В книге учёта были сотни фамилий, что было не так уж и много, учитывая, сколько в городе живёт людей. Старуха, поджав губы, сидела, глядя на сыщиков, которые переворачивали страницы одну за другой.

— Здесь десятки, бравших именно эти книги… — вздохнул Вайрин. — Каждый может быть убийцей.

— Их десятки, а у вас в городе сколько? Тысячи? Пара сотен тысяч?

— Четыреста тысяч по последней переписи.

— Значит у нас есть несколько десятков подозреваемых, — произнёс Кондрат. — Но вряд ли среди них убийца.

— Почему это?

— Потому что к тому моменту, как он начал этим заниматься, должен был знать, как проводить ритуал, наизусть. Нам нужны записи… где-то за год до первого убийства и за весь прошлый.

— До нулевой жертвы типа?

— Да, —­ Кондрат перевернул ещё одну страницу книги учёта. — И сразу после неё.

— Боги, Кондрат, там же будут тысячи, наверное, имён! — тихо воскликнул Вайрин.

— Не тысячи. Не думаю, что книга настолько популярна.

— Но всё равно до хрена и больше! Точно сотни!

— Вайрин, — Кондрат внимательно посмотрел на своего товарища. — У тебя целый отдел стражей правопорядка, которым нечем заняться. Найди и запряги их в работу.

— Они будут недовольны.

— А их мнение тебя интересует? — удивился Кондрата.

— Нет, — улыбнулся он, после чего повернулся к старухе. — Слушай сюда. Сейчас встаёшь и тащишь книги учёта за последние два с половиной года.

— Их же много! — выдохнула она возмущённо.

— Это твои проблемы, иначе посажу в камеру со всякой пьяню до выяснения обстоятельств, так как твоё сопротивление походит на соучастие в преступлениях. Может завтра ты и выберешься целой, но пятно, что тебя схватили за соучастие… м-м-м, такое люди не забудут, — улыбнулся он хищной улыбкой.

Плюясь проклятиями, она ушла, чтобы через полчаса вернуться с целой стопкой книг, а потом ещё с одной и ещё. Кондрат пролистнул пару страниц верхней книги на одной из стопок с конца. На их счастье, заполнены они были не до самого конца. Местные, видимо, не очень любят читать книги на их счастье.

— Думаю, пока этого хватит, — кивнул Кондрат.

— Вот и отлично, — Вайрин взглянул на каргу. — Мы забираем это.

— В смысле, забираете⁈ — она так громко спросила это, что привлекла внимание редких посетителей библиотеки.

— В библиотеке нельзя шуметь, так что потише, — выстрелил он в старуху её же оружием. — Северный отдел правопорядка конфискует все материалы, относящиеся к следствию. Любое сопротивление будет считать препятствованием расследованию и караться по закону.

Она закусила губу и отвернулась. Кондрат и Вайрин победно улыбнулись, после чего подхватили стопки и вынесли их из библиотеки.

— Ты действительно рассчитываешь найти имя убийцы среди записей? — спросил он, когда они вышли наружу.

— Хочу сузить круг подозреваемых. Он наверняка должен был читать эти книги, раз знает, как это делать, а подобные книги вряд ли просто так достанешь.

— Что ж, будем надеяться…

Вайрин оказался абсолютно прав — стражи правопорядка были совсем не рады заниматься подобным. Они не могли сказать ничего против, однако всем видом постарались показать, насколько они его презирают за такую подставу. Им выделили отдельную комнату, где шесть человек расселись за столами и начали методично перебирать книги учёта, записывая взявших их на отдельный лист.

Не осталось это и без внимания главы отдела мистер Оттоберг. Или кто-то ему доложил или сам заметил бурную деятельность, но уже через пяти минут обоих вызвали в его кабинет. Когда сыщики вошли, он сидел на стуле к ним спиной, внимательно разглядывал картину за собой, будто только что заметил её и не мог понять, откуда та взялась. И, не обернувшись, произнёс:

— Садитесь.

