— Все свободны! Можете идти, ­— объявил на весь зал Вайрин.

Довольно бормочущих про себя стражей правопорядка по сто раз просить не пришлось. Все как один тут же встали и ушли. После них зал ощущался каким-то безжизненным.

Вайрин с тоской окинул взглядом стопки оставшихся книг учёта из библиотеки. Работы здесь было непочатый край.

— И что будем делать?

— Заберу их с собой, ­— негромко ответил Кондрат, пройдясь мимо столов и разглядывая выписанные фамилии с именами. Негусто они поработали. — Сам выпишу всех.

— Делать тебе нечего…

— По-настоящему, действительно нечего. А что по делам об убийствах, о которых я просил? Их-то хоть отсортировать успели?

— Да, точно, я уже и забыл о них…

Дела действительно успели отсортировать, и хоть это они успели сделать. Папки с делами по не раскрытым или раскрытым убийствам особой жестокостью лежали стопкой на столе. Зная, как здесь работает правосудие, Кондрат подозревал, что они могли списать какое-нибудь жестокое убийство на очередного бедолагу, не найдя настоящего убийцу, поэтому требовалось самому всё ещё раз проверить.

— Если я их заберу, это будет преступление? ­— поинтересовался Кондрат, пересчитывая папки.

— Вообще, да, но думаю, что за старые дела никто не хватится.

— Как-то ты сквозь пальцы смотришь на нарушения, Вайрин.

— Это плохо? — усмехнулся он.

— Плохо, — серьёзно ответил Кондрат. — Но не в нашем, конечно, случае. Боюсь, что Джорка Антино не будет ждать ничего хорошего. У вас всегда так?

— Как именно?

— Что вот так ловят невиновного?

— Ну… я немного работаю, сам знаешь, но, как нам говорили, обычно преступления раскрываются достаточно точно. Есть убийство, есть подозреваемые и там по уликам до признания. Хотя нам рассказывали случаи, что прежде, чем поймать убийцу, успевали приговорить несколько невиновных. К сожалению, здесь ему не повезло встретиться с жертвой, быть мясником и иметь при себе книги с амулетами. Слишком много говорит за, чтобы заметить остальные против.

Если бы они так же отнеслись серьёзно к целям серийного убийцы, то смогли бы понять, что те улики совсем не подходят. И если бы не хотели так сильно засадить, то взяли бы в расчёт, что мясник умеет вскрывать. Вскрытие ещё можно протянуть за уши, но книги окончательно рушили картину.

Однако донести это было не до кого.

— Ладно, помоги-ка мне…

Они забрали стопку дел и книг учёта. Чтобы отнести их в экипаж, потребовалось сразу две ходки. И уже во время второй Вайрина окликнул один из стражей правопорядка. Склонившись над стойкой регистрации, они о чём-то переговаривались, после чего страж достал карту и что-то на ней показал. В ответ Вайрин положил перед тем золотую монету, явно не поскупившись.

Кондрат не стал лезть не в своё дело, к тому же сам Вайрин завёл об этом разговор, протянув листок.

— Что это, адрес? — посмотрел он на своего протеже.

­— Ты просил узнать про животных, пропадали ли они в прошлом и где. Я тут заплатил парню одному, и он походил, поузнавал о пропавших животных. Поговаривают, что где-то год назад в городе находили растерзанных животных. Какой-то маньяк их чуть ли не разрывал на части, живого места не оставлял.

— Он указал тебе район.

— Да. У тебя есть карта города?

— Да, прикупил одну… — кивнул Кондрат.

— Отлично, поехали.

Они загрузились в экипаж и поехали к дому Кондрата. На одном из поворотов, брось они взгляд направо, то заметили бы неприметный экипаж, который катился по безлюдной улице, увозя в один конец очередную жертву трупореза. Но это было столь же невозможно, как безошибочно указать на убийцу среди четырёх сотен тысяч жителей города.

Подъехав к дому, они так же в две ходки вынесли папки, после чего Кондрат повёл Вайрина к себе в офис. И прямо на пороге столкнулся с Сайгой, который, по-видимому, закончил убираться внутри.

Чего Вайрин уж точно не ожидал, так это встретить прямо в дверях верзилу, который вышел такой походкой, что казалось, ещё один шаг, и он начнёт выбивать из них всю дурь. Как-то сама собой его рука отодвинула плащ и сразу легла на рукоять пистолета. Удержало его от того, чтобы вытащить оружие, лишь спокойствие Кондрата, который даже глазом не повёл.

