Мико поглаживала покрытый лаком клюв маски тэнгу. Казалось, что прошла целая вечность с той ночи, когда Райдэн подарил её. Ещё одна маленькая вечность прошла с того дня, как Мико надевала её в последний раз. Сейчас у неё не было нужды прятаться – её окружали верные друзья и сотни воинов, веривших в неё настолько, что были готовы расстаться с жизнью, лишь бы защитить Мико. Она пробежалась пальцами по гриве из нежных перьев на кромке маски. Мико хотела её надеть, чтобы пройти этот путь, став ближе к тем, кого вела за собой. Человек в ёкайской шкуре – кем со временем она и стала.

Кёко молча помогала Мико застёгивать доспехи. Недели подготовки и сборов прошли стремительно, как один большой бесконечный день. Мико успела привыкнуть к тяжести тонкой ёкайской брони, которую носили бушизару. Инугами, как и тэнгу, предпочитали обходиться без защиты, чтобы иметь возможность беспрепятственно превращаться в огромных псов и продолжать сражение.

Войска Райдэна уже были на позициях и ждали сигнала от тэнгу, который на днях прилетел вместе с Акирой. Он, когда войска проберутся в город, должен был нырнуть в брешь и сообщить тэнгу на той стороне, что бой начался.

Такая и Макото помогали с доспехами Сацуки. Она была бледна, но решительна. Они с небольшим отрядом должны были позаботиться о безопасности оставшихся в городе людей и по возможности спрятать их в туннелях под городом.

Акира улетел, чтобы отвести своих бушизару к бреши и заодно расчистить путь, если Рэй оставила в тех местах защитников. Но змея, похоже, была достаточно уверена в своей неуязвимости, потому что соглядатаи Акиры никого в окрестностях бреши не заметили.

Когда с доспехами было покончено, Мико выдохнула и надела маску. Улицы Небесного города заполнили ёкаи – они провожали воинов, которые бесконечной вереницей покидали город и хотели попрощаться с Девой Истока.

Мико так и не полюбила поездки верхом, поэтому шла по улицам вместе с пехотой. Она ощущала на своём теле прикосновения сотен рук – ёкаи хотели благословения и сами желали ей удачи, а бушизару, что шли бок о бок с Мико, то и дело оттесняли их, не позволяя приближаться к Деве Истока вплотную.

– В-вы спасли меня, – вдруг сказал бушизару по левую руку от Мико. – В-вы, наверное, не помните.

По обезьяньему лицу было сложно считать знакомые черты, но всё же Мико, пусть и не сразу, его узнала.

– Вы служили Нобу, – сказала она. – Я вас перевязала после битвы при храме.

– Точно! – Бушизару смущённо почесал затылок. – Даже как-то неловко за то, что тогда было. И… в общем… простите и… спасибо вам.

Он поклонился, но на ходу вышло неловко и скомканно. Мико вежливо улыбнулась и слегка поклонилась в ответ.

– Бушизару Томико устроил бунт против Рэй, – сказал другой воин. – Он сказал, что вы не позволили ему упасть с высоты и отпустили, хотя легко могли убить. Сначала он хотел покончить с собой, но потом, узнав, что вы – Дева Истока, – решил идти за вами. Он всему отряду про вас уши прожужжал. Если честно, мы сперва сомневались, но вчера…

– Заткнись, Боро, – ткнул его в спину сосед. – Как только язык поворачивается так разговаривать с Девой Истока. Она тебе не подружка, чтобы языком чесать.

Повисло напряжённое молчание, а потом Мико рассмеялась, и бушизару с облегчением подхватили её смех. Вскоре они покинули Небесный город.

* * *

Храм Кормящей Матери совсем не изменился. Всё так же мирно стоял на вершине горы и расцветал сливами, лепестками которой были усыпаны дорожки. Лисы и каннуси вышли встречать Мико и Сацуки, которые поднялись к храму, чтобы просить разрешения провести войска.

Первой каннуси узнал принцессу Сацуки. Низко поклонился. А потом заметил Мико. Отчего-то она ожидала увидеть недовольство на лице каннуси, но тот, узнав её, улыбнулся и поклонился вновь.

– Вижу, вы всё же сумели собрать воедино то, что прежде было разбито, Дева Истока.

– Вы знаете? – не сдержала удивления Мико.

Каннуси кивнул.

