьющегося растения, оплетающего стальные штыри, горизонтально протянутые от стены каменного забора до стены здания. Вьюн рос очень пышно и потому хорошо защищал от палящего солнца.

Корсары сразу направились к широким двухстворчатым дверям, на которых долотом была выбита их эмблема.

Внутри убранство было сродни шикарной, хоть и старомодной, гостинице: на полу в холле лежал огромный овальный ковёр, переливающийся множеством оттенков красного и рыжего; на стенах висели горшки с цветами, а потолок усеивали сотни маленьких лампочек.

Всё так же не сбавляя темпа, группа направилась в один из коридоров. Все люди, что встречались им, склоняли головы и обращались не иначе как «господин».

– Я смотрю, здесь к вам относятся как к царственным особам, – подметил Григорий, но вопрос сочли риторическим.

Наконец они поднялись по лестнице и через широкие двери зашли в хоромы.

В центре стоял круглый стол из бирюзового камня и пять резных кресел из того же материала. Вдоль стен, исписанных вручную замысловатыми узорами, выстроились шикарные диваны. Место одной стены занимал выход на открытый балкон, откуда в помещение задувал разогретый на солнце ветер.

Просвещённый всё с тем же неподдельным удивлением оглядывал всё вокруг, пока его спутники уже занимали места в креслах. В этот момент двери комнаты снова отворились, и внутрь стали входить молодые девушки с подносами, ломящимися от еды и напитков.

Эбер громко ухнул.

– Я смотрю, ты себе не отказываешь в самом прекрасном, Феликс.

– А что, должен? – Вопрос звучал искренне, хотя сомнений, что это сарказм, ни у кого не осталось.

– Присаживайтесь, Григорий. Раньше начнём есть – раньше приступим к обсуждению дел, – произнёс капитан, указывая на оставшееся кресло.

Обед прошёл почти в полном молчании, не считая парочки отвлечённых бесед.

В какой-то момент Сэндэл вытер уголки рта салфеткой, сделанной, видимо, из того же материала, из которого совету технократов и другим высшим чинам шьют одежды, и взялся за наполненный бокал. Все остальные за столом последовали за ним.

– За тех, кто сюда уже не вернётся.

И главарь корсаров залпом выпил всё содержимое. Просвещённый налил себе что-то, что не казалось ему алкоголем, и сделал то же самое.

– Так. – Сэндэл поудобнее уселся в кресле и посмотрел на управляющего. – Нам нужны два корабля с командами. Баржи подойдут, качество людей не имеет значения. Только наших не бери! – капитан сделал акцент на последнем предложении, а затем продолжил: – Ты нашёл кандидатов павшим на замену?

– Да, несколько человек уже ждут, когда их позовут.

– Хорошо. Посмотрим завтра же.

Григорий воспользовался секундой затишья и вклинился в разговор.

– Я и не думал, что вы когда-нибудь посвятите меня в свои дела до такой степени. Сначала казалось, что вы оставите меня на корабле вместе с Шинджи и гвардейцами по объяснимым причинам или бросите скитаться по городу, пока занимаетесь своими делами, а теперь… Решили меня убить в конце нашего маленького приключения? – с улыбкой в конце спросил просвещённый.

– Решил, – не мешкая последовал ответ. Сэндэл смотрел Григорию прямо в глаза, но тот не дрогнул. – В любом случае, даже если останетесь живы, ничего вы с этой информацией сделать не сможете. Планета принадлежит Архитектору. – А потом добавил: – На бумаге.

Просвещённый изогнул скептически бровь и спросил, хотя об ответе уже догадывался:

– А по факту?

– Её заселили выходцы из II. Она наша.

Затем капитан налил себе полный бокал и снова опрокинул его залпом.

– А все эти люди?

– Сюда уже много кто прилетел. А кто-то и родился. Но вряд ли все понимают, как на самом деле обстоят дела.

– Но этот квартал, он лично ваш?

Главарь корсаров кивнул.

– И все деньги идут к вам в карман.

Это уже было просто утверждение, но капитан снова подтвердил вышесказанные слова, а потом добавил:

– Вообще, сам квартал как бы принадлежит Феликсу, но на деле… Умные люди и сами всё понимают, но о таком вслух говорить нельзя.

Просвещённый обдумывал всё увиденное и услышанное.

– Пираты не могут быть настолько тупыми и делать вид, будто вас тут нет, – наконец бросил Григорий, недоверчиво сведя брови.

– У нас есть свод негласных правил, – вмешался Феликс. – Мы не воюем в городе. По крайней мере, в открытую.

– Хах, и кто это контролирует?

– У Рейна здесь свой, третий, квартал, с постоянным гарнизоном и претором, – ответил Сэндэл. – Всем выгоден мир на Рубиконе.

– Уголок свободы, – протяжно добавил Эбер, попутно опустошая уже десятый стакан.

– Да бросьте! – оживился просвещённый. – Неужто пираты никогда не пытались вас убить? – Он посмотрел сначала на Феликса, затем перевёл взгляд на Сэндэла. – Сколько их вы перебили?

– Все, кто хотели – заживо горели, – непринуждённо произнёс Вальдер.

Григорий ухмыльнулся и покосился в сторону лейтенанта.

– У всех корсаров какое-то неравнодушное отношение к огню?

– Помогает от тварей.

– От каких именно?

– Да от всех! – добавил второй лейтенант, и они вдвоём заржали.

Воин в красном подождал, пока они успокоятся, а затем продолжил:

– А торгуют тут награбленным, конечно?

– Не только! – снова заговорил дюжий лейтенант. – Как раз у нас делают здоровский алкоголь и выращивают табак.

– Ещё оружие самодельное и экзотическое, – вернулся в разговор управляющий. – Его тут огромный выбор, но в основном…

– А что, Архитектор себе тоже что-то берёт? – усмехнулся Григорий. – Чего не хватает главе легиона?

– Людей.

Повисла пауза. Просвещённый склонил голову, давая понять, что не совсем понял, но затем выпрямился от ошеломительной догадки.

– На опыты, – заключил он.

Никто ему не ответил. Но не потому, что были как-то шокированы, просто здесь нечего было обсуждать.