— Здравствуйте, мистер Брилль.

— Мистер Цуньса, — кивнул Кондрат. — Вы уже убрались?

— Не с первого раза, но я всё оттёр и поставил на место. Документы я раскладывать не стла и сложил их на стульях.

— Я благодарю тебя, мистер…

— Можно просто Сайга, мистер Брилль.

— Сайга, — кивнул Кондрат и достал серебряную оту, протянув её верзиле.

Тот в нерешительности глянул на предложенные деньги.

­— Вы платите раз в месяц в конце месяца, мистер Брилль, — напомнил он.

— Ничего страшного, Сайга. Считай это премией за то, что ты хорошо постарался с погромом.

Амбал постоял в нерешительности ещё несколько секунд, после чего неуверенно взял монетуИ поклонился.

— Благодарю вас, мистер Брилль. Завтра я приду в то же время.

— Конечно, — и вошёл внутрь.

Вайрин удивлённо осмотрел громилу и шмыгнул следом за Кондратом. Как он мог чувствовать себя спокойно, когда рядом такой костолом, уму не постижимо.

— Слушай, Кондрат… — Вайрин закрыл за собой дверь. — Ты что, охранника себя нанял?

— Нет, это мой слуга, уборщик, — ответил тот, даже не обернувшись. Сразу полез рыться в стопках документов.

— Уборщик? В смысле уборщик людей?

— Нет, комнат.

— Он служанка? — разрыв шаблона произошёл. — А ты ему не говорил, что ему подошла бы иная профессия?

— Говорил. Он сказал, что не приемлет насилие.

— Не приемлет насилие? Да у него на роду написано насилие нести! Я даже чуть в штаны не сыканул, когда его увидел. Куда больше ему бы подошёл вышибала или на крайний случай грузчик.

— Вышибалой он не хочет идти, мама запретила. А грузчик… не знаю, почему он туда не подался, — пожал плечами Кондрат, достав карту, после чего положил её на стол и разложил.

— Мама запретила⁈

— Ему всего семнадцать, Вайрин.

— Сколько⁈ — его удивлению не было ни конца, ни края. — Этому мастодонту семнадцать⁈ Ты вообще, где таких находишь, Кондрат, я не постесняюсь спросить?

— В той конторе, которую ты мне посоветовал.

— Там и такие есть?

— Как видишь. К тому же у него синие волосы, если ты не заметил, и у них возникают проблемы с трудоустройством. Поэтому его никто не брал, а мне его работа досталась почти за бесценок.

— Эм-м-м… — Вайрин бросил взгляд на дверь. — Ты же знаешь, что синеволосые приносят несчастья?

— Несчастья приносят убийцы, грабители, маньяки, аферисты, педофилы, насильники и плохие дороги, Вайрин, а всё остальное лишь предрассудки.

— Ну знаешь, люди просто так болтать об этом не будут.

— Ты уже видел результат, когда люди болтают о том, чего не понимают. Портят жизнь обычным людям, ведут расследования не в ту сторону и до сих пор думают, что аппендицит воспаляется потому, что ты ешь шелуху от семечек.

— А что такое аппендицит?

— Не бери в голову, — в нетерпении махнул Кондрат головой и поманил Вайрина рукой. — Иди сюда.

Они склонились над картой города. За неё пришлось отдать немаленькую сумму, в этом мире подобное стоило до сих пор недёшево из-за сложностей нарисовать или напечатать. И потому Вайрин смотрел на Кондрата, как на богохульника, когда тот карандашом начал отмечать точки.

— Получается, первую жертву нашли здесь. Вторую вот… тут, и третью почти за городом в этой роще, — на карте появилось три точки. Кондрат протянул карандаш Вайрину. — Где ты говоришь, животных мучали?

— Прямо на карте?

— Да, обведи.

— Получается… — Вайрин окинул карту взглядом, после чего нарисовал круг. — Вот здесь, в этой части.

Кондрат внимательно посмотрел отмеченное место.

— Видишь? — спросил он.

— Что именно?

Кондрат указал на одну из улиц на окраине.

— Мастерская улица. Она входит в район, где находили замученных животных.

— Думаешь, он раньше жил в том доме?

— Вряд ли в самом доме, где нашли первую жертву, но где-то наверняка в том районе.

