Брок сжал губы плотнее, не горя желанием отвечать, и тогда Кондрат вновь начал выдавливать ему глаза. Медленно просовывать пальцы прямо в глазницу под глазное яблоко, глядя на то, как Брок под ним извивается и кричит.

Надолго его не хватило.

— Тебя заказали! — взвизгнул бандит. — Сказали, что ты слишком много задаёшь вопросов!

И это уже было куда интереснее. Его интуиция всё же была права. Что-то было не совсем чисто с этим нападением. Кондрат нагнулся ниже, глядя ему прямо в глаза, и негромко спросил:

— Кто?

— Я не знаю! Нам никто не говорил!

— Тебе придётся вспомнить, — он продолжал давить на глаз, и Брок взвыл ещё громче.

— Какой-то мужик! Дал денег, сказал, чтобы от тебя избавились! Клянусь именем матери! Просто пришёл хрен с горы, дал денег и наводку на тебя!

Кондрат убрал руку, задумчиво разглядывая расплакавшегося Брока.

Ему не было жаль этого ублюдка. Сегодня он сидел с девчонками, развлекался и праздновал победу над ним, наверняка потом рассчитывая сам спуститься в подвал, чтобы помучить того, кто не может дать отпор. Но теперь он лежит перед ним в соплях, слезах и крови, будто невинная жертва. Но судьба распорядилась иначе, и сейчас Кондрата волновало совершенно другое.

— Если меня вам заказали, почему вы меня сразу не убили?

— Деньги, — шмыгнул тот носом.

— Решили, что у меня много денег? — изогнул бровь Кондрат.

— Офис, хорошая одёжка. Решили, что у тебя водятся деньги и их можно будет вытрясти перед…

— Перед чем?

Брок не ответил, испуганно глядя на него, но Кондрат и так знал, что хотел сказать этот идиот. После того, как его убьют. Чего сказать, жадность сгубил идиотов и сделала мира лучше.

Кондрат медленно встал, кряхтя от боли. Поясница стрельнула так, что из глаз едва слёзы не полились. Да и в голове помутнело так, что ему пришлось использовать ружьё, как трость, чтобы устоять на ногах. Давно его так не били…

— Понятно… — произнёс он и поднял одной рукой ружьё, направив ствол в голову Броку.

— Стой! Ты не можешь! Ты должен сдать меня стражам правопорядка по закону! — завизжал он, неожиданно вспомнив про правосудие.

— Я здесь закон, — ответил Кондрат и выстрелил.

Голова кровавой кляксой вместе с остатками черепа разлетелась по полу, забрызгав и его тоже. Тело бандита слегка дёргалось пару секунд, словно по нему пускали ток, после чего замерло.

Кондрату было плохо, боль скручивала его в тугой узел, оставляя желание только сжаться в комок и лежать, пока та не утихнет. Но времени на подобную ерунду не было. Вместо этого он развязал тело, поднялся наверх, где взял какой-то графин с дурно пахнувшей спиртом жидкостью и хорошенько отхлебнул. Сейчас были все средства хороши, чтобы приглушить боль. После этого он вышел на улицу и огляделся.

Лошади нашлись в сарае. Он выбрал самую покладистую, после чего медленно поехал по дорогам в сторону ближайшего отдела правопорядка, ориентируясь по ходу движения. Верёвки выбросил около какой-то канавы, чтобы к нему не было претензий. Иногда приходится действовать грязно, чтобы двигаться дальше. Кондрат не поощрял подобное, однако и не исключал иногда необходимости обходить правила, если того требовала ситуация.

А ситуация требовала предосторожности. Его заказали за то, что он кому-то перешёл дорогу. Единственное, из-за чего кто-то мог принять решение избавиться от него, были подвижки в деле, которое он расследовал. Чтобы не дать ему добраться до ублюдка.

Значит трупорез имел связи и был в курсе как расследований, насколько близко они подобрались к ублюдку, так и того, к кому надо обратиться, чтобы попытаться его устранить. И выяснить он это мог лишь одним-единственным способом.

В группе расследования по делу трупореза завелась крыса, участвующая в его убийствах.

* * *

— Боги, Кондрат, да на тебе лица нет! — воскликнул Вайрин, едва увидел своего друга.

— Здравствуй Вайрин, — поздоровался слабо Кондрат, сидя на кресле в одном из помещений северного отдела правопорядка. — Тяжёлая ночка сегодня выдалась.

— Да я вижу, — склонился он над ним. — Я уже слышал, что произошло, но… ты сам-то как, в порядке? Хорошо себя чувствуешь?

