Вещи невидимые, скрытые и непознанные порождают в нас и большую веру, и сильнейший страх. Гай Юлий Цезарь, великий полководец и правитель древности

Они всё ещё висели на орбите Терра-Нова, делая последние приготовления для отправки в приграничную систему, когда с Сэндэлом вышел на связь его наниматель и попечитель.

– Капитан, – заскрежетал голос.

– Архитектор, – последовало такое же лаконичное приветствие.

– Я связываюсь по делу.

– Несомненно. Ждал вашего звонка.

По бортовым часам была ещё ночь. Конечно, такие вещи не волновали главу целого легиона, но, к счастью, корсара не коснулся сон, и он сидел в своих раздумьях, потягивая горячий лиственный отвар, который как тысячи лет назад, так и до сегодняшних дней называли просто чай.

– Мальчик мой, ты помнишь, как началась «Эра грызни», или, если говорить как нормальные люди, без пафосного лоска, гражданская война?

– А то как же. Я уже почти год торчал в карцере на «Нептусе», после того как отказался выполнить приказ Шинджи на Октус V. Командование сначала было так занято зачисткой Терра-Нова от внезапно появившихся химер, а потом новой операцией на Октус V, что попросту обо мне забыло. Хотя что тут удивительного? Я был тогда единственный офицер в легионе, заочно приговорённый к расстрелу за неисполнение приказа. – Капитан помедлил, снова прокручивая в голове тот страшный день, когда они узнали о смерти их родного мира. – В какой-то момент в дверях камеры появился Идрис и всё мне рассказал, о сигнале из Солнечной системы… И ещё сказал, что канцлер внезапно объявил наступление на ваши территории. – Главарь корсаров зло оскалился. – Уверен, что этот древний гад давно это замыслил и лишь ждал момента, так же как избавиться от Августа. – Он набрал в грудь воздуха. – Так вот. Командор отказался принимать в этом участие и подстроил так, что мои люди остались на корабле. Большинство, как вы знаете, поддержало моё желание отомстить.

– Прости, что перебиваю. Я, наверно, не совсем с того начал. Что тебе говорит имя «Амадеус»?

– Это корабль моего легиона, среди прочих встретивший выживших землян. – Сэндэл с чувством помял виски. – Насколько я знаю из своих каналов, после высадки людей на Аргиане «Амадеус» пропал, и это списали на очень редкие гиперпространственные бури.

– Тебя не удивило, что этот корабль, единственный из твоего легиона, пропал под конец войны, сразу после того, как на нём побывали земляне?

Капитан медлил, рассуждая, что ему пытаются разъяснить.

– Хм. Он тогда находился в космическом пространстве Технократического союза, вот и помог. А насчёт остального…

Рейн молчал, выжидая, что скажет дальше главарь корсаров.

– Простите, Архитектор. Я не знаю, какой можно сделать из этого вывод. – Капитан, до этого сидевший, уткнувшись взглядом в пол, сейчас поднял голову и смотрел прямо в пурпурные огоньки того, что теперь было глазами Рейна. – Гахарит решил использовать корабль для чего-то ещё, но так как бортовые номера всем известны, он подстроил его пропажу?

– Ты зря недооцениваешь его хитрость. – Произнесено это было без каких-либо эмоций, но несло зловещий подтекст. – Я просмотрел все данные из верфей с такого дня и нигде не нашёл точное количество землян, сошедших на поверхность планеты. С «Амадеусом» вообще ничего не ясно. Где-то пишут – несколько тысяч человек, а где-то, что он только дозаправился провиантом и сразу отчалил.

– А что по данным с самих кораблей? – с надеждой в голосе спросил капитан.

– Тут самое интересное, – тоном заговорщика произнёс Рейн. – Естественно, никаких журналов, включая бортовой, с нашего корабля-призрака нет. Зато я просмотрел остальные. В частности, те, в которые записывались личные данные землян. Как я уже сказал, бардак полный, но имя Григорий Герцен не встречается ни на одном из других кораблей, и даже уже в порту его не записали.

Корсар глубоко вздохнул, как будто информации было так много, что он пытался вобрать её через нос.

– Думаете, Григорий и Гахарит работают заодно, – скорее для самого себя, чем для собеседника подытожил Сэндэл.

– Заметь, не я это сказал, – но прежде чем главарь корсаров успел что-то ответить, Рейн продолжил: – Я до сих не могу понять, как вообще произошло, что этим людям вручили столько власти. За какие заслуги? – капитан замешкался, когда Архитектор внезапно сменил тему. – Видишь ли, последние, кто видел Землю… – Он замолчал на какое-то время. Когда глава легиона снова заговорил, Сэндэл чувствовал в его словах раздражение. – Я уже начал повторяться. В общем, время идёт, а истины не меняются: самонадеянность и тупость сводят на нет все благие начинания людей. В первом случае это Гахарит, а во втором – Дерек и совет технократов.

– Дерек лишь пешка…

– А, ну это всё меняет, – насмешливо и без церемоний отмахнулся от такого заявления Архитектор. – Значит, канцлер смог тогда объединить в себе два эти потрясающие качества. Лучший представитель нашего вида, ничего не скажешь! Он, наверное, надеялся на поддержку этих людей. Решил сделать из них авторитетных слуг закона, которые будут во всём ему подчиняться.

– Может, так и есть, и канцлер использует просвещённого, чтобы вернуть себе «Нептус». Но Григория совершенно невозможно просчитать. Он непредсказуем, – и капитан поведал о том, как прошла зачистка города ренегатов.

– Это лишь подтверждает мои слова! – довольно воскликнул Рейн, когда корсар закончил. – Я на твоём месте выкинул бы его в открытый космос.