Кондрат исходил из того, что за животных серийный убийца вряд ли беспокоился, за это никакого наказания кроме осуждения не предусмотрено. Ну может штраф ещё, но на этом всё. Поэтому он, скорее всего, ловил живность недалеко от своего дома и вымещал на ней свою жестокость.

Именно в тот момент он мог заприметить заброшенный дом. Не обязательно, что он планировал убийство там изначально. Вполне возможно, что просто предавался фантазиям, как затаскивает туда какую-нибудь девушку, а после издевается над ней, пока та не умрёт. Просто фантазия, которой он предавался во время сексуального возбуждение, пока не сорвался. И в тот момент места искать уже не пришлось — он знал, где его никто не будет отвлекать.

— Какой давности пропажи животных? — спросил Кондрат.

— Примерно… примерно лет тридцать, наверное. А прекратились лет десять назад. Думаешь, он занимался этим, когда был ребёнком?

— Возможно. А десять лет назад он они резко прекратились. Это может быть связано с тем, что он переехал.

— Значит надо искать тех, кто там родился и жил в детстве, но потом переехал в другую часть города, — подвёл итог Вайрин. — Если сравнить тех, кто брал книги в библиотеке за последние два года, и тех, кто жил там десять лет назад, то мы сможем сузить круг лиц! А потом соотнести, где произошло «нулевое» убийство, если таковое имело место быть, и вычислить его нынешнее местоположение и примерную личность!

Он так обрадовался, будто уже раскрыл дело.

— Не спеши так. Убить он мог случайно и не обязательно рядом с домом, — осадил Кондрат напарника. — Но да, если мы найдём в книгах учёта имена тех, кто примерно жил в том районе десять лет назад, но потом переехал, то будет высока вероятность, что один из них и будет убийцей.

— Значит надо браться за книги учёта и дела по убийствам, да?

— Да…

Им предстояла долгая и нудная работа, но такова была их участь. Маньяк не сидел на месте, и наверняка готовился к следующему делу.

* * *

Ночь только начиналась, и вот она, долгожданная встреча.

Девушка была растянута перед ним на столе, открывшись во всей своей красе без каких-либо секретов, которые скрывала одежда. Её можно было рассмотреть полностью, каждый кусочек её тела, радуясь прекрасному виду. Не удержавшись, он провёл кончиками пальцев по её коже, застав девушку замычать. Нежная, как он и представлял.

Вновь накатывало это чувство удовлетворения. Он наслаждался этим временем, не спеша приступать к работе, и его жажда, зуд, они прошли, едва девушка оказалась у него. Это прекрасное создание с кляпом во рту, которая тряслась всем телом и плакала, с ужасом наблюдая за ним. Какая милая…

— Тс-с-с… — он погладил её по мягким шёлковым волосам. — Не волнуйся, ты даже не представляешь, какая тебя ждёт прекрасная судьба, что не снилась остальным.

Ну что ж… тянуть долго нельзя, его благодарные зрители, в отличие от него, не могут испытать этого прекрасного предвкушения и наверняка мучаются в нетерпении. Нельзя заставлять их ждать.

Он взял со стола нож, который точил весь прошлый день. Отполированный металл блеснул в свете масляных ламп, и девушка, завидев нож, замычала, начала извиваться, пытаясь выпутаться. Её прекрасное тело извивалось, тем самым раззадоривая его. Теперь и он сам уже не мог терпеть.

Лезвие нежно коснулось кожи, и помещение погрузилось в нескончаемый ужас.

* * *

Вайрин просидел с ним всю ночь, и под утро они выполнили работу на две трети. И сейчас, пока его товарищ спал рядом в кресле, Кондрат взял одно из дел, чтобы немного отдохнуть от бесконечных строк с фамилиями и именами.

Им оказалось убийство девушки девятнадцати лет. Изнасилована, расчленена и разбросана по округе. Убийца — её парень.

Нет, не то, прошлых жертв не насиловали. Тогда следующее.

Девушка, двадцать пять лет, изнасилована, обезглавлена. Нашли на берегу выброшенное тело. Убийц не поймали, голову не нашли.

Тоже не то. Как бы страшно это не звучало, слишком мягкое убийство для того, кого они ищут.

И так раз за разом, дело за делом. У нормального человека от подобного поехала бы крыша, однако Кондрат так давно занимался подобным, что теперь его не трогали жуткие преступления. Профдеформация, уже успел выгореть от всего этого на работе за всё это время. И тем не менее, глядя на убийства, в душе становилось мерзко, грязно и грустно.