– Итак: Рейн берёт живой товар, а вы с пиратскими бандами торгуете награбленным, незаконным оружием и другими мелочами. Здорово. Но за такими делами обычно следуют и другие. Разложение…

– Да, оно начинается здесь, – перебил Сэндэл. – Вы всё правильно поняли. Проституция, наркоторговля, заказные грабежи и убийства. Дети, не имеющие доступа к системе, не получат ни медицину, ни легионерское образование, ничего. Я уже не говорю про увеличение срока жизни. Многие либо останутся работать тут и пытаться строить какую-то жизнь, либо уйдут в пираты. Может, найдут способ смыться и податься в какой-нибудь легион. Лучших я заберу себе.

– А я думал, вы всё ещё верны ценностям нашего общества, капитан, – укоризненно заметил Григорий.

– Так и есть. Я высосу этот город до капли, находясь в тени, а когда он падёт слишком низко, разграблю и предам огню вместе со всеми жителями. – Корсар говорил, не переставая потреблять то, что было у него в тарелке. – Предварительно я, конечно, заберу своих людей. Они ещё пригодятся.

– Ох, спасибо, – съехидничал Феликс.

– Ну что же, – Григорий развёл руками. – Добавить нечего, зато можно только поражаться вашему умению вести дела.

– Да, и я сделаю за вас грязную работу.

– Вы очень любезны, капитан, – просвещённый одарил присутствующих самой злокачественной из своих улыбок. – А Рейн не будет против вашего радикализма?

– Всё решено уже давно, – заключил Сэндэл.

Человек в багровом добродушно рассмеялся, а затем добавил:

– Просто прекрасно. Тогда у меня последний вопрос, если вы не против.

Капитан сделал неопределённый жест, показывающий, что возражений нет.

– Я хочу спросить: откуда берутся все эти люди? Пираты, бандиты! Это же не просто какие-то отморозки-молокососы. Бывшие легионеры, врачи, инженеры, но чаще солдаты, конечно… – Он прокашлялся. – Так вот. Я могу понять вас: месть – это сильное чувство. Но остальные. Чего не хватает всем этим людям? Чего такого не даёт легион?

Сэндэл задумчиво посмотрел в сторону балкона на улицу.

– Честно говоря, я думаю, всё банально, – он перевёл взгляд на Григория. – Есть определённый процент людей, грезящих о свободе. Даже если они знать не знают, что это такое. И те же пираты считают, что жить в своё удовольствие и умереть от пьянства – это и есть настоящая свобода, которую от нас скрывают злые правители.

Просвещённый нахмурил брови, не убрав улыбки с лица, и взглянул на бутылку с чем-то горячительным, стоящую перед капитаном.

– Признайте, свобода вам тоже по душе.

– Если позволите? – вмешался Вальдер. Капитан утвердительно кивнул. – Свобода по душе всем. Разница лишь в степени и отношении к ней.

– И какое отношение у вас?

– Свобода – это утопия, потому что для одних достаточно иметь выбор, что выпить с утра на завтрак, а для других – какой ограбить дом. Общество свободных людей – это ежесекундный конфликт интересов, уладить который можно только теми или иными ограничениями. Но чем больше ограничений, тем эфемернее свобода. Вывод: тирания рождается из людей, которые никогда не смогут договориться, кто из них что вправе делать, – с чувством закончил лейтенант.

Впервые за многое время просвещённый казался задумчивым, и даже его улыбка слегка померкла.

– Значит, вы считаете, демократия невозможна?

Эбер заговорил, предварительно удивлённо гаркнув.

– Вы не перестаёте ставить нас в тупик своими словами. Это ведь теоретический вопрос?

– Да даже если нет, – опередил ответ Григория Вальдер. – Демократия лишь форма тирании, при которой людям врут втрое больше обычного, создавая впечатление, что у народа есть выбор.

– А если вы хотите знать, что мы думаем про себя, – вернулся в разговор капитан. – Было время – мы творили безумства. Сейчас… Мы санитары обитаемой галактики.

– Х-а-х. Густо мажете, капитан, – гаркнул Феликс, но тот в ответ лишь развёл руками и переключил своё внимание на старшего лейтенанта.

– Эбер, завтра посмотришь со мной, кого там отобрал Феликс. Вальдер, займёшься сбором провизии и боеприпасов на «Нептус». Делайте всё быстро, ибо я не хочу задерживаться здесь дольше необходимого. А вы, просвещённый, – Сэндэл выразительно посмотрел на человека в багровом, – можете заниматься чем хотите, но в пределах нашего квартала. И вам стоит переодеться.

– Как скажете.

– Хорошо. А теперь все свободны. Григорий, девушки снаружи найдут вам комнату.

Трое встали из-за стола и вышли наружу. Оставшиеся ещё какое-то время сидели в тишине, нарушаемой лишь голосами с улицы. Капитан глубоко и медленно дышал, глядя на возвышающуюся вдалеке обитаемую скалу.

По сути, у него было четыре дома: «Нептус» – корабль, на котором проходила почти вся его жизнь; Аргиан – планета, где жила любимая Катарина, но, если подумать, любое место, где она бы была, стало бы его домом. Терра-Нова он таковым местом не звал, разве что только крошечный участок, в котором существовали его родители. И, наконец, Рубикон – планета, на которой он и ещё многие люди перешли черту, объявив войну собственному легиону.

Конечно, не вся рота перешла на его сторону. Многие вернулись обратно в строй. Но были солдаты из других подразделений, занявшие места ушедших.

Вообще, много воинов армии II-го отказались стрелять в братский легион, и участь большинства из них незавидна.

И всё же те, кто смог добраться до Рубикона, просто остались на планете, желая найти свой путь. И прежде чем отправиться мстить бывшему командованию, Сэндэл и другие дезертиры основали город Гарнафакс.

– Ну, как он тебе? – нарушил тишину главарь корсаров.

– Мутный тип, – сразу сказал управляющий, откидываясь на спинку кресла и закуривая сигару. – Что собираешься с ним делать, когда всё закончится?

Капитан ответил не сразу.

– Надо бы его убить, конечно, по-хорошему. Но… – Он снова наполнил бокал. – Вместе с ним надо будет утилизировать ещё очень много народу, включая правящую семью Технократического союза и самого канцлера.

– Плёвое дело. Кстати об Аргиане… – Феликс резко выдохнул дым. – Капитан, вы когда-нибудь слышали про человека по имени Лазло Бенкс?

– Никогда.

– М-м-м. Это главарь аргианских пиратов.

Действие алкогольных напитков моментально испарилось. Сэндэл вспомнил убегающего человека на складах, где размещалась пиратская банда и куда они пришли мстить за своих людей.

– Я слушаю.