Кондрат и Вайрин молча заняли два свободных стула перед столом, ожидая продолжения, однако тот совершенно не спешил. Его будто действительно завораживала картина. Кондрат и сам пробежался по ней взглядом. Ничего необычного, просто император, который сейчас правила Ангарией.

— Как вы считаете, зачем нужны нам стражи правопорядка? — поинтересовался он наконец, всё так же сидя к ним спиной.

— Чтобы следить за порядком на улицах и предотвращать любые нарушения закона империи Ангарии во имя её благополучия и спокойствия граждан страны, — отчеканил Вайрин как по методичке.

— Молодец, видно, что вызубрил, — кивнул мистер Оттоберг и наконец развернулся к ним. Его стул жалобно скрипнул. — Тогда ответьте на вопрос. Как наши стражи правопорядка могут защищать граждан и пресекать нарушения закона, если они разгребают документы по вашему поручению, мистер Легрериан?

Точно кто-то из стражей настучал.

— Они и защищают закон, мистер Оттоберг. Они помогают ловить трупореза.

— Да неужели? А мне казалось, что это вы должны этим заниматься.

— Боюсь, мы попросту не потянем столько документов в одиночку, нам надо же ещё и…

— Бла-бла-бла, один трёп, мистер Легрериан. Вы считаете себя, наверное, самым крутым в этом отделе?

— Вас.

— Что, вас?

— Вас считаю самым крутым, — ответил Вайрин с самым искренним лицом. — После того, как мне сбили спесь в столице и показали, как надо работать в Эдельвейсе, я понял, что ничего не умею.

Ему удалось сбить его столку всего на мгновение, однако Оттаберг вновь перешёл в наступление.

— Вам весело?

— Нет.

— А я вижу, что весело. Сидите тут, клоуна из себя строите. Вы припахали к работе одиннадцать человек, будто им заняться больше нечем.

— Нам нужна помощь…

— Тогда вы зачем нужны, если за вас делают работу остальные⁈ — поднял он голос.

— Опрашивать свидетелей, искать информацию, связывать улики вместе, чтобы получить общую картину. Я просто не поспею за всем сразу.

— А ваш консультант не может этим заняться? — перевёл он взгляд на Кондрата.

— У него богатый опыт, и он требуется мне во время допроса свидетелей или осмотра мест преступлений.

­— Тогда зачем нужны вы, мистер Легрериан, если он настолько хорошо? И что же за места преступлений вы за последние четыре дня осматривали? — ехидно спросил он, откинувшись на спинку стула.

— Мы опрашивали свидетелей и смогли выяснить личность последней жертвы, мистер Оттаберг. Мы обнаружили в библиотеке записи всех, кто мог…

— Короче, нихрена вы толком не раскрыли! — рыкнул он. — Ходите, хернёй маетесь, а результаты где? Где результаты⁈ Нам нужен подозреваемый! Нам нужен ублюдок, который признается в содеянном, чтобы засадить отправить его на плаху!

— Нам нужны доказательства.

— Нам нужен подозреваемый! А усиленный допрос даст ответы на все остальные вопросы! Вон, Вантувер уже нашёл его, скоро будут его допрашивать. Вот он, результат! Пока вы по библиотекам шляетесь и всяким языческим храмам, он ищет! Ищет и находит!

— Я могу поинтересоваться, кого именно он поймал? — спросил Вайрин совершенно невозмутимо.

Мистер Оттаберг выдохнул, после чего кинул ему папку на стол.

— Джорк Антино, мясник. Он виделся с Онной Фаггейн в день её предположительного исчезновения. За ним уже замечали жестокое обращение с животными, который он разделывал живьём. А ещё у него нашли всякие оккультные штучки и целый набор ножей для вскрытия. Сейчас его допрашивает сыщик Вантувер.

— Но наш клиент не мясник, — заметил Вайрин негромко.

— С чего вы взяли?

— Мясники умеют вскрывать животных. Умеют их разделывать. И вряд ли это сильно отличается от разделки человека, — в этот момент Оттаберг поморщился. — Он должен хорошо с этим управляться. Однако наш патологоанатом сказал, что убийца в этом деле был полный профан, который даже вскрыть человека не смог нормально.

— Опять гипотезы…

— Факт.