– Командор отследил, как он каждые несколько дней отправляет сигналы на Аргиан. Послание шифрованное, и мы не можем его подделать.

– Это было ожидаемо. Просто я всё забываю, из-за чего ты влип в это. Ах… Любовь.

Сэндэл никак не отреагировал на последнюю фразу своего собеседника, поэтому говорить продолжил Архитектор.

– Ладно. Не обижайся, друг мой. Ты знаешь, я многим тебе обязан и просто пытаюсь дать нужные советы.

– Я ценю их, – холодно ответил капитан.

– Конечно. – Они оба знали, что это было лишь отчасти правдой. – Удачи тебе. Разум и воля да не оставят тебя.

– И вас, Архитектор. Конец связи.

Экран погас, и Сэндэл снова остался наедине со своими мыслями. Он опёрся локтями на стол и взял голову в руки.

«Всё интереснее и интереснее», – крутилось у него в мыслях.

Решив, что нужно всё-таки поспать несколько часов перед отправкой, капитан пристегнул ремень, на котором болтался Кракен, накинул видавшую виды армейскую куртку и направился нагуливать сон по кораблю.

Судно было в состоянии экономии энергии в ночное время, поэтому свет был приглушён. Тусклые коридоры могли бы за секунду навести тоску на любого человека, который в первый раз взошёл на космический корабль, но Сэндэл находил такую атмосферу успокаивающей. Пустые тёмные проходы и тишина, нарушаемая только шумом двигателей. Естественно, спали не все, многие из экипажа держали вахту, а целое отделение корсаров стояло на боевом дежурстве, готовое в любой момент к отражению атаки. Но всё это было далеко от каюты капитана. И там, куда он шёл, вероятность встретить кого-либо снижалась.

И тем не менее, дойдя до оружейной, находившейся на нижней палубе корабля, капитан обнаружил, что она не совсем пуста.

Помещение делилось на несколько секций. В первом, и самом большом, находилась ремонтная мастерская, где солдаты приводили в порядок своё оружие и доспехи. От неё был проход на склад, где хранились дополнительные комплекты военного имущества. Ещё одна дверь вела в так называемую комнату прямой связи.

Корабли типа «Гладиус» были полностью охвачены не только электроникой, но и специальными жилами, по которым в разные части корабля могли доставляться оружие и боеприпасы. Таких комнат было несколько десятков по всему «Нептусу».

Последнее помещение было раньше хозяйственным, куда чаще всего сбрасывалось то, что нельзя восстановить. Но позже его переоборудовали в лабораторию для нужд одного человека.

И хотя дверь туда была заперта, капитан точно знал, что именно там сейчас кто-то есть.

Сэндэл подошёл к двери и заговорил в панель связи:

– Сержант, я вхожу.

Ответа не последовало, но капитан всё равно ввёл код и, после того как проход открылся, зашёл внутрь.

Помещение было небольшим и освещалось очень ярко: казалось, свет струится даже от стен. У дальней стены стояли стеллажи. В одних были электронные носители с информацией, в других, герметично закрытых, – капсулы с разными жидкостями и материалами. В самом центре была стеклянная комната, сделанная по принципу операционной. Внутри неё стоял стол полукруглой формы, за которым сидел человек с татуировкой на гладко выбритом черепе в виде алого глаза.

– Простите, капитан, я сейчас не могу отдать честь, – заговорил корсар.

– Я понимаю. Продолжай.

Лоркан держал в одной руке пробирку с какой-то ярко-синей жидкостью и очень медленно переливал её в капсулу, облепленную проводами, идущими прямо из стола. Другой рукой он вводил какие-то параметры в лабораторный компьютер, также встроенный в стол. Всё вокруг было заставлено разного рода химическими приспособлениями, которые, как через несколько минут ожидания и внимательного рассмотрения понял Сэндэл, непосредственно участвуют в том, чем занимался сержант.

Через какое-то время корсар закончил, закрыв капсулу и введя код на крышку. Потом, отправив пробирку в ящик для утилизации, начал отсоединять провода от капсулы. Наконец он выпрямился и отдал честь.

– Вольно, Лоркан. Чем занимаешься? – с неподдельным интересом спросил капитан.

– Решил изобрести яд, который после попадания в кровь будет спать в заражённом. Через какое-то время обречённый будет заражать других тактильно и воздушно-капельным путём. Про другие варианты я уже даже не говорю, – сержант, обычно не отличавшийся особой эмоциональностью, мечтательно закатил глаза. – И через какое-то время он вырвется наружу. Смерть не будет быстрой.

Сэндэла не пугали психические отклонения подчинённого, но он всегда знал, что лучше держать корсара под контролем в его любви к подобным изобретениям. Вообще, капитан считал Лоркана одним из венцов эволюции человека – смертельно опасный во всех смыслах гений. В области биологии и химии сержант был способен заткнуть за пояс любого технократа из любого мира, и всё же он не был учёным. Он был воином-легионером, убийцей-корсаром, а опыты с губительными вирусами и ядами для него были хобби.

Каждый легионер обязан был сдать своё семя в банк, дабы род воинов никогда не прекращался. Сэндэл иногда даже подумывал отследить семя Лоркана и в нужный момент забрать ребёнка под своё крыло. Сейчас у него, правда, пронеслась другая мысль в голове, которую он обязан был озвучить.

– В общем, ты снова создаёшь биологическое оружие.

Сержант расстроенно нахмурился, потом нажал какую-то кнопку на столе, и из отверстий в полу начал струиться очищающий помещение газ. Когда процедура закончилась, корсар вышел из своей лаборатории.

