Мико очнулась, когда чьи-то прохладные руки коснулись её горячего лба. С трудом разлепила глаза и увидела залитое розовым светом лицо Акиры. Он был бледен и напуган, с сожалением смотрел на ребёнка, которого обнимала Мико. Поднял с земли меч, заткнул себе за пояс, закатал рукава кимоно.

– Давай-ка, вот так. – Он помог Мико надеть нижние штаны, осторожно подхватил её на руки. – Сейчас мы отнесём тебя домой. Только выйдем из леса, чтобы я мог взлететь.

Мико тяжело дышала, прижимая к груди дочь. Золотые нити рассвета сплетались с тёмными ветвями деревьев. Щебетала какая-то птица, ветер подпевал ей, шелестя опадающей листвой. Под ухом размеренно билось сердце Акиры. Всё вокруг было таким живым, громким, настоящим, и от этого Мико становилось ещё больнее.

– Мы уже думали, что ты не вернёшься. Я звал каждый день, но ты не откликалась. Кёко чуть не сошла с ума, когда узнала о твоём уходе, угрожала убить Кио, если он тебя не вернёт, и неделю дневала и ночевала у ворот. А сегодня я почувствовал, что наша связь оборвалась, и решил проверить.

– Как долго меня не было? – голос был слабым, тихим, но после Ёми непривычно резал слух.

– Почти три недели.

Сердце встревоженно забилось.

– Райдэн…

– Ещё держится.

По спине Мико прокатилась волна облегчения. Она ещё может успеть. Мысленно она попросила Райдэна потерпеть ещё немного. Она больше не ощущала их связи, но надеялась, что он услышит.

– Акира, отнеси меня в другое место.

– Тебе нужна помощь Шина.

– Пожалуйста, Акира.

Сгоревший дом Райдэна темнел на фоне жёлто-зелёных полей. Мико не знала, куда ещё пойти со своим маленьким грузом, и это место казалось самым правильным. Акира спустил её на землю в саду. Выжженная земля была укрыта красной листвой золотого гинкго. К нему Мико и направилась. Акира зачем-то пошёл в сгоревший дом. Кажется, перед этим он говорил что-то Мико, но она не услышала.

Мико сняла с себя верхнее кимоно, оставшись в белом исподнем. Встала на колени и бережно завернула в него младенца. Дочь всё ещё была немного тёплой. Или Мико так только казалось.

Она копала землю голыми руками. Стоя на коленях, зарывалась пальцами в рыхлый грунт, не заботясь о том, что перепачкает одежду. У дочери не было имени, не была она знакома и с храмом, а потому и хоронить её надлежало в земле. Она не успела прийти в этот мир, а потому должна была стать его частью. Сейчас эти слова звучали как бессмыслица, но Мико всё равно продолжала копать, пока она совершала методичные, однообразные движения, выгребая землю, становилось немного легче. Когда яма показалась ей достаточно глубокой, Мико уложила в неё завёрнутую в кимоно дочь. И ещё долго сидела, глядя на неё, не решаясь закопать. Мико не чувствовала ничего, кроме опустошения, и почему-то не могла пошевелиться.

Она вздрогнула, когда в доме что-то рухнуло, оглянулась и увидела, как из его глубин выбралась Кёко и поспешила в сад. Акира вышел следом и остался стоять у порога.

Внутри что-то надломилось, когда Кёко в нерешительности остановилась у открытой могилы. Мико беспомощно подняла на неё глаза, виновато пожала плечами и покачала головой.

– Ох, волчонок. – Её руки оплели Мико, осторожно, будто Кёко боялась, что неверным движением может её сломать. – Это не твоя вина.

– Я знаю…

– Ты ни в чём не виновата.