– Несколько месяцев назад он нанял здесь два фрегата с командой. Деньги предлагали приличные, поэтому народу потянулась туча, но взяли только самых опытных головорезов из пиратских кварталов. Мне удалось послать туда своего человека.

– Так.

– Груз – топливо, после того как отняли у ребят Архитектора, зачем-то подержали на той базе, куда вы прилетели, при этом даже не вынимая из трюмов. Затем… Кстати, моему парню невероятно повезло, что вы не покрошили его в салат! – внезапно сменил тему Феликс.

– Продолжай. – Капитану были неважны такие мелочи, хотя он, естественно, сразу понял, что не услышал бы конец этой истории, попади этот парень в ту мясорубку.

– Ладно. Так вот. Потом груз, спасаясь от вас, увезли в систему Миркелия! Они вышли прямо к Аргиану!

– Не заботясь о патрульных кораблях. Но они себе это могли позволить, с их-то крутой маскировкой, – констатировал Сэндэл.

– Планетарные системы слежения много мощнее корабельных, – умело вставил полезную информацию управляющий и продолжил как ни в чём не бывало: – Дело не в этом, Сэндэл. Они сели, как к себе домой. Только «Гладиус» остался на высокой орбите. – Феликс дал своим словам немного обрести вес, потом закончил. – Всем, кого они наняли в Гарнафаксе, заплатили, посадили на баржу, и те отправились домой. Вот только никто так и не вернулся на Рубикон.

Главарь корсаров посмотрел в глаза старого друга. Тот молча кивнул и продолжил:

– Мой парниша оставил локаторы на аргианских кораблях. Те сели в космопорт и не взлетают оттуда до сих пор. Я слежу за этим ежедневно.

«Значит, тому шпиону не удалось выжить в любом случае. Вопрос только в том, кто был бы милосерднее», – мелькнула мысль у Сэндэла.

– А откуда ты узнал, что им заплатили?

– Это было последнее его сообщение мне.

Капитан обдумывал услышанное. Снова, снова череда загадок. Теперь дело не просто пахло чем-то нехорошим, оно смердело. Но был ещё один важный вопрос.

– Кто был в команде «Гладиуса»?

– На корабль никого из пиратов или наёмников не пустили. В захвате «адского огня» участвовали те люди, которых вы потом убили на дальней базе. Они, собственно, и командовали всеми действиями. Ничего необычного, кроме, конечно, армейской выправки.

Сэндэл выразительно цокнул языком. Какое-то время они сидели молча.

На улицы Гарнафакса уже начал опускаться закат, длившийся от силы минут десять из-за того, что солнце пропадало за очередной горой, чьи размеры ставили в тупик тех, кто видел подобное впервые. При определённых углах обзора такие скалы можно было легко спутать с небом, потому что они занимали огромное пространство.

Выругавшись крайне непристойно про себя на одном из мёртвых языков, капитан, наконец, озвучил тревожащую его мысль.

– Кража топлива была приманкой, чтобы заманить нас. По трупам мы определили, куда сделать следующий шаг, и там, на Аргиане, нас и взяли.

– Вас было мало на том складе. Всё могло пойти иначе… – попытался возразить Феликс.

– Да брось. Уверен, как раз на этот случай и был разработан главный план, а то, что мы пришли впятером, – это было счастливое стечение обстоятельств для них.

– Для кого?

– Просвещённого и канцлера! – выпалил корсар. – Или, скорее, только для канцлера. Думаю, он хочет вернуть себе корабль.

Повисла пауза. Через какое-то время управляющий всё же решился снова опровергнуть доводы своего командира. Хоть он и не был у него в военном подчинении, но выполнял его указания. И он знал его слишком давно, чтобы звать «господином».

– И всё же у них было уже много шансов зачистить «Нептус».

Капитан, слегка успокоившись, начал рассуждать:

– Может, боятся, что мы скорее его взорвём, чем отдадим. Ищут подходящего момента.

– И когда он наступит, по-вашему?

– Когда доберёмся до цели нашего задания. Часть корсаров неизбежно спустится на планету.

– Но вы же и гвардейцев возьмёте с собой, – парировал Феликс.

– Естественно. Это только значит, что основные силы для захвата нападут извне, но гвардейцы могут подготовить им почву.

– Я бы сказал, как это гнусно со стороны просвещённого, но, если подумать, он восстанавливает порядок, отбирая у дезертиров и бандитов украденный корабль.

Управляющий не прятал улыбку, говоря это. Но главарю корсаров было не так весело.

– Значит, теперь придётся спустить гвардейцев сюда, – капитан повернулся к собеседнику и заговорил медленно и вкрадчиво, но скорее для того, чтобы самому согласовать план у себя в голове, чем донести всю важность до управляющего. – Расквартируешь их в подходящем для слежки месте и так, чтобы мы могли чуть что – сразу пресечь любые попытки саботажа.

– Будет сделано.

Посидев ещё немного, они разошлись. Ложиться было рано, и капитан отправился в квартал прогуляться, предварительно надев тёмный плащ с высоким воротом, чтобы избежать лишнего внимания.

Время торговли прошло, и почти все палатки и магазины были уже закрыты. Кое-где самые медлительные, а может жадные, сворачивали товар и закрывали свои точки. Тут и там ходили серьёзные патрульные, следившие за наличием подозрительных типов, ошивающихся в совсем не подходящих местах.

Один из таких смотрящих смерил корсара вызывающим взглядом, но останавливать не стал.

Иногда Сэндэлу было жаль этих парней: основной костяк службы охраны и входивших в неё патрулей составляли бывшие легионеры, больше непригодные к службе. Чаще всего их конечности и другие органы были заменены мехпротезами, но они всё равно больше не отвечали важнейшим критериям воинов. Хотя в их смелости никто не сомневался, потому им дали задания по плечу.

Были, конечно, и более тяжёлые случаи – разные формы психических отклонений, связанных с долгой и тяжёлой службой.

Каких-то удалось пристроить, других же…

Остальную часть составляла молодёжь, отпрыски этих самых солдат. С детства отцы обучали их тому, что умели лучше всего. Так что выбор у них был, по большому счёту, невелик.

Лучших из них Феликс отбирал как резерв в ряды корсаров, конечно, если они сами того хотели, но, естественно, все стремились убраться с Рубикона и посмотреть другие миры, тем более в такой компании.

А на тех, кто был под вопросом, Сэндэл посмотрит завтра.