– Слухи с редкими путниками добираются и в мою маленькую обитель. Прошу, проходите в дом.

Мико отпила чай из пиалы, оплетённой неровными золотыми швами. У её ног пригрелась лисица. Мико не могла точно сказать, была ли она одной из наложниц, что помогла им с Райдэном в прошлый раз, какой-то другой девушкой, принявшей защиту Кормящей Матери, или это и вовсе была самая обыкновенная лиса.

– А господин Акайо к нам присоединится? – спросила Сацуки.

– Он ушёл из храма вскоре после того, как проводил вас на корабль. Мне неизвестно, где он теперь. А что? Вы хотели поговорить именно с ним?

Сацуки приуныла, но всё же вежливо посвятила каннуси в план по захвату города.

– Мы надеялись, что господин Акайо знает больше туннелей, чем тот, что показал мне, – закончила она. – И конечно, мы надеялись просить вас пропустить наших воинов через храм. Понимаю, это слишком неуместная просьба, но…

– Воины могут пройти, – не дослушал её каннуси. – Я помогу кому угодно, кто пришёл, чтобы прогнать с наших земель эту змею. Там, где она проходит, не остаётся ничего, кроме…

– Кроме выжженной земли, да, мы… мы видели, – кивнула Сацуки и сжала кулаки. Она очень болезненно и тяжело воспринимала то, что пришлось увидеть по дороге сюда. Разрушенные деревни, обглоданные трупы, взрытая тяжёлым змеиным телом земля.

– Самураи успели увести многих людей в глубь острова, – постарался успокоить её каннуси. – В том числе и из столицы. Хоть на это у них хватило храбрости.

– Не будьте так строги к ним, – сказала Мико. – Самураям не под силу остановить Рэй, и монахам не под силу. Вступив в бой, они бы все погибли. Увести людей из-под удара – лучшее, что они могли сделать.

Каннуси неохотно кивнул, потянулся к ближайшему комоду и извлёк из него свиток.

– Я не знаю все туннели под городом, но, как служитель Кормящей Матери, знаю те, что ведут в её храмы. – Он развернул свиток и показал схему города. – Их в Гинмоне три. Один – главный – вот тут. – Он показал на точку в южной части города. – В нём можно спрятать много воинов до момента атаки. И маленький в восточном квартале, и такой же – в западном, сразу за рынком.

Сацуки не сдержала улыбки:

– Это даже лучше, чем мы рассчитывали!

– После заката я навещу эти храмы и предупрежу местных каннуси о том, чего ждать. Когда вы планируете выступать?

– Как можно скорее.

* * *

В туннеле было темно и душно, пламя тётинов дрожало, освещая путь, шумели доспехи и глухо стучали о землю ноги бушизару. Каждый шаг – в такт ударам сердца. Или это сердце подстраивалось под чёткий ритм. Мико тяжело дышала, от жары пот градом катился по лицу, темнота давила, но она упорно шла вперёд. Облегчённо выдохнула, когда впереди замаячил прямоугольник света – выход.

У выхода из туннеля их встречал каннуси храма, из которого готовилось нападение. Кёко с Инугами отправились во второй храм. Акира со своими бушизару – в третий.

– Пока в городе тихо, – сказал каннуси, помогая Мико выбраться из подземелья. – Рэй во дворце, большая часть её воинов – в его окрестностях. Мы с принцессой Сацуки и вашими друзьями всю ночь прятали людей в храмах на севере Гинмона, так что постарайтесь удерживать битву в нижней части города.

Они всё это уже обсуждали с Сацуки и Кёко, но Мико не перебивала каннуси, который от волнения вцепился ей в руку, и кивала каждому его слову. Командовал войском Мико старый бушизару. Он молча, жестами выстраивал выбирающихся из подземелья воинов, и отчего-то напоминал Ицуки. И Мико отстранённо подумала – увидит ли его снова. Поймав взгляд командира, она поклонилась каннуси и встала в один ряд с остальными бушизару. Проверила вспотевшими руками, легко ли вынимается меч, на месте ли вакидзаси, надёжно ли держится доспех. Ничего из этого не смогло её успокоить. Общая гнетущая тишина замерших в ожидании войск давила на плечи, кровь шумела в ушах, но Мико стояла ровно – бушизару украдкой поглядывали на неё. Нельзя показывать им страх. Ведь они боялись не меньше.