– Я…

Мико задрожала, спрятала лицо у Кёко на груди и расплакалась. Душевная боль, которую она не подпускала с того момента, как лишилась Райдэна, накатила приливной волной. Внутренняя сила, благодаря которой она держалась всё это время, покинула Мико. Волна снесла опоры, обнажила слабость и уродство израненной Мико. Это её расплата. Расплата за убитую Сэнго, за обманутую Хотару, за зло, что она причинила другим в борьбе за собственное благополучие. За свою ниточку счастья, которого всегда была лишена. Она искала своё чудовище, и в итоге сама стала чудовищем. Чудовищем, которое сеет вокруг себя одно только разрушение.

– Это неправда, – тихо, но уверенно сказала Кёко, а Мико только теперь поняла, что всё это время говорила вслух, взахлёб выливая то, что приключилось с ней в Ёми. – Ты не большее чудовище, чем каждый из нас. Райдэн бы сделал для тебя то же самое, и я тоже для тебя и для Хидэо. И если уж кто и заслужил наказание, так это Хотару, а не ты.

– Я лишила её выбора…

– Я не говорю, что ты поступила хорошо, волчонок. Но мир гораздо сложнее, чем просто чёрное и белое. Ты и сама это прекрасно знаешь. Ты оказалась перед выбором. Хотару или Райдэн – одного из них тебе бы пришлось принести в жертву. А себя… себя ты и так разобрала по кусочкам ради других, Мико.

Она обняла Мико крепче, и та заплакала, прижавшись к Кёко всем своим измученным телом. Кёко шептала ей слова поддержки, гладила по спине, затылку и терпеливо ждала, пока Мико выплачет все слёзы. Мико была ей благодарна за безусловное принятие, за руки, которые не давали провалиться в ненависть к себе и нежно держали на плаву. Так же как Мико совсем недавно держала Кёко у края пропасти. Они не давали друг другу упасть.

Кёко держала её за руку и тогда, когда Мико закапывала могилу, и после, когда они вошли в сгоревший дом, чтобы добраться до бреши в подвале и вернуться в Небесный город. Мико двигалась будто во сне, с трудом замечая происходящее вокруг, но доверяла руке, что вела её вперёд. Она знала, что, когда боль притупится и станет немного легче, сможет идти сама.

Кёко помогла ей помыться, Шин с Такаей залечили её раны и сварили отвар из плодов гинкго. Когда Мико привели к очагу, чтобы накормить, она вспомнила о Юри.

– Она прячется в шкафу, – сказала Кёко. – Я видела её там, когда выбирала для тебя чистую одежду.

Слава богам, она вернулась домой. Бедняжка так перепугалась, а Мико не могла найти сил, чтобы хоть немного её утешить, а потом и вовсе забыла о ней, утонув в собственном горе. Вернувшись в комнату, Мико села напротив шкафа.

– Юри?

В шкафу пискнули и завозились.

– Как ты себя чувствуешь? Я не хотела тебя напугать.

Шкаф засопел, всхлипнул.

– Юри бесполезная. Госпоже было больно, а Юри не помогла. Юри должна была позвать на помощь, но так испугалась! Юри совсем не знала, что делать.

Мико вздохнула и уткнулась лбом в дверцу.

– Ты не виновата, Юри. Ты и не должна была меня спасать, ты бы не смогла. Никто бы не мог. – Шкаф молчал, так и не дождавшись ответа, Мико продолжила: – Ты сводила меня в Ёми и вывела обратно, ты сделала всё, что было в твоих силах. И я тебе за это благодарна.

Дверца приоткрылась, и из темноты показалось заплаканное личико.

– Госпожа грустная. Юри не хочет, чтобы госпожа грустила. Госпожа должна радоваться. Что должна сделать Юри, чтобы госпожа снова веселилась?

Мико открыла дверцу шире и, вытянув Юри наружу, усадила перед собой.

– Я грущу, это правда. Мне очень тяжело и больно, Юри. Сегодня я потеряла свою дочь, я до безумия боюсь потерять Райдэна и… если честно, почти не справляюсь с тем, что взвалила на свои плечи. Но ты не сможешь мне с этим помочь, и в этом нет ничего плохого или страшного. Давай просто поддерживать друг друга и делать то, что у нас хорошо получается, ладно?

– Тогда Юри заварит чай! Если Юри заварит чай, госпожа станет веселее?