Конечно, территории Небесных корсаров были не сплошь усеяны торговыми рядами. Во многих местах отстроились таверны и даже трактиры, где могли устроиться и переночевать люди, не желавшие быть лишний раз замеченными, пока в центре Гарнафакса, который признавался нейтральной территорией, останавливались те, кому бояться было нечего.

В паре мест по личному приказу Феликса выделили участки под скверы, где можно было отлично скоротать время в особо жаркие дни. В них же проводили свадьбы и праздновали единственный праздник на всю планету – Чёртово освобождение. День, когда несколько сотен людей послали старый порядок в задницу, и каждый – по своей причине.

Через один из таких скверов решил пройти капитан.

Блуждая среди местных деревьев, чем-то похожих на те, что он видел в книжках о природе Земли, корсар с приятным удивлением обнаружил, что управляющий вырыл небольшой пруд в самом центре. Вокруг него были выстроены беседки и лавочки, на одну из которых решил сесть корсар.

Сэндэл слушал тишину и отдыхал. Он собирался обдумать информацию, предоставленную Феликсом, но, обретя мгновение блаженства, уже не мог его отпустить.

«Завтра отправлю ещё сообщение Катарине… Да, так и сделаю».

В какой-то момент умиротворяющую тишину нарушили чьи-то шаги.

Капитан заметил гордо идущую женщину, блондинку, имеющую стрижку, очень похожую на его. Было уже довольно темно, а фонари в сквере давали немного света, но всё же он не заметил каких-либо шрамов на голове, поэтому рассудил, что это всё-таки дань моде.

Она села на той стороне пруда и сверилась с хроно, встроенными в доспехи…

Женщина была в полном боевом доспехе легионера, сидевшем на ней великолепно.

Сэндэл, ни секунды не сомневаясь, заключил, что она солдат, бывший, конечно.

Женщин в армию брали в виде исключения. Девять из десяти случаев – она не могла рожать детей. Тогда и только тогда, пройдя определённые физические испытания, она получала оружие и доспехи.

И всё же даже у неё был боевой раскрас – чёрная полоса от уха до уха пару сантиметров в высоту.

Сэндэл со стыдом понял, что залюбовался этой дамой.

Нет, никаких сомнений в любви к Катарине у него не было, но было что-то в этой воительнице: стан, мощь и…

Буквально из ниоткуда появился её кавалер и, перемахнув через спинку лавки, уселся рядом с ней.

Третьим и четвёртым её качествами были определённо страсть и дикость: она набросилась на…

Капитан два раза сморгнул и, убедившись, что не ошибся, еле слышно процедил: «Ну, даёшь, рыжий».

Вальдер отвечал ей взаимностью, но от такого напора прогнулся назад. Казалось, она начнёт его раздевать, что, в общем-то, было нетрудно, ведь он был в обычном армейском костюме, в отличие от неё.

Но желание в ней горело так сильно, что вот-вот орган, непосредственно участвующий в соитии, должен был прожечь дыру в доспехе.

Пик стыда настал, когда главарь корсаров осознал, что он, будто зелёный юнец, подглядывает за двумя взрослыми.

Медленно поднявшись со своего наблюдательного пункта, Сэндэл как можно тише ретировался в кустарник позади себя.

Наконец капитан набрёл на какую-то таверну, откуда доносился сильный шум и песни. Корсар распознал звуки волынки и скрипки, а также какой-то духовой инструмент.

Вывеска гласила: «Пещера Донована».

Народу было прилично, кое-где Сэндэл замечал своих корсаров, одетых в синюю форму, в обнимку с кружками эля и девахами.

Он посильнее поднял ворот пальто и натянул шапку, в таких заведениях по поводу внешнего вида никто не приставал.

– Сто грамм «Огнива».

Хозяин, даже не кивнув, оперативно налил стопку и поставил перед гостем.

Сэндэл размышлял о том, что, наверно, надо почаще интересоваться личной жизнью сослуживцев, а то вдруг они тоже хотят, чтобы ради их любимых боевой корабль с толпой головорезов полгалактики колесил.

«Хотя как бы я у него про это спросил? Что-то вроде: эй, летёха, баба-то у тебя есть на гражданке?»

Краем уха Сэндэл улавливал старую армейскую песню-кричалку, которую они разучивали с самого детства.

– Взвод уходит в ночь! – кричал один.

– Мы сможем всё превозмочь! – подхватывали десятки глоток.

– Полк уходит в ночь!

– Врагам никто не сможет помочь!

– Легионер уходит в ночь! – надрывался голос.

– Сжигать планеты он не прочь! – ответил протяжный гул.

Затем должна была начаться сама песня, но пошло какое-то другое движение.

Пьяный народ, видимо, не поделил последнюю рифму. Обернувшись, капитан увидел, как в него летит чья-то туша. Увернуться он не успел, и потому рухнул под стойку.

Нормальный человек в его положении снял бы шапку и приказал всем падать ниц, тем самым разрешив сей конфликт, а наутро казнив виновных.

Но Сэндэл уже вышел из себя. Отпихнув тело, которое, видимо, вырубилось от падения, он начал искать того, кто этого беднягу в него запустил.

Долго ждать не пришлось: толпа расступилась, и из неё вылез бугай с красными глазами, за ним стояли ещё двое. И, судя по лицам, это были его братья.

Не ожидая ни секунды, все четверо ринулись в бой, к которому вскоре присоединилась и остальная толпа.

Оппоненты капитана были уже в изрядном подпитии, поэтому движения плохо контролировали, но в тяжести их кулаков сомневаться не приходилось.

Средний братец так сильно размахнулся, что проломил кулаком каменную балку со стороной не меньше пятнадцати сантиметров.

Это могло выглядеть довольно пугающе, но корсар был в таком бешенстве, что просто перехватил в конце движения кисть и вывернул так, что противник перелетел через себя и рухнул на спину.

Бугай просто схватил Сэндэла, поднял над собой и начал сдавливать. И ему бы удалось переломать рёбра, если бы капитан вовремя не всадил пяткой в колено ублюдку. Но добить не успел, так как самый младший подсек его, ударив сзади по икре, и тут же нанёс удар в голову.

Главарь корсаров почти успел пригнуться, и из-за этого удар пошёл по косой, сбив шапку.

Не дав нанести следующий удар малышу, Сэндэл с разворота двинул ногой ему в живот, отчего тот улетел на добрых два метра. Бугай пытался встать, но капитан разбил ему нос коленом, попутно приложив ещё и головой об пол. Кровь брызнула фонтаном, но корсар этого уже не замечал. Повезло меньше всего среднему: он успел встать ради того, чтобы получить локтем в висок. Стопроцентное сотрясение. Парень рухнул, точно получил пулю.