— Как отбивная, — честно признался Кондрат, поморщившись.

Холодильников здесь не изобрели, а на дворе стояло лето, поэтому о компрессах речи не шло. Единственное, чем он заглушал сейчас боль, бутылка крепкого алкоголя, которая хоть как-то позволяла немного отстраниться от неприятных ощущений.

— Ты ведь уже знаешь, что произошло? — спросил он хрипло.

— Да, мне успели в двух словах рассказать, — кивнул хмуро Вайрин, сев напротив. — Я искал тебя.

— Искал?

— Да, сразу заподозрил что-то не то, когда приехал к твоему офису.

— А что там было?

— Дегенераты из банды Виверн. Эти кретины собрались около твоего офиса, чтобы сжечь его, но я и Сайга их разогнал. Ты, видимо, крупно им насолил. Ты из-за этого просил дать на них инфу?

— В том числе. Но здесь всё немного сложнее. Что тебе сказали?

Вайрин почувствовал, что что-то здесь не то. Каждый раз, когда дело оказывается сложнее, чем на первый взгляд, Кондрат именно вот так начинает заходить, со стороны, пытаясь вызнать что известно на данный момент.

— Я толком не вникал, сразу сюда поднялся, но мне сказали, что тебя поймали, избивали, пытались выбить деньги, а ты сумел сбежать, угрохав всех по пути. Так что происходит?

— Не здесь, Вайрин, — поморщился Кондрат. — Вернёмся домой, и я тебе расскажу. Лучше расскажи, что именно выяснили стражи правопорядка.

Версия следствия была таковой, что бандиты похитили Кондрата, чтобы выпытать из него все деньги и убить за какую-то там стычку. Но Кондрат выбрался, убил всех и сбежал, после чего позвал туда стражей правопорядка.

Были вопросы с проститутками, которые видели, как он утащил Брока, однако здесь всё мог замять Вайрин, да и глава отдела не был заинтересован, чтобы потом к нему обращались с вопросами, поэтому насчёт этого момента можно было не волноваться.

Кондрата такой расклад полностью устраивал, и он сам подтвердил, что так всё и было. Теперь, когда прояснились некоторые вещи, разглашать, что действительно произошло и что он узнал, было слишком опасно. Нельзя было, чтобы крыса в отделе узнала, что ему известна правда, иначе в следующий раз ему пустят пулю прямо в затылок у двери собственного дома. Хотя тот факт, что он делал вид, что ему ничего не известно, всё равно не отменял такой возможности.

Вайрин вызвался отвезти Кондрата в больницу, и уже в дороге, взяв служебный экипаж, под грохот колёс Кондрат шёпотом поведал о том, что узнал.

— Значит кто-то сливает инфу? — нахмурился Вайрин.

— Узко мыслишь, — покачал Кондрат головой. — Крыса в отделе не просто сливает инфу. Она знает об убийствах и возможно причастна к ним напрямую или косвенно. И он знает, кто убийца.

— И он же забирает жертв! — вдруг осенило Вайрина.

— Вряд ли, — покачал головой Кондрат и тут же пожалел об этом, так как та сразу отдалась болью. — Это ещё один участник.

— Боги, да сколько в этом участвует⁈

— Точно не один серийный убийца. Он лишь убивает, пытает, делает из них символы. Второй забирает жертв с улицы и отвозит трупы. Третий прикрывает их от стражей правопорядка. Возможно, есть ещё кто-то.

— Но зачем им это?

— Потому что есть такие люди, которым нравится наблюдать за страданиями людей. Если это женщина, то логичнее предположить, что наблюдателями выступают мужчины, которые испытывают сексуальное возбуждение от их пыток. Что первый, что второй вполне возможно тоже наблюдают за экзекуцией. Тебе, возможно, это не известно, но в моём… моей стране был такой вид порнографической индустрии, где женщинам делали больно, и людям это нравилось. Да, вижу по лицу, что тебе это не понятно, однако некоторые испытывают сексуальное возбуждение от власти, контроля и беззащитности жертвы, представляя себя на месте непосредственного участника.

— Почему ты уверен, что их несколько? ­— тихо спросил Вайрин, обрабатывая информацию в голове.

— Не уверен, только предполагаю. Один убивает, и он является трупорезом. Второй возит тела, и его не было при первом убийстве, почему тело и осталось там, где его нашли. И он работает в извозе, почему видели экипаж, на котором перевезли тело при последнем убийстве. Третий прикрывает их. Он вряд ли отвозит трупы, так как должен иметь транспорт, а позволить в северном отделе это могут себе немногие. У кого он есть? Именно лошадь с экипажем?