— Факт какой-то чуши, которой вам навешал ваш консультант, — бросил он взгляд на Кондрата. Тот не проронил ещё ни слова, решив не встревать в разговор, в которой его не зовут.

— Мясник, который разделывает животных, неожиданно не справился с человеком. Это похоже на притягивание за уши. Да и разве Яклев говорил, что в этом замешаны ведьмы?

— Мало ли что он говорил, — фыркнул Оттаберг. — На усиленном допросе этот Антино всё нам расскажет.

— Когда его начнут пытать, чтобы прекратить боль, он признается, что и не мужчина, а женщина вовсе, а ещё что является ведьмой. Этот не наш человек!

— Хватит! — хлопнул по стул глава отдела. — Знаете, почему я вас терплю, мистер Легрериан и почему ещё не вышвырнул мистера Брилля отсюда? Потому вы раскрыли несколько неприятных дел, показав себя молодцом, а ваш консультант подкинул здравую идею нанять того художника. Благодаря этому мы выяснили, кто жертва и вышли на убийцу. А теперь пошли, отпустили других стражей правопорядка и занялись делом, пока я вас ещё могу терпеть.

Кондрат и Вайрин невозмутимо встали, после чего вышли из кабинета. И едва дверь закрылась, Вайрин обернулся и показал в сторону своего начальника язык. Иногда он ведёт себя как ребёнок шести лет, ей богу.

— Это не наш клиент, да? — воздохнул Вайрин, посмотрев на своего друга.

— Скорее всего. Но мы ведь можем послушать сам допрос, да?

— Да, можно. Не думаю, что нас выгонят, — кивнул Вайрин. — Тех придётся отпустить и самим перебирать записи, но это можно будет сделать уже после допроса.

— Давай хоть так, — кивнул Кондрат.

Камеры для допросов находились в подвале отдела. Отсюда и сбежать будет сложно, и криков, если допрос станет пыткой, будет не слышно. Вайрин провёл Кондрата в один из коридорв, где вдоль стены шли по две двери. Одна вела в камеру, другая в отдельную комнату, откуда можно было наблюдать за допросом. Спутать было невозможно, на дверях для наблюдения висела табличка «соблюдайте тишину».

Вопрос с односторонним стеклом он решили довольно оригинально. Наблюдательную и комнату для допросов разделяла стена с узкой смотровой щелью. Внутри была кромешная тьма в то время, как в комнате подозреваемым было очень светло. В таких условиях разглядеть что-то через смотровую щель с той стороны кроме тьмы было невозможно, а свет из допросной хоть как-то разгонял темноту здесь.

Когда Кондрат и Вайрин открыли дверь, им замахали рукой, призывая побыстрее зайти и закрыть дверь. В обрушившемся полумраке Кондрат разглядел несколько человек, включая Яклева, который пристально наблюдал за тем, что происходило в допросной. Они присоединились к ним.

Мясник был крупным тучным мужчиной с бородой. Он смотрел в пол, глухо отвечая на вопросы детектива Вантувера, который навис над подозреваемым.

— Он схватил не того, — негодующе произнёс Яклев, зло наблюдая за теми двумя через щель.

— Согласен, — буркнул Вайрин.

Удивительно, но в этом они были солидарны.

С той стороны Вантувер буквально гремел злым голосом.

— Вам лучше сознаться, мистер Антино. Все улики говорят против вас!

— Я не убивал девушек.

— Да как же! Не вынуждайте меня вытаскивать из вас правду другим способом!

— Но я их не трогал! — обиженно воскликнул тот. — Я невиновен. Да, она заходила ко мне, но я бы и пальцем её не тронул!

— А ножи! Ножи у вас на столе были все в крови!

— Потому что я разделываю туши животных, говорю же!

— Это не он, — фыркнул Яклев. — Там тела были разделаны совсем дилетантом, а этот уже должен уметь управляться с ними.

— Я тоже сказал это начальнику, но он лишь отмахнулся.

— Хочет уже поскорее засадить кого-нибудь и плевать кого.

— Что за оккультные штуки у него нашли? — тихо спросил Вайрин.