– Нет у меня вдохновения создавать что-то другое.

– Я понимаю и не виню, – по-отечески и с усмешкой заговорил капитан. – Меня больше смущает, что все это травит в большей степени только людей, а враги у нас и другие есть.

Лоркан закивал и с досадой ответил:

– Всё так, но у нас нет их генного материала, на котором можно ставить опыты. А на химер, можно сказать, ничего не действует, но я работаю над этим. – Он замолчал, а затем посмотрел прямо в глаза своему командиру. – Может, разграбим какой-нибудь научный архив? М-м?

– Нет времени, – отрезал Сэндэл, но не смог сдержать улыбку. Потом капитан развернулся и пошёл в сторону выхода.

– Тогда возьмите у Архитектора. У него-то должно быть полным-полно подобного.

– При первом же визите.

– Ну, ясно, – фыркнул сержант. – Тем более, как вы и сказали, у нас есть и другие враги.

Сэндэл понял, на кого ещё намекает корсар, но если хотя бы за конечности монстров, от которых они освобождали свои миры, можно было поторговаться, то про генный материал другой встреченной ими расы речи и быть не могло. Поэтому он просто промолчал, давая понять, что разговор на эту тему окончен. Они уже были в мастерской, и сержант, всё правильно смекнувший, сменил тему, доставая откуда-то из стола точильную установку для своего керамбита.

– Когда отправляемся?

Капитан положил клинок на стол, а сам принялся разбирать Кракен, проверяя на износ запчасти. Конечно, если был «слуга доспеха», то имелся и «слуга оружия», но его использовали лишь для капитального и тяжелого ремонта, после которого считалось, что отказ оружия полностью исключён. Но слепо доверить свою жизнь машине считалось в высшей мере неадекватным, поэтому после каждого ремонта проводились пробные стрельбы. А уж отдавать оружие на повседневный уход в механические лапы СО считалось вообще плохим тоном как у пехтуры, так и среди офицеров.

– Через пять часов прибудет Шинджи с гвардейцами.

Лоркан, водивший по лезвию пальцем, внезапно замер.

– А я думал, лейтенант пошутил, когда сказал, что мы берём эту крысу на борт.

– Ничего не поделать, – вздохнув, произнёс капитан.

– Предлагаю расквартировать его у меня, – и сержант ткнул керамбитом в сторону лаборатории. – Потом устроим там маленький катаклизм.

Главарь корсаров снова ухмыльнулся.

– Вряд ли он ляжет рядом с твоими склянками. Да и будь там даже койка, мы вроде оборудовали систему защиты. Откачка газов там, жидкостей.

Сержант покачал головой.

– Да нет. Это было бы бесполезно. Я с ребятами при помощи Джованни всё переделал.

Капитан отвлёкся от работы.

– И что же вы сделали?

– Теперь при аварии часть пламени из двигателей направится прямо в помещение. Всё сгорит. Это единственный способ избежать попадания заразы в другие отсеки корабля, – ответил Лоркан будничным тоном, не отрываясь от работы.

* * *

Люди Гахарита прибыли вовремя, и «Нептус» тут же взял курс на приграничный мир, а в частности – на аванпост Наследной империи, находившийся на Октус I.

В целом полёт шёл нормально. Из нескольких перебранок корсаров с гвардейцами только одна переросла в драку, в которой, к разочарованию капитана, побитыми оказались его люди. За это они на месяц попали под особую статью нарушения дисциплины, пока победители-гвардейцы – только на две недели. Конечно, все оказались в руках Лоркана, и, несмотря на то, что и те, и другие были опытными ветеранами, на их лицах одинаково читались боль и страдания. Сэндэл был уверен, что боец-новичок в прямом смысле умер бы уже к концу семидневки от таких нагрузок, иногда он даже задумывался, сколько протянул бы сам. К командующему Шинджи относились откровенно холодно, но никто не смел ничего сказать в его адрес, пока тот был рядом. Страх тут был ни при чём, просто приказ есть приказ.

Единственный, кого по-настоящему уважали и с кем были учтивы, – это командир Гвардии ночи Нээман Безликий. Высокий, крепкий человек, имеющий длинные светлые волосы с рубленой чёлкой посередине. Тот самый, кто возглавлял легионеров, застрявших в бескрайних пустошах и сражавшихся в те дни, когда на Октус V пришло затмение. Их тогда спас Такэда, выслав челноки, но, скорее, для того, чтобы на месте высадки между ним и химерами было как можно больше воинов.

Периодически Сэндэл осекал себя, вспоминая, что каким бы подонком ни был Шинджи, стратег из него был хороший. Он точно не был «отец» солдат, но сражения выигрывать умел. И если подумать критически, то большего от него не требовалось. Но, как говорил Отец Уильям почти в каждой своей речи, обращённой к легионам, «этого мало, чтобы быть человеком. Делать достаточно – этого мало. Вы обязаны делать больше. Каждый день».

За несколько дней до выхода из гиперпространства капитан гвардейцев внезапно всё-таки согласился сыграть партию в карты с офицерами корсаров.

– Почему до этого отказывались? – добродушно поинтересовался Вальдер, мешая колоду.

Нээман Безликий, получивший своё прозвище из-за выражения лица, не имевшего никаких эмоций вообще никогда, неопределённо пожал плечами. Даже Лоркан мог из себя выдавить улыбку в отдельных ситуациях, о которых никто бы не поведал ни своим, ни чужим детям на ночь.

– Мне казалось, вы меня зовёте из этикета, а не потому, что хотите.