И когда Сэндэл уже был готов пойти дальше – раздавать увечья, а может, и смерть, его подхватило несколько пар сильных рук.

Но никто не наносил удары и не выламывал кисти и предплечья. Его просто крепко держали.

Капитан не знал, сколько прошло времени, возможно, не больше десяти секунд, когда он наконец осознал, что его держат верные солдаты.

– Командир, пожалуйста, остановитесь, – это говорил обычно всегда на взводе сержант Хазгол. – Всё хорошо, вы всех побили.

Сэндэл расслабил руки, дав понять, что его можно отпускать.

Он оглянулся, все местные смотрели со смесью ужаса и благоговения.

Хозяин окликнул его:

– Глупо предлагать выпивку за счёт заведения, ибо всё здесь и так принадлежит вам, но ваши люди теперь могут пить и есть сколько хотят, – после сказанного он всё же протянул капитану бутылку «Огнива».

Главарь корсаров осушил половину долгим глотком и вышел на улицу. Его люди последовали за ним.

По сути, все корсары могли брать всё, что им захочется, в своём квартале, но не было смысла бить кормящую руку, поэтому рэкетом никто не занимался.

Вдохнув холодный ночной воздух, капитан оглядел своих солдат. Всего семь человек. Они вышли за ним чисто инстинктивно, как за своим предводителем, ведь никаких приказов не было.

На некоторых лицах читалась лёгкая досада, что вечер закончился так. Кто-то был в умат пьян и стоял, силясь придать себе серьёзный вид.

Казалось бы, их поступок – это мелочь, но Сэндэл всё равно чувствовал гордость и благодарность.

– Спасибо, парни, – мягко проговорил отец солдат. – А теперь все веселиться! Ещё ночь впереди, – отдал приказ главарь корсаров.

Воины переглянулись.

– А вы, командир? – спросил Хазгол.

– А я, пожалуй, спать. Хватит с меня на сегодня.

Сержант коротко кивнул и пошёл вверх по улице, и корсары, видимо из его же отделения, зашагали за ним.

Капитан остался один и, обернувшись, понял, что понятия не имеет, где он сейчас находится по отношению к палаццо Феликса.

– Да-а-а, старею, – пробормотал себе под нос Сэндэл, забыв, что жить ему ещё не меньше века, если ничто другое не прервёт его жизнь, и пошёл туда, откуда пришёл, попутно добивая горячительный напиток.

* * *

На противоположном конце города в этот момент в подвальном помещении одного из притонов вёлся напряжённый разговор.

Посередине комнаты стоял большой кованый стол, большую часть которого занимали брикеты с наркотиками. Они были аккуратно уложены и промаркированы. Тот, кто ими занимался, делал это с исключительной любовью и скрупулёзностью. Вдоль одной из стен стояло два стеллажа с оружием на любой непредвзятый вкус, а в воздухе ощущался стойкий запах плохо очищенного табака и синтетики.

– Значит, он прибыл. – Сказанное было не то утверждением, не то вопросом. По невыразительному голосу одного из беседующих нельзя было сказать точно.

– Да-да. Пришла весточка. – Второй голос был полон нервных ноток. Казалось, он вот-вот сорвётся. – Пора звать парняг. Кто ближе всех? Церберы пустоты? Свяжемся с ними…

– Утихни! Ты прям как девка перед свадьбой. – Третий и последний человек обладал властным баритоном, но даже он не смог скрыть его лёгкое волнение. – Я уже всех оповестил.

– Отлично, – вмешался наконец первый. – Меня больше волнует, впрягутся ли за нас наши «друзья», если что-то пойдёт не так.

– Даже если нет, это неважно, потому что, если мы не справимся, нас либо подвесит за яйца Сэндэл, либо эти же самые «друзья».

– Да они нас и так завалят! – Второй всё-таки сорвался и начал истерить. – Где сейчас Лаз? Где наши ребята, которые ушли за ним?

– Заткнись, мать твою! – Третий поднялся со своего места, угрожающе сжав кулаки. – А то тебя убью я, и прямо сейчас!

– Сядь и успокойся, Корн. – Первый указал тому обратно на диван. – Олум так-то дело говорит. Я тоже сомневаюсь, что Бенкс сейчас где-то на одном из архипелагов Аргиана откисает, тратя свои богатства.

Повисло гнетущее молчание.

– Есть идеи? – Корн, немного успокоившись, пристально смотрел на говорившего последним.

– Есть, но нам велено ждать дальнейших указаний.

– Значит, они скоро поступят. Но я мало верю в то, что это хорошо кончится. – Олум всё ещё был на взводе и нервно стучал по подлокотнику своего дивана пальцами.

– Согласен, поэтому, как только разделаемся с корсарами, возьмёмся за наших партнёров. – Последнее слово было буквально выплюнуто.

Корн громко раскатисто засмеялся.

– Ты сумасшедший, Сехмет. Это тебе на войне башку отбили или легионеры все такие?

Сехмет бросил холодный взгляд.

– А ты что, кроме меня больше не видел ни одного, идиот?

Корн покраснел, но промолчал.

– Кстати, корсары объявили набор добровольцев, – неожиданно спокойно произнёс Олум.

Человек с басом усмехнулся:

– Ты не пройдёшь отбор на профпригодность.

Олум раздражённо закатил глаза.

– И кто из нас теперь в «танке» сидит? Он набирает корабли!

– О-о-о…

– Вот мода-то пошла, – проворчал Сехмет. – Небось, и деньги огромные?

– По двадцать тысяч сейчас и ещё столько же, когда они закончат. Два корабля.

Корн поперхнулся, но смог из себя выдавить:

– Ни хера…Что же это, интересно, за дело такое?

– Без подробностей. Только, что полетят на границу.

– Да и плевать. – Сехмет откинулся на спинку кресла. – Если всё сложится удачно, никто уже никуда не полетит.

– Сложится всё так, как того захотят наши, хех, компаньоны, – ядовито проговорил Олум.

– Жадность нас погубит, – Корн сказал это почти шёпотом себе под нос, но всё равно привлёк взгляды остальных.

– Подбери достоинство с пола. Пращуры завещали бороться за любое дело до последнего.

– И где они теперь? Мудрецы такие, а себя не уберегли, – огрызнулся он.

На какое-то время повисло молчание.