Всё началось, когда воздух расколол пронзительный вой. Кёко дала сигнал. Монахи распахнули двери храма с четырёх сторон. Мико побежала вместе со всеми.

Они почти сразу пробились ко дворцу, лишь на подходе встретившись с сопротивлением войск Рэй. Налетели друг на друга, как две волны, и рассыпались брызгами – бушизару переместились на крыши, комори поднялись в воздух. Сражение ручьями растеклось по улицам, мгновенно превратившись в десятки маленьких битв. Мико пробивалась вперёд, то и дело поднимая взгляд к небу, ожидая вот-вот увидеть там чёрные крылья тэнгу. Но вместо этого она сперва услышала грохот, задрожала земля, а потом над крышами поднялась огромная голова белого змея. На мгновение сражение остановилось – все заворожённо глядели на Великого Змея. А потом его массивное тело обрушилось на ближайшую улицу. Грохот и пыль лишили Мико способности видеть и слышать, она куда-то побежала вслед за испуганной толпой, боясь упасть и быть затоптанной насмерть. Но тут кто-то выхватил Мико из толпы и втянул на ближайшую крышу – это оказался один из бушизару её войска.

Они тут же схватились с комори, которые заметили добычу. Мико едва не поскользнулась на черепице, но устояла и сумела отрубить крыло комори. Он взвизгнул и покатился вниз, рухнул в бегущую толпу и больше не показывался.

Змей метался, хватая и заглатывая кого придётся так жадно, будто не ел целую вечность. Мико сомневалась, что он разбирал, где свои, а где чужие, – он просто утолял голод. Рэй нигде видно не было.

* * *

Когда над городом поднялась голова Великого Змея, началась паника. Отряд Инугами во главе с Кёко стали теснить бегущие в ужасе бушизару и люди. Они толкались, давили друг друга, тонули в криках и крови. Комори, кажется, окончательно сошли с ума и пикировали на толпу, выхватывая кого придётся, словно хотели опередить голодного Змея, который своим огромным и неповоротливым телом крушил всё вокруг.

Кёко первой заметила, что он поворачивается к храму Кормящей Матери, в котором должна была прятаться Сацуки с горожанами. Кто-то в глубине города в попытке остановить Змея выпустил в небо огненного дракона. Ослепительная рыжая вспышка чистого пламени подожгла облака и ринулась на чудище. На мгновение, когда огонь охватил морду Змея и тот заметался, стараясь сбить пламя, Кёко даже показалось, что затея сработает. Но чешуя оказалась крепче, хоть и почернела, – пламя стекло со Змея, подобно водопаду. А потом Кёко увидела, как над крышами в той стороне начал подниматься чёрный дым. В городе занимался пожар. Отдав Инугами короткую команду отступать, Кёко взобралась на ближайшую крышу и бросилась к храму, надеясь помочь Сацуки до того, как Змей или пламя доберутся до них. Белое змеиное тело перекрывало улицы, сметало дома с такой лёгкостью, будто они были сделаны из бумаги, сжималось кольцами, уничтожая тех, кто не успел убежать.

Змей метнулся за юрким комори, когда Кёко оставалось преодолеть с десяток крыш. Комори увернулся, скрывшись в облаке, змеиное тело в погоне за ним взвилось ввысь, а потом с грохотом обрушилось на храм. Кёко закричала и прыгнула, обращаясь в волчицу.

Змей не мог услышать её, но он будто почувствовал ту, что однажды уже пытался съесть. Огромная голова медленно развернулась в сторону несущейся ей навстречу волчице, голубые глаза засияли исступлённым голодом, а бездонная пасть распахнулась, расправляя два длинных, смертоносных клыка.

Кёко прыгнула ровно в тот момент, когда Змей бросился на неё. Зубы вгрызлись в черепицу, а Кёко уже бежала по его плоской голове, собираясь вырвать чудищу глаза. Она почти достала, зубы щёлкнули у самого зрачка, но змей стряхнул Кёко на землю и тут же обрушился сверху.

Кости Кёко затрещали, крошась под весом необъятного змеиного тела, из пасти хлынула кровь. Она попыталась выбраться, изо всех сил царапая когтями землю, но силы стремительно покидали изломанное тело волчицы. Боль была невыносимой, всепоглощающей, перетекающей в агонию, но Кёко упорно взрывала лапами смешанную с кровью грязь. Нет! Она снова рванула вперёд, но едва сдвинулась с места. Она не может умереть! Если она умрёт, Такая тоже погибнет. И она должна помочь Сацуки! Райдэну! Мико! Она не может оставить Мико, своего волчонка… Ей нельзя умирать! Змей поднялся, позволяя Кёко вдохнуть и подняться на лапы, но лишь для того, чтобы обрушиться на неё снова.