Эбер, откинувшийся в своём кресле со скрещенными за затылком руками, громко рассмеялся.

– Тут никто не знает таких вещей. Так что всё от чистого сердца.

– Ваш капитан знает, – без обиняков возразил гвардеец, а потом добавил: – Впрочем, ты прав, он человек прямолинейный и кривить душой бы не стал.

– Вам тут всегда рады, – отозвался Идрис, сидя, как всегда, за сводками новостей и потягивая чай.

Рыжеволосый лейтенант начал раскладывать карты.

После сдачи Нээман разглядывал их какое-то время, а затем неожиданно спросил:

– Рады несмотря на то, что я выбрал другую сторону?

– Вы такой не один. В конце концов Рен спас вам жизнь… – начал отвечать Эбер, но тут же был перебит:

– Это не основная причина.

Все молчали, пока Нээман не решил объясниться.

– Я верен легиону. До конца.

– Но и к нам вы не испытываете ненависть или неуважение. Иначе не стали бы тут сидеть, – насмешливо парировал Вальдер и, положив карту на стол, придвинул её в сторону капитана. Тот кинул быстрый взгляд на то, что было у него на руках, и сделал ответный ход.

– Не спорю. Просто считаю нужным внести ясность, – после этих слов он сделал свой ход под Эбера.

– Выпьете что-нибудь? – не отрываясь от своих карт, спросил верзила.

– Что-то не сильно крепкое. Если есть…

Оба лейтенанта перевели взгляд на Гриера, всё это время молча покуривавшего гарнафакский табак за барной стойкой. Тот ещё какое-то время задумчиво смотрел в клубы дыма, выпущенные им, а потом резко встал и направился куда-то к стеллажу со словами:

– Есть заначка!

Через пару минут возни и громыхания он достал тёмную бутылку, поднёс к игральному столу и передал гвардейцу.

– Это вино. Его закрыли уже на корабле-левиафане, но выдержка приличная!

Нээман покрутил в руках сосуд, пытаясь что-то разглядеть через стеклянные стенки. Потом, видимо, понял, что мается ерундой, и коротко бросил:

– Попробуем.

– Ну и нам тогда чего-нибудь! – заголосили остальные игроки.

Где-то через час в каюту отдыха пришёл Сэндэл, чтобы застать четверых подвыпивших офицеров, спорящих о том, как эффективнее расчленять химер в условиях боя. Командир корабля, забывший про сводки новостей, с довольным видом наблюдал за происходящим.

Корсары резко встали, чтобы отдать честь. Эбер даже опрокинул стул, на котором сидел. Капитан гвардейцев сначала тоже хотел подняться, но потом быстро опомнился и просто кивнул. Несмотря на то что Нээман, как и остальные, кроме Идриса, конечно, был уже «хороший», выражение его лица было таким же, как и всегда. Только моргал чаще, когда смотрел в карты.

Так они просидели ещё несколько часов, опустошая бутылки и стреляя периодически табачок у Гриера. В какой-то момент игра отошла на второй план, и большую часть времени старые вояки поминали битвы, через которые прошли вместе и порознь. Затем настал черёд делиться событиями после того, как они стали по разные стороны баррикад. Одурманенное состояние всё же окончательно не затмило разум офицеров-корсаров и самого капитана, поэтому, конечно, они рассказывали не всё. Не было сомнений, что и гвардеец опускает какие-то вещи.

Сэндэл замечал, что Нээман всё больше хмелеет, но лицо его не меняется. Разве что щёки розовеют. В какой-то момент капитан подумал, что, возможно, у его коллеги что-то с лицевыми нервами, и он физически не в состоянии улыбнуться или вроде того. Главарь корсаров оставил этот вопрос при себе.

– А знаешь, капитан? – в какой-то момент произнёс Нээман уже с заплетающимся потихоньку языком. – Многие офицеры ненавидели тебя за дружбу с Августом, и они же быстро приняли сторону Шинджи. Тебя считали избалованным вниманием его. Ведь сражались все, а уважение доставалось единицам. – Гвардеец как-то странно скривился и откашлялся. Видимо, это была попытка улыбнуться. – У него была странная способность завоёвывать сердца простых солдат, но при этом вызывать злобу у окружающих. Хотя, возможно, это как раз потому, что пехтура с ним не общалась лично.

В прокуренном помещении воцарилась гнетущая тишина.

– Судя по твоим словам – ты считаешь точно так же, – наконец заговорил Сэндэл.

– Я считаю, ты настолько же хороший воин, насколько плохой солдат, Сэнд. Август тоже был хорошим воином, но в его звании он обязан был быть ещё как минимум неплохим политиком и дипломатом, – в этот раз твёрдо ответил Безликий.

– Но Шинджи… – начал было Эбер, но был резко оборван Нээманом.

– Не имеет значения.

– Гахарит имеет значение, – так же резко вставил главарь корсаров. – Он отдал приказ не спасать Августа, и он же объявил войну другому легиону! Это преступление.

Гвардеец наполнил опустевший стакан корсара и придвинул ему.

– Ты когда-нибудь задумывался о том, что какую бы сторону ни принял, тебе бы всё равно пришлось убивать людей? С той лишь разницей, в каком они были легионе.

– Мне достаточно мысли, – Сэндэл поднял свой стакан, – что я не воюю за человека, объявившего братоубийственную войну. Я не поступаюсь совестью и для меня важнее остаться человеком, чем солдатом.

Он протянул руку с выпивкой товарищу-капитану.

– Именно обычные солдаты куют победу, а не совестливые воины. – Нээман слегка коснулся стакана Сэндэла своим. – Но я всё равно рад, что люди, подобные тебе и твоим корсарам, остались, – и он сделал долгий глоток.