— Какие-то книги, амулеты и прочую херню, — пожал он плечами. — Если по такой херне искать людей, то можно посадить всех староверов.

Они дослушали нападки Вантувера, и когда тот ничего не добился и вышел из комнаты допроса, они устремились за ним, перехватив сразу у дверей.

— Ты кого поймал, блин⁈ — зашипел Яклев.

— Это вообще не тот человек! — набросился на него Вайрин.

— Спокойнее, парни, это он, — поднял руки Вантувер, словно сдаваясь. — Это он, как пить дать.

— Ты слушал патологоанатома? Какой мясник не сможет вскрыть тело? — прорычал Яклев.

— Тот, кто ни разу не вскрывал людей, — ответил тот невозмутимо.

— Но он вскрывал людей! Двух угрохал! — возмутился Вайрин. — И ту девушку видел с совершенно другим человеком перед смертью!

— И что? Могла с кем-то другим общаться, а он просто не набил руку.

— Не набил⁈ Да он мясник! Он в этом уже побольше твоего разбирается! — не согласился Яклев.

— Именно! — закивал Вайрин. Удивительно, как они сразу объединились. — А как он трупы перевозил⁈ У убийцы был транспорт!

— Так у него и был. Повозка, в которой он развозит туши. Я проверил, он ездил в ту сторону, его видели днём.

— Днём! А тело притащили туда утром примерно!

— И что? Он мог это сделать. А ещё у него нашли ножи для разделки.

— Так потому что он мясник! — Яклев был будто готов броситься на него с кулаками. ­— А эта староверческая херотень вообще у каждого десятого есть!

— Ну вот мы и узнаем на допросе, он это или нет.

— Ага, под этими допросами любой себя очернит! — не унимался тот.

— Просто вас злит, что его схватил я, а не вы. Всё, парни, простите, мне надо работать.

С этими словами он протиснулся между ними и ушёл, провожаемый злыми взглядами сыщиков.

— Решил выпендриться, так как давно не раскрывал дел, —­ выплюнул Яклев.

— Перед своей пенсией захотел славы, — рыкнул Вайрин. — Это не наш кандидат.

— Именно. Это ведьма, а тот разве что горшки менять способен.

— Это мужчина, какой-нибудь городской больной ублюдок, который решил поиграть в ритуалы.

Теперь они уже смерили друг друга злыми взглядами, после чего, ни сказав друг другу ни слова, разошлись. Видимо, вспомнили, что являются соперниками в этом деле.

Вайрин подошёл к Кондрату.

— Они оба идиоты… — выдохнул он. — Но этот мясник… Получается, у него нашли транспорт, какие-то книги и набор инструментов для разделки туш. Идеально ложится, конечно, под маньяка, но блин…

— Опыт.

— Именно! Самое главное!

— А ты не думал, что мы можем ошибаться? — поинтересовался Кондрат.

— Ты сам-то в это веришь?

— Ну он хорошо подходит, — пожал он плечами.

— Ладно, я понял, ты меня проверяешь, — вздохнул Вайрин. — Но мы с тобой слышали, что тот не умеючи расправляется с телами, а у этого рука набита, и если он проводит какие-то обряды, то сделал бы как надо. Да, у него есть транспорт, но это, блин, для перевозки туш. У него есть ножи, но потому что он мясник. Уверен, там будет целый набор. Он ездил в ту сторону, но там дальше свинофермы, естественно, он туда будет ездить! Он ездил днём, но днём бы кто-то мог заметить телегу, да и это слишком рискованно, так как там ягоды часто собирают. Он… он подходит, да, но что-то не сходится.

— Да, именно, — кивнул Кондрат. — Он похож, но не сходятся важные детали.

— Он мог специально неправильно резать, чтобы отвести от себя подозрения?

— Сомневаюсь. Для него это было явно важно, и он подошёл бы к этому со всей ответственностью. Мясник, разделывающий туши, и сразу не понявший, как правильно вскрыть человека? Сомневаюсь. Да и как ты правильно заметил, её видели с другим человеком. Совсем непохожим на мясника. У нас попросту нет твёрдых доказательств против него.