Кёко взвизгнула, почувствовав, как переломился позвоночник. Когти слабо царапнули землю, из пасти вырвался сдавленный хрип, Кёко дёрнулась и замерла.

* * *

Когда по соседней крыше кто-то промчался, Мико охнула. Ицуки! Он ловко перепрыгивал с крыши на крышу и нёсся прямиком к Великому Змею.

– Ицуки! Нет! Постой! – крикнула Мико, бросаясь за ним. Что он творит?! Это же верная смерть.

Сначала она боялась упасть, но уже на четвёртой крыше побежала гораздо увереннее, но скорости не хватало, чтобы догнать Ицуки. На Мико снова обрушились комори, но она, быстро отбившись, помчалась дальше. Бушизару прикрывали её спину.

Ицуки остановился на крыше прямо перед мордой Великого Змея. И метнул в него десяток ножей. Они горели алым пламенем, летели быстро, ускоренные магией, но всё равно отскакивали, не в силах пробить чешую. Зато Змей заметил Ицуки и повернул к нему свою огромную морду. Ицуки метнул ещё три ножа, метя в круглый голубой глаз.

Мико побежала быстрее, что есть мочи. Ицуки не сражался с этой тварью, он не знает…

Змей бросился на Ицуки, обхватил челюстями и, подбросив в воздух, будто тряпичную куклу, – проглотил. Мико вскрикнула. Змей медленно повернулся к ней. Бушизару тут же обступили её, закрывая собой.

– Уходим, – сказал один из них. – Скорее!

Но тут змей дёрнулся, пошёл буграми, будто что-то в нём стремительно закипало и… разлетелся на куски. Кровь брызнула во все стороны и потекла по улицам. Ошмётки змея упали на землю. На его месте, раскинув в стороны гигантские лапы, стояла покрытая кровью Великая Белая Обезьяна.

– Ицуки, чтоб тебя… – выдавила Мико, пятясь.

– Господин… – прошептал один из бушизару, и все они поклонились Ицуки.

Ицуки оглушительно заревел, обнажая длинные жёлтые клыки. В ответ ему прозвучал нечеловеческий крик. Рэй стояла на крыше дворца, покрытая кровью собственного брата. Завопив снова, она разбежалась и спрыгнула с крыши, в воздухе обращаясь в змею.

Ицуки перехватил её в полёте и попытался разорвать мощными лапами, но не тут-то было. Рэй в мгновение ока оплела его своим телом, прижимая лапы к туловищу. Ицуки заревел и попытался впиться в неё зубами, но клыки соскальзывали с непробиваемой шкуры.

– Скорее! В бой! – крикнули бушизару и бросились на Рэй. В воздухе наконец появились тэнгу, которые тут же кинулись на змею. Но она едва ли замечала их удары.

– Огонь! – закричала Мико. – Нам нужен огонь!

Но её голос утонул в звоне металла и рёве двух гигантских существ. Улицы объял хаос. Тэнгу стали кружить вокруг Рэй, набрасывая на неё сияющие золотые путы. Чешуя зашипела, будто змею бросили на сковородку, и начала дымиться, но Рэй не обращала на это никакого внимания. Он сжала Ицуки в своих объятиях, добралась до шеи, обернула кольцо и вокруг неё. Мико показалось, что она слышала, как сломался его позвоночник. Голова Ицуки неестественно вывернулась, глаза закатились, тело обмякло. Рэй вонзила клыки в его горло и вырвала позвоночник.

Тэнгу, к тому времени полностью опутавшие её, потянули нити, затягивая ловушку, но Рэй замотала головой, и тэнгу, что держали путы, не справились. Кто-то успел выпустить нити, другие с размаху врезались в близлежащие дома и упали на землю, где их тут же добили воины Рэй. Змея тем временем разворачивалась, разрывая путы, будто они были не крепче обычных верёвок.

Тело Ицуки упало на землю, а Рэй принялась крушить всё вокруг в приступе гнева. Тэнгу снова попытали счастья с путами, но Рэй снова с лёгкостью их порвала. Нужно было что-то делать. Рэй собиралась стереть город до основания и всех вместе с ним. Ничего её не брало.