– Может, они уже и не с нами, – внезапно спокойным и размеренным голосом заговорил Олум. – Но их слова будут светить людям вне зависимости от того, на чьей они стороне. А те, кто от них откажутся, получат пулю. Так что следи за языком.

Отчитанный пират лишь скривил лицо, затем встал и пошёл к винтовой лестнице, ведущей наверх.

* * *

Капитан нагнулся над раковиной, чтобы умыться, и ощутил боль в рёбрах от вчерашней потасовки.

Вот так вот воюешь тучу лет, а потом тебя крошат в щепки какие-то мордовороты из паба.

Сэндэл сверился с хроно: пора было идти в казармы смотреть на отобранных Феликсом людей.

В скором времени должны были прилететь гвардейцы, за которыми нужен будет глаз да глаз. Легата решили оставить на корабле, один он вряд ли что-то сможет сделать.

Вообще со вчерашнего разговора главаря корсаров постоянно обуревали нехорошие мысли по поводу происходящего. Он чувствовал, что ситуация требовала кардинального решения. Ждать до Октус V не имело смысла, а возможно, и просто было слишком рискованно.

И всё же, и всё же…

И всё же, какого хрена именно там! Неужели канцлер не смог придумать что-то ещё? Других отдалённых систем мало? Нужно именно там, куда могут нагрянуть эрайши?

Почему, в конце концов, нельзя было просто сказать: отдавай корабль, или твоей благоверной конец?

Но тогда возникал куда более страшный вопрос: как бы он поступил? Спас Катарину и лишил несколько сотен людей дома, а может быть, и смысла жизни? Предал бы их? Их бы всех расстреляли сразу после сдачи «Нептуса». Или он бы отказался от человека, которого безмерно любил всем своим сердцем, которое через сотни пройденных битв превратилось в лёд, а потом снова оттаяло в её объятиях? Обрёк бы он на смерть ту, что ждёт его месяцами, оставаясь дома одна в ожидании звонка от него?

Сэндэл поймал себя на мысли, что не может ответить на все эти вопросы. И от этого становилось очень тяжело на душе.

Он обязан их всех защитить. Таков путь настоящего человека – решать невозможные задачи. Но эта была ему по силам. Он так думал…

Капитан шёл по коридорам особняка-крепости и наткнулся на двух молодых людей, которых, как ему показалось, он раньше не видел.

Они были в неплохой форме, но выглядели не как солдаты. Один из них держал в руке довольно большой кейс.

– Капитан. – Парни остановились и отдали честь.

И тут до корсара дошло, что это были два подмастерья Зэмбы, обычно скрывающие свои лица под специальными масками. Или просто капитан не видел их в свободное от работы время.

Если не надо было «чинить» корсаров, то Зэмба, его ребята и механик Джованни мастерили мехпротезы и импланты, экспериментируя с новыми разработками Архитектора и оружием с чёрных рынков.

Сэндэл обратил внимание на кейс.

– Что у вас там?

– Новое лицо для просвещённого, – сказал один из медбратьев.

– Покажите.

Парень, которого звали Нирон, положил кейс на одну руку и начал открывать другой.

Внутри было два контейнера. Один из них был прозрачным с зеленоватой жидкостью в котором плавал пруток чего-то, что было похоже на металл.

Второй был обычной коробкой, открыв которую, капитан увидел мехглаз и окуляры, а также уйму других электронных компонентов, включавших в себя нейросети для подключения к мозгу.

– Вау, – Сэндэл аж поджал губу от восхищения. – Хочется даже себе в глаз выстрелить ради такой техники. Что за материал?

– Понятия не имеем, – беззаботно ответил Нирон. – Зэмба просто сказал, куда и когда нам прийти.

Капитан недовольно сдвинул брови.

– Кто вам его выдал?

– По виду, доходяга-пират какой-то.

– Что-что?

– Шутка, – вступил в разговор второй парень по имени Горт. – Зэмба знаком всего лишь с каким-то таким же работягой-врачом, как и он. Только из III легиона Рейна. Отдал по старой дружбе, короче говоря.

– Последняя разработка, – иронично закатил глаза Нирон.

– То есть, что в этой штуке особенного, вы тоже не в курсе?

– Ну, вроде как, там есть… – начал отмечать второй медбрат, но звон в ухе отвлёк Сэндэла, и он поднял руку, призывая к молчанию.

– Командир? – это был Эбер. – Что-то случилось? Мы ждём вас в казарме.

– А, чёрт. Да-да, я уже иду. Конец связи, – корсар кинул последний взгляд на внутренности кейса. – Ладно, потом узнаю. Свободны.

Стрельбище на Рубиконе своим содержимым мало чем отличалось от того, что было на корабле. Единственным исключением был земляной пол.

Главарь корсаров направился к столу с оружием, где стояло шесть человек, двое из которых были Феликс и Эбер.

– Я взял на себя ответственность и утвердил четверых, – объявил последний. – А вот эти люди выглядят как-то мутно.

– В них есть потенциал, поверь мне, – встал на защиту своих кандидатов управляющий.

Капитан подошёл вплотную и, всмотревшись в лица, громогласно рассмеялся.

Товарищи Сэндэла как один подозрительно прищурились, глядя на него.

– Командир?

– Да-а-а, потенциалом вот эта тройка определённо обладает.

Перед ним стояли те братья, которые ещё вчера пытались начистить ему морду. Но он моментально забыл про них, увидев четвёртого претендента. Претендентку.

Рядом с побитыми людьми стояла стройная девушка с каштановыми волосами. У неё была короткая причёска каре, подходящая к её суровому и довольно красивому лицу. Несмотря на явно юный возраст, возможно, до двадцати пяти лет, глаза выдавали большой и тяжёлый жизненный опыт.

– Феликс, – со вздохом начал капитан. – Вроде уже сто лет назад было оговорено насчёт женщин. Им редко есть место в армии… – Корсар запнулся, вспоминая сцену в сквере. – Кхм. Так. Только в особых случаях, в общем, но среди Небесных корсаров ей точно делать нечего.

– Сэндэл, послушай…

– Сказано – нет.

– Ты её не видел в бою, – настаивал пухлый человек.

– В каком на хрен бою! Ей вообще сколько?

– Мне двадцать три года, командир. Я была одна с четырёх лет.

Повисла пауза, ни разу не смутившая Сэндэла.

– Во-первых, я не твой командир и не буду им. А во-вторых, это, конечно, всё печально, и у меня нет сомнений, что тебе было нелегко, но, чтобы воевать с нами, этого мало.