— Тогда с дедом в моём поместье они тебе не требовались.

— Тогда я высказывал своё предположение методом исключения, Вайрин. Там был ограниченный круг лиц, и я просто исключил всех, кто не мог этого сделать, а потом он сам сознался. Здесь… таких вот мясников могут быть десятки. Надо взглянуть, что за книги у него были найдены.

— Они, наверное, в уликах лежат, — бросил Вайрин взгляд дальше по коридору. — Идём, проверим.

Вайрин провёл его в помещение, сплошь заставленное всевозможными вещами на полках. Каждая была подписана и найти нужные улики не составило труда. В тряпичных мешках они нашли и ножа с тесаками и пилами, и упомянутые книги, сваленные в кучу. Ещё были странные амулеты, которые выглядели слишком экзотично для этих мест.

— По нему и не скажешь, что он любит читать, — пробормотал Вайрин, вытащив одну из книг. — Истории богов Ангарии… это книга церкви с описанием богов, которым мы покланяемся, — отложил в сторону и достал следующую. — Ритуалы и жертвоприношения южных островов…

Он быстро пролистал книгу, после сразу перешёл на оглавление, где пальцем прошёлся по строкам и вздохнул. Кондрат вытащил один из ножей носовым платком, осмотрев его со всех сторон, после чего взглянул на своего товарища.

— То?

— Нет, не то. Когда я остался с тем проповедником, я немного пообщался с ним о божествах. Так, для знакомства, чтобы понимать, чему конкретно поклоняется маньяк. Там были божества чисто местных пантеонов. Божества Великих Гор. А здесь Теслапикола, Катлартотель, Метлицаока, Чальчитук, Микланкули… Это вообще не на нашем языке.

— Дай-ка…

Кондрат сам пробежался взглядом по страницам книги. Да, это были божества каких-то южных островов. Каждому была посвящена своя глава, и если взглянуть в оглавление, то там можно было увидеть всех описанных божеств. Среди них Гатарая, которому поклонялся маньяк, не было.

— Есть ещё книги?

— Нет.

Тогда совсем не густо. Их маньяк поклонялся местным богам, и если верить проповеднику и профессору из университета. Использовал местные ритуалы и символы для призыва, и здесь, насколько он мог судить даже приближённо ничего подобного не было.

Хотелось сказать Вайрину, видит ли он теперь, почему было так важно узнать, какую именно цель тот преследовал. Узнав о его пристрастиях, они сейчас могли с уверенностью сказать, что мясник интересовался совершенно не теми богами, коим поклонялся серийный убийца.

Однако, глядя на местные силы правопорядка, с такими доказательствами они вряд ли чего-то добьются. Начальник слишком сильно хочет результатов, чтобы увидеть несостыковки, а сыщик вряд ли признает ошибку, даже если ткнуть его в это носом. Они как инквизиция, которая ловила всех подозрительных просто потому что.

Нечто подобное было и у него в мире, когда полиция слишком сильно хотела привлечь подозреваемого, наплевав на косвенность улик и несостыковки. И это приводило банально к тому, что садили не того человека, отбирая у него часть жизни. В их случае мясника ждала ещё менее завидна участь.

* * *

Людей на улицах становилось всё меньше и меньше. Он следовал за своей целью по улицам, дожидаясь нужного момента.

Девушка, словно небесное дитя, выделялась среди толпы недостойных, даже не подозревая о своём великом предназначении. Она была прекрасно во всём — от волос, локоны которых спускались её на лицо, до одежды, которая лишь подчёркивала её красоту. На такую было не насмотреться, но он знал — ещё будет время познакомиться с этим юным созданием поближе.

Он следовал за ней, ожидая подходящего момента, когда людей будет меньше. Здесь главное не спешить. Сам свыше направляет её к своей судьбе, и он-то уж точно спешки не потерпит.

Девушка порхала по улицам, с интересом оглядываясь по сторонам своими большими бездонными глазами и не замечая его. И когда на перекрёстке свернула на другую улицу, совсем немноголюдную, он понял — пора.

Уже через пять минут на улицах девушки не было.