Райдэн подхватил замешкавшуюся Мико в тот момент, когда хвост Рэй ударил по стене дома, на котором она стояла, и тот, покосившись, рухнул.

– Чего рот разинула, – проворчал он. А Мико прижалась к нему изо всех сил, радуясь, что он жив.

– Отнеси меня на открытое пространство и приведи Рэй!

– Чего?!

– Я знаю, что делаю, наверно… Просто сделай, как я прошу! Другого шанса не будет!

Райдэн грубо выругался, но спорить не стал.

– Куда?

– Вон! – Мико увидела площадь перед большим храмом. – К храму Дракона!

Райдэн взмахнул веером, прижал Мико к себе и вдохнул запах её волос.

– Мне надо быть с тэнгу, – сказал он, опуская её на землю, но всё ещё не выпуская из рук. – Я отправлю к тебе Макото. Видел его неподалёку.

Мико кивнула. Она и сама не могла выпустить его из объятий.

– Будь осторожен!

Он поцеловал её. Стремительно и страстно, и от этого поцелуя у Мико всё внутри перевернулось. Его руки дрожали, сжимая её в объятиях. Она тоже дрожала, не в силах его отпустить.

– Возвращайся, – прошептала она, и наконец они оторвались друг от друга, Райдэн сжал её ладонь в последний раз и взлетел. К Мико тут же приземлились четыре тэнгу с копьями наготове.

– Никого ко мне не подпускать, – скомандовала Мико и закрыла глаза.

Она искала нити. Сотни нитей, что оплели город и были полны гнева, ненависти, боли и страха. В основном страха. Мико сосредоточилась, притягивая к себе чужой свет. Сердце тут же забилось быстрее, голова закружилась, но Мико решительно ухватилась за нити и стала сплетать. Туго, быстро, с каждым витком вплетая новую жизнь. Она не знала, что у неё получится и получится ли вообще, но их единственный план уже рухнул. Воины гибли, и нити обрывались прямо в руках. Она не могла не попробовать.

«Помоги мне! Помоги! Помоги! Помоги своему дому! Твоему народу!»

* * *

Сацуки и Макото выбежали из храма Кормящей Матери за мгновение до того, как на него обрушился Змей. Макото заметил опасность раньше, и они успели вывести всех людей из здания. Храм разлетелся в щепки, подняв огромное облако пыли, накрывшее всё вокруг и ставшее – как показалось сначала – хорошим прикрытием к отступлению. Только вот снаружи поджидало ещё больше опасностей: с одной стороны их теснил пожар, который разгорался всё ярче и поднимался выше, с другой – по улицам текло, звеня оружием, вражеское войско. Заметив лёгкую добычу – перепуганных людей, – комори, кружившие над городом, тут же бросились в атаку. В распоряжении Макото был лишь маленький отряд воинов, который распался в образовавшейся неразберихе.

– Уводи людей! – крикнул Макото, отсекая голову комори, схватившему ребёнка. Мальчик упал на землю, захлёбываясь кровью, – мощные когти комори перебили ему шею. Макото ничем уже не мог ему помочь. Он выругался и оглянулся на Сацуки, которая помогала подняться с земли выбившейся из сил старушке. – Уходите! Я попробую их задержать.

– Ты один?! С ума сошёл! – Сацуки тоже выхватила меч.

– Уходите! Они без тебя не справятся!

– Нет!

– Сацуки!

Но вести людей было некуда – они оказались в ловушке на территории храма. Пламя, уже охватившее десятки домов и перекинувшееся на окружающие деревья, преградило северный выход, а два других отсекало белое тело Змея, которое так навсегда и осталось лежать на священных землях. Через последний – западный – выход к ним пробивались осмелевшие после смерти Змея вражеские бушизару. Люди в панике метались из стороны в сторону, внося ещё большую неразбериху. Пытались перебраться через высокое каменное ограждение, но далеко не всем это было под силу. Многих сбивали стрелы засевших на крышах воинов или подхватывали и уносили прочь комори. Началась настоящая резня.

