Утром все собрались у очага. Дождь закончился к рассвету, а небо оставалось низким и серым, обещая к полудню снова пролиться на землю. Но цикады уже пели, заглушая стеклянный фурин, который напоминал о доме.

Мико спустилась к завтраку последней – едва сумела оторвать себя от постели. На рассвете заглянул Шин, с охапкой заклинаний, которые моментально стёрли с кожи синяки и царапины. Мико уже поняла, что чем меньше раны, тем легче справляются заклинания. Когда Сэнго ранила её ножом, рана затягивалась долго, оставив после себя большой шрам между рёбрами.

Когда Шин ушёл, Мико снова заснула и проснулась оттого, что её разбудила Юри с новостью о том, что все уже собрались внизу.

Макото сидел вдали от очага, прислонившись к стене, мрачный и бледный, и пил чай. Хидэо, ссутулившись, сидел на энгаве, Ханзо стоял рядом. Шин заваривал чай, а Райдэн с Кёко устроились напротив. Райдэн держал её за руки и что-то тихо говорил, она кивала и отвечала ещё тише, то и дело оглядываясь на энгаву. Она же заметила Мико первой, расплылась в улыбке и похлопала по соседней подушке.

– Волчонок! Иди к нам. – Кёко отодвинулась от Райдэна и подтянула свободную подушку поближе к себе. Задумалась на мгновение и сама сдвинулась на неё, чтобы Мико села рядом с Райдэном. – Ты как раз вовремя, я умираю с голоду!

– Доброе утро, – сказал он, когда Мико села.

– Доброе утро, – подхватил Шин, ставя перед ней чашку маття.

– Доброе утро, – поздоровалась Мико, слегка поклонившись.

Макото сделал вид, что разглядывает что-то чрезвычайно интересное в своём чае.

– Доброе утро! – вернулся с энгавы Хидэо.

Ханзо, следуя за ним тенью, кивнул.

Завтрак проходил нескладно, сказывались воспоминания о вчерашней ссоре с Макото и неутешительные вести о здоровье Хидэо. Пытались улыбаться и говорить о погоде и еде, но выходило неловко и скомканно. Кёко нарочито громко шутила и смеялась, Макото так и сидел в стороне в мрачном молчании.

Все вздохнули с облегчением, когда завтрак завершился и пришло время говорить о делах. Это тоже было непросто, но уже по-другому, честнее.

– И когда выдвигаемся? – спросил Макото, когда Шин рассказал о положении Хидэо, а Райдэн развернул карту и описал предстоящий маршрут.

– На закате, – сказал Райдэн. – Но ты остаёшься.

– Что? Почему? – Макото вскинулся, но тут же скривился, схватившись за рёбра.

– Вот поэтому, – ответил Райдэн. – Тебе нужно восстановиться. И кто-то должен присмотреть за Хидэо.

– Я в порядке. За принцем пусть Шин смотрит. И у него есть… этот. – Макото кивнул на Ханзо.

– Я не могу остаться, – сказал Шин. – В храме могут быть заклинания, известные только монахам. Я, до того как покинуть земли людей, служил Сияющей Богине и знаю некоторые тайны её обителей.

– Важно то, что ты ранен, Макото… – начал Райдэн.

– Не хочешь, чтобы я вас задерживал?

– Хочу, чтобы ты выздоровел.

– Райдэн прав, Макото, – сказал Шин. – Тебе нужно ещё хотя бы пару дней отдохнуть, а мы не можем столько ждать. И ты, в отличие от Ханзо, знаешь эти места, и если что, сможешь их увести. Хотя я сомневаюсь, что Хранители сумеют сюда пробиться. Мы с Райдэном обновим защитные заклинания перед уходом.

– Пожалуйста, присмотри за Хидэо! – Кёко положила ладони на пол и поклонилась.

Макото ничего не ответил, снова прислонился к стене и приложил руку к раненому боку, который, судя по выражению лица, очень ему досаждал. На этом перепалка завершилась, и Райдэн вернулся к обсуждению планов.