— Да не у многих… —­ протянул Вайрин. — Может только у моего начальника и ещё парочки…

— В любом случае, у вас точно нет тех, у кого есть карета или экипаж. И я очень сомневаюсь, что он совмещает работу в отделе с извозом. Если так, то ему бы потребовалось устроиться на работу после убийств, что могло бы его выдать. Но он мешает следствию, косвенно, естественно, и предупреждает убийцу о любых наших действиях.

— Тогда у нас проблемы…

— Проблем нет. Просто теперь никто кроме меня и тебя не должны знать правды, куда движется расследование. Они уже попытались убрать меня, а значит насчёт извозчика и примерного описания убийцы мы были правы. Ты рассказывал про рога?

— Нет.

— И не рассказывай, — кивнул Кондрат. — Мне описали убийцу. Это худощавый человек в очках, кто-то из городских среднего достатка.

­— Всё равно по этому описанию найти кого-либо будет проблематично, — недовольно заметил Вайрин.

— Однако у нас есть списки людей, которые брали книгу. У нас есть списки тех, кто выезжал вечером, чтобы отвезти жертву, — напомнил Кондрат. — Остаётся совместить описание внешности со всем остальным, и он у нас в руках. Ты должен лично проследить за всем, и эти списки должны оказаться в твоих руках первее всех.

— Как ты думаешь, это кто-то из стражи или сыщиков?

— Не знаю, Вайрин, — ответил Кондрат задумчиво.

— Просто Яклев, этот придурок подозрительно выглядит, не находишь? Он постоянно упирает на то, что это сделала ведьма. Постоянно. Но взглянем правде в глаза, даже идиоту понятно, что ни о какой ведьме речи идти не может. Да, они существуют, но… встретить их то же самое, что стать главным сыщиком империи — шанс один на миллион.

— Думаешь, он?

— Почти уверен, — твёрдо ответил Вайрин. — Ведьма — удобный преступник. Её не найдёшь, потому что ей здесь негде взяться. Гоняться за призраками и любую неудачу объяснять тем, что это ведьма и её просто почти невозможно схватить. Он постоянно оттягивает следствие в ту сторону, где тупик. Постоянно подвергает сомнению любую дельную теорию, а когда ты хотел сделать зарисовку, он пытался препятствовать тебе и лишь, поняв, что это выглядит подозрительно, сдался. Будь здесь реально ведьма, имперские маги давно бы занялись этим делом.

— Это может быть и Вантувер, — пожал плечами Кондрат. — Он схватил мясника и попросту нашёл козла отпущения…

— Какого козла?

— Козла, на которого можно свалить все преступления.

— Только мясник действительно подходил под описание и, если бы не ты, я бы тоже подумал на него. Амулеты, книги по всякой мистической хрени, садизм, личная повозка, любовь к разделке туш. Если бы Вантувер занимался так же плотно этим оккультизмом, он бы понял, что это не наш клиент. Мясник действительно очень похож на нашего трупореза. А Яклев… ведьма, Кондрат. Это как гоняться за лесной феей, которой не существует. Вечное расследование.

— А может быть и твой начальник, — ответил со вздохом Кондрат. — Здесь просто не угадаешь, кто именно ему помогает.

— И что делать теперь?

— Только держать уши востро и следить за всеми.

— Не зная кто есть кто?

— Доверяй своей интуиции. Ты можешь заметить странность, и даже не понять, в чём она. Однако никогда это не игнорируй. К тому же, рано или поздно всё раскроется. Достаточно выйти на извозчика, и всех остальных мы вытянем за ним, как удочкой. Это единственный человек, которого мы сейчас в состоянии схватить.

Они подъехали к больнице, и Вайрин помог Кондрату выбраться из экипажа, после чего проводил его прямиком в здание, сдав в заботливые руки медсестёр. Сам же отправился обратно в северный отдел стражей правопорядка.

Теперь он не сможет найти покой, пока не получит все списки, которые могли случайно затеряться, на руки. Пока его друг в больнице, весь контроль над ситуацией ложился на его плечи, и Вайрин был готов взять на себя ответственность. Он не может вечно прятаться за спиной Кондрата, ожидая, пока тот сам всё решит. Настало пора становиться самостоятельным.

Списки были готовы лишь на следующий день, но Вайрин просидел в отделе всю ночь, буквально охраняя документы. И каково было его удивление, когда он встретил Яклева, который тоже решил взглянуть на совпадения в книгах учёта и списках служб извоза, включая те, где работали ночью.