Первых бушизару Макото встретил бок о бок с Сацуки. Люди за их спинами жались друг к другу, кричали и плакали. Сацуки билась дикой кошкой, защищая их и отнимая жизни бушизару, которых пропустил Макото. Но врагов было слишком много для них двоих. А от стрел и комори Макото и Сацуки и вовсе не могли никого защитить. Макото судорожно искал пути к отступлению, но не находил, а бушизару, похоже, решили загнать их прямиком в пламя, которым полыхал храмовый сад.

Но тут на солнце потускнело – по земле пронеслась огромная крылатая тень и прямо в гущу бушизару рухнул Акира. Он взмахнул копьём, положив сразу с десяток неосторожных обезьян. Его воины, подоспевшие следом, занялись теми бушизару, что остались снаружи. Макото с новыми силами рванул в бой, выкашивая врагов направо и налево, прорезая сквозь разъярённую толпу путь к свободе. Он не заметил, как оставил Сацуки позади, неосторожно потерял её из виду, поглощённый сражением.

Её крик прошил его подобно молнии. Он расколол небеса, заглушив и уничтожив всё остальное, что прежде имело значение. Макото стремительно развернулся. Он искал её, только её, среди перепуганной толпы, а когда нашёл, не сдержал крика.

Сацуки всё ещё закрывала собой людей, замерла, раскинув руки и выронив меч, а из груди её торчала древко стрелы. Нет, она стояла не сама, это люди поймали её и держали на ногах, заслоняясь её хрупким телом, будто щитом. А потом Макото услышал свист новой стрелы, увидел, как к Сацуки устремились визжащие от восторга комори. Он сорвался с места в мгновение ока, вырвался вперёд с такой скоростью, которая прежде была ему неподвластна. Кровь кицунэ вскипела в венах, сжигая кости и болью расплавляя человеческое сердце. Голубое лисье пламя сорвалось с пальцев Макото до того, как он успел всё осознать. Макото выбросил руку вперёд и шар лисьего огня врезался в комори, успевшего вонзить когти в плечо Сацуки. Комори завопил, взлетел, и пламя вмиг охватило всё его тощее тело, крылья, а потом и весь он стал осыпаться на землю пеплом. Два других комори, забыв о Сацуки, бросились на Макото, но первого тут же охватило ярким голубым огнём, а горло второго вспороли длинные чёрные когти – новое оружие Макото. Обращаться было до умопомрачения больно, но Макото было плевать: всё, что он видел, – лежащую на земле Сацуки.

Когда он, распугав оставшихся комори, упал рядом с ней на колени, Сацуки ещё дышала. Она открыла затуманенные глаза.

– Красивый… хвост… – Сацуки слабо улыбнулась, и из уголка её губ сбежал ручеёк крови.

Макото оглянулся, не понимая, куда она смотрит. За его спиной метался из стороны в сторону голубой, как лисье пламя, и полупрозрачный, словно призрачный, хвост кицунэ. Макото прежде такого никогда не встречал, но тут же бросил эту мысль – сейчас это неважно. Он схватился за древко стрелы, Сацуки застонала.

– Потерпи немного, – зашептал Макото, выдернул стрелу, и из раны тут же хлынула кровь. Макото одной рукой надавил Сацуки на грудь, а второй стал хлопать себя по поясу. Вот дурак! Сердце застучало от страха. Надо бы сделать всё наоборот! – У меня есть талисманы, они… они мигом тебя вылечат!

Сацуки вздрагивала, хватала Макото за руку, пыталась что-то сказать, но не могла – рот её был полон крови. Кто-то из людей дал ему тэнугуи, чтобы получше зажать рану, и Макото давил изо всех сил, чувствуя то ли ладонями, то ли обострившимися чувствами кицунэ, как с каждым ударом сердце Сацуки слабеет. Макото с ужасом понимал, что она умирает и никакой талисман не способен ей помочь. Но он всё равно отыскал листы заклинаний, прикрепил один, второй, третий, зашептал заветные слова. Талисманы вспыхнули и сгорели, кровь между пальцев Макото побежала медленнее, Сацуки стало легче дышать, но и только. Всё, что он мог, – отсрочить её смерть, но не остановить.

Макото не знал, сколько так просидел, но на территории храма вдруг стало тихо. Или ему так только казалось? Звуки битвы переместились куда-то дальше, даже пламя перестало реветь. Люди исчезли – кажется, их кто-то увёл. К Макото подошёл Акира и положил руку ему на плечо.

– Оставь её, ей ничем не помочь. Она умирает.