Главарь корсаров последовал его примеру.

– И почему же? – решил вмешаться Вальдер.

– Чтобы у будущих поколений был пример того, что такое хорошо и что такое плохо.

– Ну, у нас-то явно лучше! – воскликнул Гриер, ткнув папироской в стеллаж с выпивкой.

Офицеры негромко засмеялись, а Нээман снова лишь закашлял.

Через ещё час буйный офицерский состав, за исключением разве что Идриса, направился в тренировочный ангар, как сказал Эбер, пострелять.

Также командор единственный не стал проверять своё оружие прямо на ходу. Остальные со стороны были похожи на банду гангстеров, которую оторвали от очередной попойки их лихие бандитские дела, требующие срочнейшего разрешения.

По итогу вечера несколько десятков мишеней были разбиты в хлам, и лишь треть из них подлежала восстановлению. Сержант Хазгол направил целое отделение на уборку ангара.

Капитан очнулся в своей каюте и с трудом приподнялся с кровати, держась за голову. Через свинцовую боль и дымку он начал вспоминать, что было несколько часов назад.

«Говорил же себе, не буду так много пить!» – маячила горестная мысль.

Но потом Сэндэл с улыбкой осознал, что есть и плюсы: отношения с Нээманом определённо наладились. И хотя гвардеец в любом случае останется верен Шинджи, прежде чем наносить удар в спину корсарам, он подумает дважды.

* * *

Как предполагалось, через несколько дней они вышли из гиперпространства.

Тусклая звезда уже была на последнем издыхании по меркам космического тела, а потому давала мало света и тепла. Всего пять сфер из пыли и грязи, являющиеся в этой системе планетами, медленно гибли вместе с ней. Лишь на самых ближних ещё оставалось какое-то подобие растительности, но людям эти планеты не принадлежали.

«Нептус» ожидал прибытия группы инженеров с Октус I. Шинджи настаивал на том, чтобы в команду входили люди, способные сразу же оценить ущерб, который был нанесён, Григорий сопротивлялся, парируя тем, что он и сам с этим справится.

– Капитан, сейчас по орбите Откус V движется естественный спутник. У нас есть шесть часов, пока он не зайдёт за дальнюю от нас сторону планеты. Будем держаться за ним, – нарушил условную тишину мостика безжизненный голос первого помощника по имени Сол, чью грудную клетку, часть шеи, а вместе с ней и голосовые связки заменили на мехимпланты.

– Ждём инженеров – и вперёд.

– Я так понял, активности эрайши не наблюдается? – басовито вопрошал Эбер, не обращаясь к кому-то конкретно, но все знали, что это вопрос к Такэда как к человеку, который запрашивал тактическую информацию с форпоста.

Тишина.

– Предлагаю просто оставить корабль на орбите, – отозвался просвещённый.

Ответ дал Идрис, не отрываясь проглядывая результаты, полученные с собственных сканеров корабля:

– Нет, Григорий, они услышат нас.

Тот глубоко вздохнул, но не успокоился.

– А разве мы не должны заранее их засечь? Я изучал материалы об эрайши. Технологии такого плана у них развиты слабее.

– Не совсем, – в разговор вступил Сэндэл. – У их локаторов меньший диапазон действия, зато они точнее. На сто процентов. Они слышат рёв двигателей. Чем больше корабль, тем дальше они могут быть, чтобы услышать его.

– В то время как наши, несмотря на то, что охватывают большую область, до сих пор не всегда улавливают их сигналы, – добавил командор.

– А как же их двигатели? И что значит «слышат»? В вакууме?

– Состоят из органики, как и команда. Никакой электроники, насколько можно судить по обломкам тех кораблей, что мы уничтожали. А по поводу вакуума, – командор глубоко вздохнул, перед тем как продолжить. – Не представляю, как это работает, но суть именно такая.

Воцарилось молчание, нарушаемое лишь обычными для мостика звуками: писками пультов управления и переговорами остальной команды.

Характер этого помещения по своей сути мало чем отличался от всего остального корабля – суровый аскетизм и функциональность. Обзорный экран состоял из пяти прямоугольных граней три на четыре метра, расположенных под острым углом относительно пола. В центре на возвышении стоял трон командира корабля со своей личной приборной панелью, а рядом – пульт управления кораблём. Под возвышением располагались рабочие места остальной пилотной команды.

Единственным украшением служила цифра II, выгравированная на потолке, и слова под ней: «Пусть двигатели ваших кораблей будут так же горячи, как сердца их команды».

Многие стены были исписаны мелким почерком строчками из корабельного устава. Так, помимо прочего, командор наказывал провинившихся членов команды.

Григорий с лёгкой досадой на лице переваривал эту информацию, но через несколько секунд радостно, как ни в чём не бывало, заявил:

– Возможно, когда-нибудь мы тоже сможем создавать подобное!

Прежде чем каждый на мостике осознал, какую ересь по меркам нынешнего консервативного человечества сказал человек, который вроде как должен всеми силами поддерживать его ценности, своё негодование выразил Шинджи:

– Если бы я не знал, с каким рвением вы выполняете свои обязанности, то незамедлительно взял бы вас под стражу. Тем не менее, я надеюсь, что имелось в виду что-то другое…

– Нисколько, – прервал его Григорий. – Разве люди не должны использовать любые средства, и в том числе технологии, дабы завоевать все доступные миры и галактики?