Мико грустно улыбнулась. Она и не рассчитывала, что Юри поймёт. Акасягума были незнакомы со смертью, поэтому и горе потерь они не понимали.

– Конечно, Юри. Я стану веселее.

Счастливая Юри выбежала из комнаты, а Мико легла на пол. Отодвинула сёдзи в соседнюю комнату. Райдэн лежал на прежнем месте, солнечный свет придавал его коже тёплый оттенок. Его ладонь упала с футона и лежала на татами. Мико протянула руку и коснулась кончиков его ледяных пальцев. Подойти ближе и увидеть, как далеко распространилась болезнь, она боялась.

– Я вернулась, – прошептала она, поглаживая его мизинец. – Потерпи ещё совсем немного.

* * *

Мико разбудил голос Макото, радость сменил новый удар – они с Сацуки вернулись без Ханзо. Весть огорчила всех, особенно Юри, но Сацуки не теряла надежды.

– Если демоны Бездны не отняли его жизнь, я найду способ вызволить его, – уверенно сказала она. – Поэтому не хороните Ханзо раньше времени. Уверена, они с ублюдком Изуру надрали всем задницы.

Мико не ожидала услышать такой набор грубостей от принцессы и подумала, что кем бы ни был этот загадочный Изуру, своё влияние на Сацуки он успел оказать. Но задавать вопросы и слушать рассказы друг друга было некогда – время играло против них.

Акира сидел в стороне, ни с кем не общался, но и не препирался, и на этот раз без споров и торгов отправился за Бунко, стоило только Шину об этом попросить.

– Так-так-так, всё собрали, – цокала языком Бунко, оглядывая слитки и шкатулку с нитью жизни. Достала из рукава склянку с белым порошком и поставила на стол рядом с остальными ингредиентами. – Кость обезьяны я смолола и заговорила, добавишь её и нить в металл, когда будешь руку ковать. Но я тут подумала. Рука-то хорошо, да вот крыльев у вашего тэнгу нет, а стало быть, он не целый. – Она хихикнула.

У Мико внутри всё оборвалось.

– Ты «подумала»?! – гаркнула Кёко, бросаясь на Бунко, но Такая перехватил её поперёк талии. – Что значит – ты «тут подумала», ведьма?!

– Я нечасто имею дела с крылатыми, так что как-то упустила этот нюанс, – развела руками Бунко.

– И что? Нам надо из чего-то собрать ему крылья? – цыкнул Макото. – Или у кого-то оторвать и пришить? – Он красноречиво покосился на Акиру, тот ответил ему холодным взглядом, но крылья за его спиной исчезли.

Бунко захихикала и ногтем постучала себя по подбородку, голова её взлетела, отделяясь от шеи, кувыркнулась и вернулась на место.

– Если бы хоть что-то осталось от его крыльев, это могло бы сработать…

Мико встрепенулась:

– Есть перо! Юри!

Юри подпрыгнула и стрелой вылетела из комнаты. Бунко хмыкнула, как показалось Мико, немного разочарованно.

– Перо из его крыльев, оно же сработает?

– Может быть, может быть, – протянула Бунко, а потом обвела взглядом комнату. – Вы все меня раздражаете, особенно ты. – Она ткнула ногтем в Кёко. – Оставьте-ка нас с Мико наедине.

Кёко собралась было возмутиться, но, встретившись взглядом с Мико, тут же остыла и потащила Такаю к выходу. Остальные, замешкавшись, тоже покинули комнату. Бунко медленно провела ногтем по столу и остановила указательный палец напротив шкатулки с нитью Хотару. И в этот миг Мико совершенно чётко поняла, что удары на сегодня не закончились.

– Ты же помнишь о нашей сделке? – проворковала Бунко. – Я дала тебе заглянуть в своё зеркало, а взамен попросила кое-что. – Она посмотрела на Мико и продолжила нараспев: – Ты дашь мне что-то, что будет полно твоего счастья или твоих слёз. Думаю, эта чудесная ниточка вполне подойдёт.