— А ты что здесь делаешь? — прищурился Вайрин, взглянув на Яклева.

— Тот же вопрос, Легрериан, — фыркнул он.

— Я жду списки.

— На ночь глядя?

— Именно. Хочешь посидеть со мной?

— Я пасс сидеть здесь всю ночь, — хмыкнул он.

— Ничего, я передам тебе их, едва будут готовы, — пообещал Вайрин. — Вместе посмотрим.

Яклев недоверчиво прищурился.

— Больно ты какой-то вежливый…

— Времена меняются, — пожал он невозмутимо плечами. — Не всегда же нам с тобой сраться.

— Тоже верно.

Вайрин проводил его до конца коридора взглядом. Припереться сюда посреди ночи? Ради того, чтобы посмотреть на списки совпадений? Слишком это странно…

Это был ещё один колокольчик не в пользу Яклева. Он всегда был заносчивым и грубым ублюдком, который мечтал о том, что однажды станет главой северного отдела. И где гарантии, что он не в сговоре для того, чтобы ему потом помогли? Кондрат говорил, что есть люди, которым нравится насилие. А может среди них есть и влиятельные люди? И ему пообещали место за помощь, если он их прикроет?

Одни догадки.

Под утро Вайрин получил то, чего желал. Его встречали удивлёнными взглядами и некоторые спрашивали, не сидел ли он здесь всю ночь, на что тот лишь отмахивался. Не скажет же он им, что охранял документы от всяких ночных посетителей, верно?

Списки были окончательно закончены к обеду, и Вайрин первым засел за них, переписывая совпадения. Сначала тех, кто брал книги и работал извозчиком. Таких набралось девять человек. Однако тех, кто работал ночью в тот день, когда тело отвезли, было ещё меньше — всего двое.

Двое подозреваемых. Жак Дудо и Альберто Нетейгейн. Оба брали за последний год книги по местным божествам и ритуалам и оба работали в ту ночь, когда была убита Жизель Аней, аристократка и четвёртая жертва трупореза.

С этим он сразу отправился к Кондрату, которого всё же положили в больницу. Тот скучал в огромной палате среди таких же бедолага в белой больничной кровати, читая газету. Его глаз ещё не сошёл, да и выглядел он в дневном свете ещё хуже, чем вечером. Однако казался бодрее, чем вчера.

— Вижу, тебе стало получше, — улыбнулся Вайрин.

— Мне дали какую-то настойку. Судя по всему, у неё наркотический эффект, — ответил Кондрат, отложив газету и внимательно взглянув на Вайрина. — Есть новости?

— Совпадения среди тех, кто брал ту книгу, работает извозчиком и работал в ту злополучную ночь. Жак Дудо и Альберто Нетейгейн.

— Мне эти имена ничего не говорят.

— Мне тоже, но они работали, когда была убита Жизель Аней.

— Ясно… — Кондрат задумался. — А ты выписал тех, кто вообще брал эти книги и работал извозчиком?

— Да, тоже, — кивнул Вайрин, протянув листок с именами.

Кондрат пробежался по ним взглядом.

— И ещё кое-что… — произнёс Вайрин. — Я решил покараулить ночью на всякий случай и встретил Яклева. Он пришёл зачем-то сегодня, когда никого не было, и тоже хотел посмотреть на списки, хотя они были не готовы.

— Это странно… — протянул Кондрат задумчиво, но казалось, его мысли сейчас летали в совершенно другой плоскости.

— Я тоже так подумал. Припереться ночью? Зачем?

— Как бы то ни было, тебе придётся одному съездить и опросить их. Опроси всех девятерых, а не только тех двоих.

— Я так и собирался сделать, — ответил Вайрин.

— Только важная деталь, Вайрин. Прежде, чем пойдёшь опрашивать тех двоих, поговори с теми, кто дежурил в ту ночь. Охранник, регистратор, любой, кто был на станции извоза. Они ведь постоянно там дежурят, чтобы охранять или контролировать работу даже ночью.

— Зачем?

— Ты действительно думаешь, что сообщник трупореза отметился бы о выходе на маршрут в ночь убийства? — усмехнулся Кондрат. — Сам бы признался, что выходил на маршрут, будучи соучастником преступления?

— Может да, может нет, — пожал Вайрин плечами.

— Вот и я думаю, что может да, а может нет. Поэтому опроси, покидал ли кто-то станцию не зарегистрировав выезд, понял? — протянул Кондрат обратно листок с именами

Вайрин с серьёзным лицом кивнул.

— Я всё сделаю.