Он просидел так, пока Вайрин не проснулся, сладко зевая и оглядываясь.

— Всё ещё работаешь? — сонно спросил он, бросив на уменьшившуюся стопку дел.

— Решил немного отдохнуть от книг учёта.

— Какой-то странный ты способ ты выбрал для отдыха… — пробормотал он. — Есть что-нибудь?

— Одно дело. Юноша, двадцать семь лет, запытали, расчленили, распотрошили, — кивнул Кондрат на единственное дело. — Убийц не нашли, но подозревали местные банды.

— Наш вроде не по парням же.

— Не по парням, да, но мало ли, — пожал он плечами. — Мог случайно сорваться, мог находиться в состоянии, когда не соображал и напал на первого попавшегося. Тут не угадаешь просто. Как и не угадаешь, было ли оно или нет.

Вайрин взглянул на башенные часы около стены и вздохнул.

— Так, ладно, мне уже на работу надо.

— Не позавтракаешь?

— Да какой там, уже времени сколько, — он встал, вытянулся, и до Кондрата долетел хруст позвонков. Вайрин сладко зевнул. — Короче, трогать тебя не буду, поэтому можешь дальше разбираться.

— Но если что…

— Пошлю либо посыльного, либо сам заеду. Всё, давай, я погнал.

Уже через час Кондрат просто не мог смотреть на эти дела. Не потому, что они были ему отвратительны. Просто после бессонной ночи, едва он отводил глаза, всё равно продолжал видеть эти желтоватые листы дешёвой бумаги с чёрными полосами на них, в которые превращались предложения.

Вздохнув, он медленно встал, всем телом чувствуя старость. Теперь подобные посиделки не давались ему так же легко, как и десять лет назад.

На кухни он уже отработанными до автоматизма движениями нашёл банку с кофе, после чего принялся заваривать самый клишированный напиток детективов. Кофе здесь не было редкостью, но всё равно оставалось достаточно дорогим удовольствием, которое не шло ни в какое сравнение с чаем. Хотя и сам чай оставался для некоторых недоступным, вспомнить даже ту деревню.

Было бы неплохо, изобрети они растворимый кофе, и не пришлось бы возиться с этой ерундой, но особого выбора не оставалось.

Вскоре Кондрат почувствовал приятную бодрость, от которой сонливость начала убегать. Сейчас бы лечь спать, но тогда он проснётся под вечер, и весь график пойдёт к чёрту. Нет, надо было дотерпеть до вечера, и там уже уткнуться в подушку до самого утра. В любом случае, пока не будет нового убийства, не будет новых зацепок, и им придётся работать с тем, что есть. И это может вполне подождать.

Одевшись, Кондрат спустился на улицу и направился к офису. Благо тот находился буквально в пяти минутах от его дома. Помощь помощью, однако про свою основную работу он тоже не забывал. Клиенты до сих пор приходили и, если всё будет хорошо и мир не изменится к лучшему, будут приходить. А он будет на плаву.

Но едва двери его офиса показались, как Кондрат сразу заметил трёх непонятных мужчин, который стояли напротив, что-то обсуждая. Мало ли что могут люди обсуждать и мало ли работяг, которые стоят группками?

Кондрат не вчера родился и достаточно давно работал в полиции, чтобы почувствовать, что здесь что-то не так. Одеты они были попроще, чем жители этого района, то есть они явно не отсюда. И почему они стоят именно здесь, напротив дверей офиса, где нет никаких переулков, куда обычно выходят служебные выходы?

Уже нутром предчувствую проблемы, Кондрат пошёл вперёд. Группа из трёх человек заметила его на полпути. Сначала один бросил в его сторону взгляд, потом сказал своим товарищам что-то, и потом они между делом бросили на Кондрата взгляд.

Они пришли за ним, как пить дать. Видимо, дружки того идиота, с которым он тогда сцепился около бара. До сих пор не может успокоиться. Уже разгромили ему офис, и казалось, конфликт исчерпан, глаз за глаз, но они всё равно вернулись сюда. Конфликта точно было не избежать.

И понимая это, Кондрат сразу направился к троице, которая, уже не скрываясь, смотрела на него. Подошёл, остановился перед ними, окинув взглядом, после чего спокойным, ровным голосом, в котором затаилась угроза, спросил:

— Чем я могу вам помочь, судари?