Сэндэл отметил, что воспринимает этот вопрос как какую-то глупую браваду, хотя не так давно он сам был готов голыми руками отодвигать звёзды ради человечества. Нет… Правда в том, что он и сейчас готов, как и каждый в его команде. Иного пути и быть не может, ибо суть существования каждого человека в том, чтобы его раса двигалась всё дальше и дальше. Во всех смыслах. Просто корсарам для этого уже не нужно выслушивать пафосные пропагандистские речи просвещённых, равно как и служить в легионе. А все, кто с этим путём людей не согласен, подлежат ликвидации. Пращуры завещали без сожаления уничтожать гуманоидов, но их технологии, действительно, во многом были эффективнее. И всё же в данном конкретном случае капитан чувствовал отвращение к подобным идеям и в очередной раз отметил, что к Григорию не только как к просвещённому, но и как к личности у него много вопросов, медленно перетекающих в недоверие.

В конечном итоге вопрос повис в воздухе, хотя, без сомнения, каждый, услышавший его, пытался найти ответ.

Где-то через полчаса они на полном ходу двигались к планете и уже были в нескольких километрах от спутника, когда на мостике зазвучали сирены.

– Радар засёк сигнал! Близкий контакт! – закричал один из пилотов.

– Готовьте щиты. Оружие в боевую готовность, – уверенно, но громко раздавал команды Идрис. – Выключите сирену.

Сэндэл тем временем развернулся к офицерам и просвещённому.

– Готовьте людей к обороне.

Отдав приказ, он вернулся к обзорному окну.

Из-за спутника медленно выплывали три корабля.

– Два перехватчика и потрошитель, – резюмировал командор.

– Плохо. Но что-то они слишком медлительные. Не находишь?

– Да и построение не боевое. Насколько я могу судить из нашей последней встречи.

Главарь корсаров почувствовал, как начал зудеть шрам, оставленный оружием эрайши на его голове.

В какой-то момент корабли, представляющие собой переплетение плоти и сухожилий, чем-то отдалённо напоминающие человеческие, остановились. В то время как суда людей имели угловатые, грубые черты, эти, наоборот, были обтекаемы и изящны. Но всё равно выглядели мерзко, как раса, создавшая их.

Теперь в мостике действительно был слышен только шум пультов управления.

– Так… И что?

Командор менялся каждый раз, когда был шанс втянуться в заварушку. Нет, он совершенно не терял самообладания, но выдавал периодически какие-то нервные комментарии.

Шли минуты. Напряжение росло. Пиком стало, когда корабль-потрошитель, занявший центральное место в ряде противника, двинулся навстречу «Нептусу», попутно задирая нос, тем самым подставляя брюхо под носовые орудия корсаров.

– Они хотят переговоров, – внезапно для самого себя сказал капитан.

Многие кинули на своего главаря быстрый взгляд, но потом сразу тактично отвернулись. Командор, напротив, долго всматривался в лицо Сэндэла, а потом, будто что-то поняв, вновь посмотрел на приближающийся корабль, который уже застыл в ожидании на расстоянии чуть больше трёх квадратов, и тихо спросил:

– Архитектор?

Ответом был короткий кивок.

Здесь нечего было добавлять. Офицерский состав корсаров, а также, скорее всего, правящие элиты других легионов знали о том, что Архитектор Рейн поддерживает, естественно, неофициальные, контакты с эрайши. И какую-то информацию о них он передавал Сэндэлу. Капитан знал много больше, чем было в научных источниках, но ещё больше Рейн скрывал. В этом у корсара не было никаких сомнений.

Раздумья по поводу этой ситуации прервал голос Григория, зазвучавший в наушнике капитана.

– Люди готовы, Сэндэл. Какие наши действия?

«Действительно?»

– Хотите поучаствовать в дипломатической миссии? – выдал главарь корсаров, не заметив, как сам улыбается от этой идеи.

Несколько секунд тихого шума статики вместо ответа.

– Не понял.

– Хотят с нами говорить.

– Ни в коем случае! Я иду к вам.

Капитан удивился резкому тону просвещённого: «Неужели снова догмы заговорили?»

Потрошитель тем временем терпеливо ждал. Своё название он получил из-за десятка щупальцев, торчащих у него из брюха. Каждое оканчивалось широченными органическими лезвиями, способными вспороть корпус человеческого корабля. Собственно, это судно было опасно, только если сможет до тебя дотянуться. В отличие от тех, что были с ним. «Нептус» сможет разбить флагман, но перехватчики нанесут серьёзный ущерб, прежде чем корсары успеют маневрировать.

– А как вы собираетесь с ними говорить? – произнёс командор. – Я уже не спрашиваю про само общение. Или…

– Нет, я не знаю их языка, но вот они знают наш.

Идрис шумно выдохнул.

– Вообще, это создаёт проблемы по обмену данными. Вдруг они способны прослушивать частоты?

– Навряд ли, – но Сэндэл ясно понимал, что не уверен в своём ответе. – Архитектор говорил что-то о телепатической связи на коротких расстояниях, но наших технологий это коснуться не может.

В этот момент на мостик в полном боевом облачении и со шлемом в руках влетел просвещённый, а за ним и Такэда. Выражение лица Григория выдавало в нём серьёзную озабоченность происходящим. Он твёрдой походкой направился к старшим офицерам корсаров и, не отводя взгляда от чужеродных кораблей, маячивших в обзорном окне, сказал то, что можно было интерпретировать только как приказ:

– Никаких переговоров. Ищите другие способы решить проблему.

Главарь корсаров чувствовал, как в нём закипает раздражение.

– А в чём, собственно, проблема? – Сдерживаться было трудно. – Может, это они ответственны за накладки на планете? Тогда стоит радоваться, что они не пригнали сюда свой флот.