Ноготь ударил по шкатулке, а Мико будто дали пощечину.

– Нет, – выдавила она, понимая, к чему клонит Бунко.

– Такой ответ не принимается, – покачала головой та. – Проглоченный кандзи выжжет тебе внутренности, если ты нарушишь сделку.

– Выбери что-то другое. – Мико трясло, и она схватилась за край стола, чтобы хоть как-то удержать себя от падения. – Что угодно.

Бунко положила локти на стол, голова отделилась от тела и легла на сплетённые пальцы.

– А разве ты можешь что-то мне предложить? Я думала забрать твоё дитя, но гляжу, ты уже сама успела от него избавиться.

Мико поняла, что задыхается. Она пыталась не подать виду и держать себя в руках, чтобы отразить удар Бунко, но воздух отказывался пробиваться в лёгкие, сердце колотилось, сотрясая тело, комната закачалась. Мико нечего было предложить.

– Я не знаю, возьми мою душу… – Она зажмурилась.

– Душу? – Бунко захихикала. – Ту жалкую половинку, что у тебя осталась? Да кому она нужна.

Мико вскинула на неё удивлённый взгляд, пытаясь рассмотреть улыбающееся лицо сквозь пелену мушек.

– Так ты знала?

– Узнала. Когда посмотрела в зеркало, перед тем как прийти сегодня. – Бунко отмахнулась. – Но если это всё, что ты можешь мне предложить, то я остаюсь при своём. Отдай мне нить.

– Дай мне время подумать, – выпалила Мико. – Я найду, что тебе предложить. Но прошу, не трогай Райдэна, не отбирай шанс его вернуть.

Бунко тяжело вздохнула и заботливо похлопала Мико по ладони.

– Только потому, что ты мне нравишься. – Она закивала, старательно изображая сочувствие. – Даю тебе время до рассвета.

– Посто…

– Нет-нет! – Она вскинула руку, призывая Мико замолчать. – Только до рассвета. Но если ты придумаешь что-то раньше, не бойся меня разбудить. Кёко выделила мне комнату наверху.

Мико выдернула руку из её пальцев, вскочила и направилась к двери. Распахнула сёдзи и едва не налетела на Юри, которая сжимала в руках шкатулку.

– Юри принесла пёрышко господина Райдэна, госпожа, – пропищала она, поднимая шкатулку над головой.

– Положи на стол, – бросила Мико и выскочила в коридор, вытирая текущие от злости слёзы. Больше всего хотелось вернуться и изрубить Бунко мечом, но Мико сдержалась. Без неё они не закончат заклинание и не помогут Райдэну. Впрочем, если Мико отдаст нить, то заклинание тоже закончить не удастся. Ладно. Мико влетела в свою комнату и захлопнула дверь. Раз Бунко дала ей время до рассвета, она будет думать. Если ответ не устроит Бунко, расскажет обо всём остальным и они вместе будут решать, что делать. Главное, чтобы Кёко не сорвалась и ведьма дожила до момента, как Райдэн придёт в себя.

Мико достала из шкафчика письменные принадлежности, зажгла свечу и занесла кисть над бумагой. Она не сдастся так просто, не тогда, когда так близка к цели, не тогда, когда стольким пожертвовала. Бунко хочет плату? Отлично, она её получит, но на тех условиях, что поставит Мико. А потом Бунко вернёт ей Райдэна и, если повезёт, уйдёт живой. Проклятая ведьма.

Мико обмакивала кисточку в чернила, заносила над бумагой, возвращала обратно в чернильницу и снова замирала над чистым листом. У неё ничего не было. Искусав губы до крови, она наконец вписала первым пунктом списка «родительский дом». В нём она много плакала. Но вряд ли Бунко согласится на что-то подобное. «Меч принцессы Эйко», её меч. Уже лучше, может быть, ведьма не откажется от лезвия рассекающего заклинания. Правда, из-за него Мико ни смеялась, ни проливала слёз, но лучшего варианта у неё не было.