Его слова должны были напугать Макото, но отчего-то они отрезвили его разум. Макото вскинулся, осенённый внезапной мыслью. Он теперь кицунэ! Он выхватил из-за пояса вакидзаси, быстрым движением вспорол себе запястье, а потом сделал глубокий надрез на запястье Сацуки.

– Сацуки! Сацуки, я спасу тебя, слышишь? Я разделю с тобой жизнь, тебе лишь нужно сказать, что ты согласна, слышишь меня? – Он похлопал её по щеке, заставляя прийти в себя. – Сацуки, ты должна сказать «да», слышишь? Ты должна мне позволить!

Сацуки открыла глаза. Макото соединил их вскрытые запястья.

– Ты согласна разделить со мной жизнь? – Макото склонился к её губам, чтобы расслышать слабое «да», и быстро зашептал, припав лбом к её лбу. – Пусть моё сердце вечность бьётся в унисон с твоим. Отныне и навеки наши судьбы связаны, наша жизнь едина, и я вручаю тебе, Сацуки, половину себя. И сердце твоё будет биться до тех пор, пока бьётся моё.

Сацуки тихо вздохнула и закрыла глаза. Рана на её груди не затянулась, как не затянулась рана на руке Макото. Не появилось золотого свечения, не всколыхнулась магия – ничего не произошло. Макото сильнее сжал её руку, по щекам его текли слёзы.

– Сацуки, пожалуйста! Сацуки! – Он стал заново, быстро и пылко, словно в горячке, повторять слова клятвы.

– Не сработает. – Акира снова мягко положил руку ему на плечо. – В тебе пробудилась сила лиса, но ты не стал полноценным кицунэ. Ты всё ещё полукровка, Макото, и подобная магия тебе неподвластна.

– Тогда сделай что-нибудь! – закричал Макото, подтягивая Сацуки к себе и обнимая. Она, прильнув к нему, смяла в пальцах ворот его кимоно. – Спаси её! Ты же хренов Хранитель!

Акира смотрел на него холодно, без всякого выражения на красивом лице. В белых волосах путался ветер, огромные крылья были сложены за спиной, на светлых одеждах алела чужая кровь. Он был похож на безжалостную мраморную статую, которая давно разучилась чувствовать. Макото стиснул зубы. Просить цуру, который ненавидит людей, спасти человеческую девушку – что может быть глупее? Но он был готов сделать вещи в тысячу раз более идиотские, лишь бы её сердце не переставало биться.

– Прошу, Акира! Я сделаю всё, что ты попросишь! Только не дай ей умереть.

Акира вскинул брови, криво усмехнулся: Макото вряд ли мог предложить ему взамен что-то стоящее – они оба это знали. Акира тяжело вздохнул и огляделся вокруг. Никого не осталось, на земле лежали мёртвые люди и бушизару. Акира прикрыл глаза и запрокинул голову, подставляя лицо под падающий с неба пепел. А потом, спустя мгновение, которое показалось Макото вечностью, спросил:

– Сделаешь всё что угодно?

– Всё что угодно, – выпалил Макото не задумываясь.

Акира открыл глаза и посмотрел на него со всей серьёзностью.

– Тогда береги её, – он кивнул на Сацуки. – Береги своего человека.

Макото кивнул.

– Обещаю.

– И ещё кое-что. – Акира опустился на колени, забрал у Макото вакидзаси. – Никто и никогда не должен узнать о том, что здесь произойдёт.

Как только Макото кивнул, Акира уверенным движением вскрыл себе запястье, даже не поморщившись. Кровь лилась по одежде и впитывалась в землю, смешиваясь с пролитой кровью Сацуки.

– Я не хочу быть связанным с ней целую вечность, поэтому отдам ей не половину жизни, а всю, – тихо сказал он, беря Сацуки за руку.

– Но Акира…

– В конце концов, я всё равно собирался уйти, когда всё закончится. – Акира, кажется, не слышал Макото и разговаривал вовсе не с ним. Белые ресницы его дрожали, на губах появилась тень улыбки. – Я оставлю себе лишь каплю, самую малость, чтобы добраться до озера, где мы встретились. Я бы хотел ещё раз встретить рассвет на том берегу.

Он коснулся щеки Сацуки, поворачивая её лицо к себе. Его пальцы засветились золотом, и она пришла в себя, затуманенный взгляд её на мгновение прояснился.

– Скажи «да», если хочешь жить. Я отдам тебе свою вечность. Скажи «да», если согласна, – вкрадчиво сказал Акира.