– Их здесь и так быть не должно. Это нейтральная зона.

– Вы не ответили на вопрос, просвещённый.

Григорий повернулся к капитану и посмотрел ему в глаза как человек, обладающий бесконечной властью и спокойствием. И всё же от корсара не ускользнула явная напряжённость в том, как тот держался.

«Боится, если я ослушаюсь?»

– Мы не будем вести переговоры с гуманоидами. Хоть между нами сейчас и не ведётся боевых действий, они остаются нашими врагами. Чем там занимается ваш работодатель, меня не интересует, но, пока я на корабле, никакого диалога не будет.

Вмешался Шинджи.

– Вы правы, просвещённый. Никаких переговоров. Вызвать эскадру?

Он уже собирался надеть шлем, чтобы связаться с военной базой, находящейся в ближайшей системе, когда Григорий резко направился к нему и буквально закричал:

– Нет!

Командующий замер, удивлённо глядя на человека в алой броне, а затем наконец произнёс:

– Они нарушили нашу договорённость. В этой зоне не должно быть кораблей. Это повод для ответных мер.

– Но мы-то здесь, и не на какой-то барже, а на боевом корабле. И они это знают, – вмешался Идрис. – Но всё равно не нападают.

Такэда закатил глаза, но не нашёлся что ответить.

– Но здесь нет их флота. Эти корабли ждали нас не для того, чтобы устроить взбучку за нарушение границ, – подхватил капитан. – Давайте поговорим с ними.

– Не о чем нам говорить с гуманоидами! Мы должны их уничтожать! – заревел командующий.

Ситуация начала закипать, но если во дворце канцлера Григорий остудил всех своим обезоруживающим спокойствием, угрожая всех расстрелять к чёртовой матери, то сейчас от него исходили совсем другие эмоции, но посыл был тот же.

– Никакой эскадры, никакой дипломатической миссии! Мы придерживаемся плана. Всё это должно остаться в тайне от других легионов.

– Зачем секретность? – перебил Такэда. – Что нам скрывать, когда есть возможность сделать всё под прикрытием боевых действий?

– Ты идиот, Шинджи. Уверен, что всё пойдёт так просто, и будет время заниматься научными разработками на планете, находящейся в эпицентре войны с расой, способной дать нам прикурить?

– Что вообще-то уже случалось, – добавил командор.

В первый раз за всё время корсары, да и, скорее всего, Шинджи, видели Григория в ярости. Его глаза были широко распахнуты и свирепо смотрели то на Сэндэла, то на Такэду. Лицо приобрело цвет брони.

– Я сказал нет! Мы будем придерживаться плана. Это мой приказ как просвещённого. И вы сделаете так, как я велел!

На последней фразе он сделал особый акцент.

Сэндэл и Шинджи обменялись взглядами, в которых читались одни и те же чувства.

Весь мостик в гнетущей тишине ждал решения капитана. Спрашивать о чём-то ещё законника смысла не имело. Сэндэл глубоко вздохнул и дал команду:

– Командор, дайте задний ход, затем уходим в гиперпространство.

– Куда отправляемся?

Выбор был невелик. Тем более давно пора было проведать собственные владения.

– На Рубикон.

Как только «Нептус» пришёл в движение, корабль инопланетян почти синхронно с ним начал возвращаться на исходную позицию.

* * *

Тьма… Столбы чёрного дыма, но это не от огня. Дым живой, он окутывает солдат.

– Капитан! Капитан!

Крики умирающих заполнили эфир. Как это случилось? Ведь всё шло как обычно.

– Капитан! Танк подбит! Мы не видим цель.

Он должен сосредоточиться. Ради своих людей, ради этой миссии. Простая цель – подавить химер, разрушить портал, закрепиться.

Отблески его Губителя разрезают тьму. Надо найти портал, установить заряды, добить гуманоидов.

– Эбер, где ты? Отследи мой сигнал и следуй за ним.

– Что это за дрянь! Я не могу связаться уже с десятком наших!

– Выполнять!

В этот момент дымка задвигалась, и из неё вырвалось нечто. Молниеносный удар – и Сэндэл отлетел на добрых три метра.

– Лейтенант… ко мне, срочно!

Вновь движения тьмы. Лишь превосходно отточенные навыки и инстинкты спасли легионера от когтей. Длинные, немногим меньше полуметра, упирались в лезвие Губителя.

Капитан вгляделся в туман над ним. Там что-то было. Что-то высокое.

«Осмотр» противника занял буквально секунду. В бою время всегда как будто тянется в несколько раз медленнее.

Он толкнул лезвие наверх, одновременно делая кувырок. Снова выпад когтями, и каждый раз кажется, что дымка вот-вот должна разойтись, но это как водить палкой по воде.

– Какого хрена… – Легионер скрипел зубами, останавливая очередной удар, способный отсечь голову. – Эбер!

– Мы прорываемся с боем! Двадцать метров.

Рёв битвы был слышен со всех сторон: выстрелы, звон оружия, вопли химер и людей. Но его враг был тих. Тих и невидим.

«Ох, ну только покажись мне, сволочь!»

– Капитан… Мы вышли к порталу, – голос принадлежал Вальдеру. – Устанавливаем заряды.

Шлем Сэндэла был повреждён. Он не мог отслеживать своих бойцов и их состояние.

– Быстрее. И потом сразу ко мне! А-а-а-а-а-а-а!

– Капитан? Сэндэл!

Когти вспороли броню на боку, от рёбер до плеча.

Он упал, жадно хватая воздух. В шлеме кто-то звал его. Верный Кракен был выбит из рук ещё минут десять назад, как только тьма спустилась в этот грёбаный каньон.