– Да хорош! О чём вообще речь? – возмутился лейтенант. – Ни у кого во вселенной нет даже доспеха твоего размера. Пришлось бы предварительно закатывать тебя в одеяла.

– Дайте мне доказать…

– Нет! – обрубил главарь корсаров.

– Капитан, – снова мягко начал Феликс. – Я со всей серьёзностью заявляю, что она лучший убийца в Гарнафаксе.

Эбер утробно хрюкнул в насмешке, но Сэндэл лишь закатил глаза, стараясь успокоиться.

– Значит, так. Через несколько дней ротация. Вальдер и его люди улетают на «Нептус», а сюда спустится Гриер, а с ним и Лоркан. Если эта твоя убийца… – Капитан пронзил взглядом девушку, у которой, к её чести, на лице не дрогнул ни один мускул. – Если она устоит против сержанта хотя бы полторы минуты, беру.

Он уже собрался уходить, когда его окликнул Эбер:

– Так, а эти трое?

– Из них получится толк, оформляй. Только в разные взводы.

– Мы не пойдём без сестры, – раздался грубый хриплый голос.

Сэндэл обернулся: трое братьев смотрели на него сосредоточенно и решительно.

– О, так вы ещё и родственники. Это просто чудесно. А что ты там говорила про «одна с четырёх лет»? – обратился он к девчушке.

– Мы сводные и познакомились только три года назад.

– Если бы у меня был платок, я бы обязательно вытер им слезу, – драматично ответил корсар и резко добавил: – Ждём Лоркана. Хотя исход очевиден.

Поднявшись обратно в свою комнату, Сэндэл вышел на балкон и опустился в одно из двух шикарных кресел. Солнце встало с противоположной стороны, и потому капитан спокойно наслаждался утренней прохладой в тени, рассуждая на тему того, подводил ли Феликс его когда-нибудь?

В дверь постучали.

Хотя вероятность стать жертвой убийцы в собственном доме-крепости была очень мала, корсар инстинктивно проверил пистолет, висящий на его поясе.

– Кто?

– Завтрак, господин.

Сэндэл нахмурил брови.

– Войдите, – сказав это, он достал пистолет и вплотную приложил к боку, но так, чтобы дуло было направлено в проём.

На балконе появилась молодая женщина в длинном плотном рыжем платье, которое отлично подчёркивало её округлые формы.

В руках она держала поднос, на котором было много разной сытной всячины, включающей в себя жареные ломтики мяса из местной дичи руго и орехи бакек. А также огромная чашка горячего чая.

Она поставила поднос на низкий столик, стоящий рядом с креслом, и, отойдя два шага назад, встала, опустив голову вниз.

Главарь корсаров оглядел яства и понял, что чертовски проголодался, потому что рано встал и забыл позавтракать.

– Простите меня, – пролепетала девушка.

– За что? – удивился капитан.

– Когда я пришла в первый раз, вы уже ушли. Видимо, я что-то напутала со временем…

– Да брось ты. Я вроде не заказывал еду в постель.

– Управляющий приказал нам.

Корсар приподнял бровь.

– И давно у нас тут такие правила?

В последний раз, когда Сэндэл прилетал на Рубикон, слуг было всего несколько человек, и то их основной обязанностью была лишь уборка и другие хозяйственные работы на территории палаццо.

– Мы были наняты несколько месяцев назад… – Юная служанка покраснела. – Вы недовольны?

– С чего ты решила? – вновь удивился капитан.

– У вас в руках пистолет…

Корсар наконец вспомнил, что держит его в правой руке, но, как только девушка вошла, всё тот же инстинкт повернул дуло в её сторону.

– Ой. Прости, – главарь корсаров поспешно убрал «Арес-II» в кобуру, пытаясь вспомнить, когда это она успела заметить оружие, если смотрела только на поднос и в пол.

Он хотел было спросить ещё о чём-то, но решил, что задаст все вопросы Феликсу.

– Можешь идти.

Девушка коротко поклонилась и удалилась, а капитан, кинувший мимолётный взгляд на её бёдра, вспомнил, что должен отправить сообщение Катарине.

* * *

На «Нептусе» тем временем Гриер следил за погрузкой гвардейцев на борт «Коршунов».

Он поймал взгляд Нээмана. Тот смотрел на него немного укоризненно, говоря: и зачем это всё?

Лейтенант не знал, что ему ответить, но не потому, что у него не было ответа. Благо, капитан гвардейцев не задавал неудобных вопросов.

Наконец последний человек зашёл на челнок, Безликий отправился за ним, и после того, как двери ангара распахнулись, корабли улетели.

Гриер развернулся по направлению к выходу и заметил стоящего на верхнем ярусе Шинджи. Легат грозно взирал на открытые двери ангара, а до этого, видимо, на своих людей.

– Командующий, в чём дело? Расстроены, что вас не пригласили?

Но легат просто перевёл взгляд на лейтенанта, посмотрел немного, а потом повернулся и зашагал прочь.

Гриеру даже взгрустнулось немного. Из офицеров на корабле остались лишь выскочка Такэда и командор. Последний не пил, не играл в карты и даже не курил. Впрочем, с ним можно было вести интеллектуальные беседы, но в какой-то момент от них начинала болеть голова.

Поэтому в конечном итоге он больше времени проводил с пехтурой. Каждый взвод брал что-то от своего командира. Многие из ребят Эбера считали себя мудрее всех остальных и что это даёт им право приглядывать за другими. Взвод Вальдера были сплошь ворчащие циники, в то время как те, что ходили под Гриером, считались самыми весёлыми и расслабленными, что, конечно, никак не влияло на уровень их дисциплины.

Исключением был сержант Лоркан, нелюдимый и сверх нормы жестокий корсар. Было решено, что он одинаково бы «хорошо» вписался в любом взводе, так что переводить его куда-либо смысла не имело.

Ходили слухи, что очень редко, раз в столетие, он выходил из своих лабораторий и отдыхал вместе с остальными легионерами.

«Ну ничего, скоро и мы спустимся, погуляем», – предвкушал лейтенант.

Идя по коридору в каюту офицеров, Гриер встретил Зэмбу, насвистывающего какую-то незамысловатую мелодию.

– Как оно, костоправ?

– Бесполезно прохлаждается, – нарочно безэмоционально ответил судовой врач.

Офицер остановился и удивлённо повёл бровью.