Сацуки перевела взгляд на Макото, тот закивал, помогая ей решиться.

– Да, – выдохнула Сацуки, глядя ему в глаза.

– Держи её крепче, – скомандовал Акира. – Это заклинание гораздо сложнее разделения жизни, и я не могу ручаться, что всё пройдёт гладко.

– Но зачем тогда…

– Сделай милость, держи её молча.

Акира соединил рану на своём запястье с раной на запястье Сацуки и закрыл глаза. Макото ждал, что он начнёт произносить клятву, но Акира не проронил ни слова. Кожа его засветилась, и золотые нити устремились по предплечью к ране Сацуки, проникли в неё, и Сацуки застонала, выгнулась, будто от сильной боли, а потом закричала. Макото обхватил её крепче, прижал к себе, чувствуя, как содрогается каждая мышца в её хрупком теле. А потом Сацуки засветилась изнутри – ровным, тёплым золотым светом. Она вдруг стала лёгкой, почти невесомой, на несколько мгновений воспарила над землёй, и Макото показалось, что, если бы он не держал её в своих объятиях, Сацуки бы исчезла, превратившись в ветер.

Акира судорожно вздохнул, выпустил её руку и покачнулся, сделавшись бледным, почти серым. На обескровленных губах играла блаженная улыбка.

– Я иду к тебе… – едва слышно выдохнул он, а в следующий миг на землю упали его светлые одежды, и перед Макото расправил крылья прекрасный журавль. Запрокинув голову, он издал протяжный, полный печали зов. Последняя капля жизни, что ещё теплилась под белоснежным оперением, звала его прочь, далеко от этих мест. Оттолкнувшись от земли, журавль взмыл в бесконечное серое небо. Макото, провожая его, склонил голову.

– Макото… – прошептала Сацуки, и Макото вздрогнул от звука её голоса. Рана на груди затянулась, на запястье остался тонкий розовый шрам, а глаза Сацуки больше не были карими – в них светился золотом янтарь. – Я не могу дышать.

Спохватившись, Макото ослабил хватку и позволил Сацуки выскользнуть из своих объятий. Она села, схватила его за руку, чтобы что-то сказать, когда на землю рядом с ними упал Райдэн и трое других тэнгу.

– Макото, ты мне нужен! – Он обернулся к своим воинам. – Позаботьтесь о принцессе.

* * *

Мико не увидела – почувствовала, как приближается Рэй, как дрожит земля под её мощным телом. Почувствовала, как напряглись тэнгу, что должны были защищать Мико. А она ждала. Крепко держала нити в своих руках – они дрожали и пульсировали, наполняя её светом.

– Она идёт! – крикнул Макото, выбегая из переулка. Мико схватила и его нить, чтобы вплести к остальным.

А потом Мико открыла глаза.

Рэй нависла над ней, пытаясь поймать кружившего вокруг Райдэна.

– Уведите его, – сказала Мико, а когда тэнгу не двинулись с места, прикрикнула. – Уведите Райдэна!

Тэнгу сорвались с места. А Макото встал рядом с ней, готовясь сражаться. Мико позволила свету наполнить себя.

Дух отозвался. Пробился сквозь её хрупкое тело, окружил Мико и Макото нерушимым щитом своих рёбер и поднял голову. Рэй замерла, уставившись на Духа. Райдэн тоже остановился. Замерли все. На мгновение Мико даже показалось, что целый мир остановился. Она видела весь город, чувствовала его нутро и всех, кто стоял на его земле. Бушизару и Инугами приветствовали Деву Истока. Воины Рэй, увидев своего Духа, стали бросать оружие – их нити, как и нити всех остальных, налились восторгом и благоговейным трепетом. Этот бой был завершён. Осталось закончить другой.

Рэй бросилась на Мико первой, но Дух наклонил голову, выставляя перед собой массивные рога. Рога вспороли неуязвимую чешую, заливая кровью землю. Змея задёргалась от боли. Тэнгу в третий раз стали оплетать её путами. Тело Рэй было тяжёлым, очень тяжёлым. Дух завыл, стараясь удержать её на весу, от его магии задрожала земля. Мико закричала от боли, не в силах больше держать нити, которые жгли ей руки, сердце и кости. Дух исчез, Рэй рухнула, а в следующий миг земля ушла у Мико из-под ног.