Он потерял Губитель.

«Глупо…»

Легионер уже видел, как снова задвигалась тьма где-то над ним, но вдруг резко замерла. Прогремел взрыв, да такой мощи, что его было видно даже в этом чёрном аду, и наконец-то дым начал рассеиваться. Нет, он уползал куда-то, улетал с огромной скоростью.

Так впервые он увидел и его.

Существо ничем не напоминало химер. Оно было высоким. Каким бы странным это ни казалось, но капитан видел в нём человеческие черты. У него было туловище, руки, что-то отдалённо напоминавшее голову. Ноги, если они были, закрывались пеленой той самой тьмы. И она продолжала обвивать его тело. Чёрная дымка проходила сквозь него через открытые дыры, разрезы. Казалось, монстр состоит из древесного угля. Его руки, оканчивающиеся когтями, тоже состояли частично из дыма и «угля».

Голова, лицо… Лучше бы он никогда его не видел…

Легионер не мог оторвать взгляд.

Страх. Он часто обитает за закрытыми дверями. Людям хочется видеть то, что может представлять для них опасность, ибо неизвестность сводит с ума, надрывает душу. Но иногда надо найти в себе силы идти и сражаться вслепую, потому что истина слишком ужасна для осознания. Некоторые двери созданы, чтобы всегда быть закрытыми.

Сущность двинулась к нему…

И он проснулся.

Сэндэл резко встал и оказался в положении сидя на кровати. Холод пронизывал всё тело.

Сколько прошло с тех событий? Ему давно не снился этот кошмар. Почему снова? Сейчас?

Казалось, чувство битвы реально, тьма окутывала его.

– Ты капитан целой роты головорезов, приведи себя в порядок! – проговорил корсар себе под нос. Он никому не рассказывал о том, что с ним случилось тогда и кого он встретил. И сам себе не мог ответить – почему?

Наконец он встал и направился к бортовому пульту, попутно взяв один из плееров со стеллажа рядом. На нём была надпись на одном из мёртвых языков, которую Сэндэл давно перевёл: «Десять тысяч часов пост-рока».

Сейчас такое играли уже мало где, и хотя «тяжёлые» мотивы всегда были в чести у таких закостенелых вояк, как он, то, что слушал капитан, мало кто мог долго вынести.

Но его успокаивала эта музыка. В ней была душа. Его душа.

Так, слушая её и собираясь с мыслями, он просидел неизвестное количество времени. В конечном итоге капитан решил записать сообщение Катарине, прикидывая, через сколько оно будет доставлено.

Для точного перемещения между звёздными системами были изобретены Маяки Сострата.

Они стали путеводными звёздами в космосе. Их задачей стало посылать бесперебойные сигналы кораблям, зашедшим в гиперпространство. Каждый маяк объединялся в узел по системе или в целые сетки, раскинутые сразу на несколько ближайших друг к другу систем. Специально отобранная команда навигаторов денно и нощно, сменяя друг друга, следила, чтобы корабль не потерял сигнал необходимого узла, потому что последний выбирался до того, как корабль погружался в гиперпространство, и его утеря во время полёта грозила катастрофой.

Одним-единственным непреложным законом во время гражданской войны было не уничтожать маяки. Многие говорили что-то там про военную этику, но в высших кругах ходили слухи, что с утерей Земли создавать маяки своими силами стало чрезвычайно трудно.

Кроме прочего, они использовались для передачи сообщений. Узел связи на корабле типа «Гладиус» давал бесперебойный сигнал и возможность говорить напрямую, если на другом конце был приёмник достаточной мощности. Архитектор Рейн, как глава легиона, конечно, таким обладал.

Но Катарина могла получить лишь запись, присланную на станцую межпространственной связи. Кроме того, она могла только получать сообщения, но не отправлять их, так как личный сигнальный номер «Нептуса», как военного корабля, являлся секретной информацией.

Капитан подумал ещё немного, стоит ли это делать, ведь сообщения, приходящие ей, могут прочесть другие люди. Но всё же решился.

– Катарина, привет. Я хотел сказать, что люблю тебя…

* * *

Двое мужчин стояли в одном из самых крупных тренировочных ангаров «Гладиуса», наблюдая, как их маленькая армия проводит ежедневные тренировки. Воины повторяли одни и те же отточенные движения, преодолевая полосу препятствий. Тренировка проходила в полном боевом доспехе, поэтому команды офицеров слышны не были. Лишь лязганье стали о сталь и далёкий шум двигателя корабля.

– Лазло обрадовался, когда ты сказал, куда мы летим? – начал разговор крупный собеседник.

– Не сильно. Я думаю, он догадывается, что мы никуда его не отпустим.

Спросивший лишь многозначительно хмыкнул.

– Как считаешь, на сей раз Он отдаст приказ напасть на корсаров?

На сей раз отвечающий помедлил.

– Я давно перестал пытаться понять Его. Лучше просто быть готовыми ко всему.

– Даже смешно, что мы хотим подкупить пиратов, – сменил тему первый мужчина. – Неужели они воспротивятся нашей воле!

– Эта погань – спесивый народ. Кто знает, на что они пойдут в отчаянии? Лучше сделать акцент на их алчности. Вариант беспроигрышный, – но прежде, чем его товарищ что-то ответил, он продолжил: – Убедись у нашего капитана, что мы прибудем раньше корсаров. Иначе проблем ему не миновать.

Тот в ответ, оскалившись, кивнул и ушёл.

Второй мужчина, подождав немного, снял с магнитного зажима свой шлем и, надев, присоединился к своим солдатам в тренировке.

Они не могут подвести Его.