– В чём дело? Все живы-здоровы, и ты заскучал?

– Я цитирую того парнишку из лазарета.

– А-а-а.

– Проведал бы ты его, а то он что-то совсем захирел.

– Неужели твои шутки ему не помогают? – иронизировал Гриер.

– Представь себе. – Темнокожий лекарь развёл руками в беспомощном жесте. – Несмотря на его статус, он ещё зелёный. Ему нужно отеческое наставление или хотя бы моральная поддержка.

– Ах, как жаль, что Эбера тут нет.

– Брось, лейтенант. Чего тебе стоит?

Гриер вздохнул. Меньше всего у него было желание возиться с этим пацаном. Для своих людей он мог быть товарищем или даже другом, но они были корсарами, как минимум разделявшими его взгляды на жизнь. А этот?

– Эх-х, ладно. Как он, кстати?

– Лучше. Ходить уже может. А лицо чуть позже ему сделаем.

– Восстановишь, как было? – удивился лейтенант.

Зэмба, расхохотавшись, отрицательно качнул головой.

– Такими средствами мы не располагаем.

Затем он хлопнул офицера дружески по плечу и пошёл дальше, продолжив насвистывать на весь коридор.

Идя в медпункт, Гриеру пришла в голову мысль предложить поговорить с Ульве Шинджи, но он тут же отмёл эту идею. Если бы тот и согласился, то навешал бы на паренька какие-нибудь пафосные речёвки про долг, терпение и так далее.

Корсар застал юного просвещённого, когда тот пытался размахивать своим палашом, стоя рядом с койкой.

Выходило очень плохо. Одной рукой он пытался парировать вымышленные удары, а другую держал на груди в месте, куда угодил один из выстрелов.

– Отставить! – рявкнул лейтенант.

Ульве резко обернулся и не смог удержать равновесие. Гриер успел буквально подлететь к нему, чтобы поймать.

– Мы тебя зачем лечим, а? Чтобы ты в итоге сам себя угробил в лазарете?

– Я…

– Молчи и ложись.

Корсар помог просвещённому улечься обратно на койку, а палаш пристегнул к своему ремню.

– Тебе что, приказ нужен, чтобы оставаться в кровати?

Ученик Григория лишь горестно уставился на лейтенанта. Добрая половина его лица была замотана бинтами, поэтому слова с трудом срывались с губ.

– Простите… Я хотел начать тренироваться… Хотел… Прийти скорее в форму…

Гриер взял стоящий рядом стул и уселся рядом с пареньком.

– Не в твоём случае, солдат, – он обратился к нему так скорее для одобрения, чем потому, что верил в это. – У тебя долгий курс восстановления, включающий в себя бесконечное терпение и лёжку в постели.

Ульве кивнул и уставился в потолок.

Они молчали какое-то время. Гриер чувствовал себя очень неловко, не зная, о чём ещё с ним можно поговорить, хотя у него был вопрос, который его мучал. И он был уверен, что не его одного.

– Я опозорился дважды, – внезапно чётко произнёс Ульве.

Отчасти это была правда, но на своём веку лейтенант видел и более досадные случаи.

– Ты жив, а потому у тебя будет ещё возможность проявить себя. И вообще, – Гриер выпрямился на стуле, сложив руки на груди, – то, что ты там выжил, уже много значит.

Молодой человек будто и не обратил внимание.

– За лицо не переживаешь?

Ответ пришёл не сразу.

– Честно говоря, я об этом почти не задумывался, – он снова затих на несколько секунд. – Нет, это мелочи, – заключил наконец юный просвещённый.

Лейтенант всё же решился.

– Хотел спросить, – Ульве повернул к нему голову. – А как вообще… Как ты стал его учеником? Или это тайна за семью печатями?

– Странно… Я не помню, как это произошло, но, в общем, я остался на корабле, летящем прочь от Земли, совсем один… Мне было около семи. И он забрал меня к себе.

– Как это так? – удивился Гриер. – Ты один пришёл на корабль?

– Я не помню…

Корсар решил больше не давить на эту тему.

– Так, значит, получается, вы с ним знакомы уже давно. – Гриер задумчиво почесал висок. – Я видел, вы близки, но не как отец с сыном, а ведь если Григорий воспитывает тебя аж с семи лет…

– Он странный человек…

– Это точно.

– …казался не от мира сего. Иногда он смотрел на людей, будто видел их впервые, а в какие-то моменты мог обуздать толпу, лишь повысив голос. Да, он заботился обо мне, но, глядя на него, я не чувствовал никаких тёплых чувств. Он мучился…

– Переменами настроения? – попытался немного разбавить этот тяжёлый разговор офицер.

– Скорее от раздвоения личности.

Фраза повисла в воздухе.

– Я не должен так говорить. – Ульве попытался повернуться, чтобы сменить положение. – В конце концов, у всех нас там были какие-то проблемы, включая проблемы с головой. Всё-таки мы все лишились дома… В планетарном масштабе.

– А сколько ему было лет, когда вы встретились?

– Понятия не имею. Я никогда его об этом не спрашивал.

Гриер снова попытался немного отклониться от темы.

– А как родился ваш клуб по интересам?

У него всё-таки получилось выдавить из Ульве подобие улыбки.

– В конце концов, харизматичная часть Григория взяла верх, и он стал вести народ за собой, говорить с людьми, помогать, а иногда и карать самых обезумевших и непослушных. Он и его друзья добрались до…

– Стоп, стоп. Какие друзья? – прервал повествование Гриер.

– Странно. Это тоже вылетело из головы… Он периодически встречался с какими-то людьми. Они были единственные, с кем он общался всегда спокойно… Они виделись, разговаривали и потом расходились, как будто это были деловые встречи. Бывало, они могли неделями не встречаться, а потом снова… И всегда без каких-либо эмоций, даже дружеских рукопожатий…

Лейтенант наконец обратил внимание, что Ульве лежит с почти закрытыми глазами и тяжело, но спокойно дышит.

«Дурак, довёл парня…» – подумал корсар, а вслух сказал:

– Отдыхай, сынок.

Перед выходом Гриер проверил, включена ли система слежения за больным, оповещающая врача о его состоянии, затем выключил свет в палате и пошёл опрокинуть рюмку.

«Сколько ему было лет? Что он может помнить?»

И всё же лейтенант чувствовал, что ему жаль парня. У него, по крайней мере, было боевое братство, с которым он делил как тяготы и невзгоды, так и веселье и отдых. А этот малый всю жизнь один.