Время шло, новые пункты не появлялись, и Мико не заметила, как заснула прямо за столом, устроившись щекой на высохших кандзи и выронив кисточку из ослабевших пальцев.

Проснулась от шуршания простыней. Мико открыла глаза, но была такой уставшей, что тут же закрыла снова, увидев Юри, которая подтаскивала к ней футон. Не раздеваясь, Мико заползла на него, и Юри накрыла её одеялом.

– Юри очень хочет, чтобы госпожа улыбалась, – тихо бормотала она. – Юри не хочет, чтобы госпожа плакала.

– Я тоже не хочу плакать, Юри, – сонно проговорила Мико, подняла край одеяла, и Юри с готовностью нырнула ей под бок. – Когда мы вернём Райдэна, станет легче. Я больше… не буду… плакать, – последние слова Мико выдохнула едва слышно, снова проваливаясь в сон.

Юри обняла её за шею и прошептала на грани слышимости:

– Юри сделает так, чтобы госпожа больше не плакала.

Мико распахнула глаза. Юри в постели не было. Мико села, чтобы оглядеться, но что-то выпало из её руки и покатилось по полу, замерло в квадрате лунного света. На татами лежала персиковая косточка. Сердце пропустило удар, и Мико несколько мгновений завороженно смотрела на пятно серебристого света, прежде чем поняла, что произошло.

– Юри! – Она вскочила с постели, подхватила косточку и выбежала из комнаты. – Юри!

Мико врезалась в стену, поскользнулась, едва не упав, и рванула к лестнице, влетела наверх, не помня себя от бега, и принялась распахивать дверь за дверью. Оцепенела, открыв наконец нужную.

Бунко сидела на корточках, сложив ладони лодочкой, и ласково улыбалась, а Юри опускала в них горошину яркого золотого света.

– Юри, остановись!

Бунко сомкнула ладони, скрывая горошину, её золотой свет пробивался сквозь пальцы. Юри обернулась и радостно заулыбалась.

– Госпоже не нужно беспокоиться. Юри всё сделала сама. Госпожа больше ничего не должна.

Из глаз Мико брызнули слёзы, и она с ненавистью посмотрела на Бунко:

– Не смей её трогать. Верни то, что забрала!

Бунко невинно пожала плечами.

– Я ничего не делала. Твоя акасягума пришла ко мне сама. Цена уплачена.

– Нет, ты…

Юри обняла Мико за ноги, и Мико не смогла договорить.

– Госпоже не нужно злиться и плакать. Госпоже нужно улыбаться. Юри очень хочет, чтобы госпожа улыбалась.

– Юри… – Мико упала на колени и прижала её к себе. – Что ты наделала?

Юри отстранилась и раскрыла пальцы Мико, в ладони лежала персиковая косточка.

– Юри никто никогда не дарил подарки. Это был самый лучший подарок в жизни Юри. Поэтому Юри очень хотела сделать госпоже такой же ценный подарок. Юри не может забрать косточку с собой, поэтому будет благодарна, если госпожа за ней присмотрит.

– Это же всего лишь косточка, – выдавила Мико, давясь слезами.

Юри обхватила её лицо маленькими ладошками и очень серьёзно, совсем по-взрослому посмотрела в глаза.

– Это всё, что было у госпожи. И госпожа отдала это Юри.

Мико покачала головой, и Юри погладила её по макушке.

– Пожалуйста, не злитесь и не грустите о Юри. Юри ни о чём не жалеет.

С этими словами она рассыпалась на тысячу золотых светлячков, на мгновение осветив комнату, и исчезла, оставив после себя слабый аромат персика и щекотку магии, которая пробежала по коже Мико прощальным касанием.

Мико стиснула в ладони косточку и прижала к груди, туда, где болело больше всего.

– Завтра, – твёрдо сказала она, сжимая зубы и поднимаясь с пола. – Ты вернёшь Райдэна, ясно?

– Выкуй руку, и мы всё сделаем.

– Начну прямо сейчас. И ты пойдёшь со мной.

Мико тяжело развернулась и вышла из комнаты.

Больше она никого не потеряет.