Расстояние между брешами составляло несколько часов. Вторая, после той, что в подвале имения тэнгу, пряталась в городе Изоно. Если они выйдут на закате, то доберутся к полуночи и смогут затеряться в толпе. Третья брешь располагалась в ущелье Ивата, у основания головы Великого Змея. В этом месте никто из присутствующих не бывал, поэтому придется быть особенно начеку. Эта брешь доставит их в бамбуковую рощу. А оттуда – пешком к скалам.

– Если вопросов нет, собирайтесь и отдыхайте. – Райдэн свернул карту и обвёл всех быстрым взглядом.

Вопросов не было.

Вечером, как и условились, собрались в подвале. Мико в последний раз проверила оружие. Свернула кимоно и бусы принцессы Эйко – Шин предложил на всякий случай захватить с собой – и положила в мешок, который нёс за плечами Райдэн. Поправила маску тэнгу, которая должна была скрыть её человеческую сущность. Теперь на маске появились две ленты, которые не давали ей упасть. Похожая оказалась и у Шина – зачарованная маска кицунэ, белая, с красными узорами вокруг глаз, рта, на лбу и острых ушах. Хидэо спустился проводить Кёко, и они долго обнимались, стоя вдали от всех. Макото не пришёл.

Мико прыгнула в брешь последней. На краю обрыва с той стороны её уже ждали Кёко и Райдэн, ловко схватили за обе руки и вытянули наверх. Мико оглянулась на пропасть и поспешила отойти от края. Солнце уже село, но небо всё ещё оставалось фиолетово-серым, с бледной рыжей каймой у горизонта.

– Ты поговорил с Макото? – спросила Кёко, когда они двинулись в сторону леса.

Райдэн с досадой покачал головой:

– Нет. Мы с Шином долго провозились с заклинаниями, а когда я заглянул к Макото, он спал. Придётся отложить разговоры до нашего возвращения.

– Если что, я могу его просто отшлёпать. – Кёко звонко ударила себя по бедру, хохотнула, обхватила Райдэна за шею и, шутливо понизив голос, продолжила: – И тебя тоже, если хочешь.

Райдэн закатил глаза, вывернулся из захвата, но засмеялся.

– Кёко, – с притворной укоризной протянул он, – что скажет Хидэо?

Та непринуждённо пожала плечами:

– А мы его тоже позовём! Вас всех есть за что отшлёпать!

Мико с Шином переглянулись, и он улыбнулся, как бы говоря: «Что с них взять?» – похоже, подобные шутки его не удивляли. Впрочем, Мико они тоже не удивили – она уже поняла, что Кёко не похожа на женщин Хиношимы. Бойкая, смелая, громкая, она ничего не стеснялась и мало заботилась о приличиях. Иногда даже слишком. Но эта смелость притягивала, завораживала и… её принимали. Райдэн, Шин, сама Мико и даже принц Хидэо, который всегда держался безукоризненно вежливо и был наследником престола, воспитанным, чтобы жениться на самой кроткой и благопристойной женщине империи.

– А если серьёзно, вести себя так крайне неблагодарно с его стороны, – продолжала Кёко.

– Благодарность дело добровольное, а Макото имеет право со мной не соглашаться, – ответил Райдэн.

– А как он вообще стал частью… вы себя как-то называете? Заговорщики? Мятежники? – спросила Мико.

– У нас нет названия, но мама и её сторонники называли себя Гозэн, – сказал Райдэн. – Даже символ был, наш семейный герб.

Он достал веер, собранный из листьев ветреного клёна, и показал Мико рукоять, на которой был выдавлен аккуратный футацудомо-э – заключённые в золотой круг две вытянутые запятые, стремящиеся закрутиться в спираль. Мицудомо-э – сочетание трёх запятых – Мико часто видела на храмах в Хиношиме, посвящённых Ткачу Знамён – покровителю храбрых воинов.

– Красиво. – Мико разглядывала печать. – Я не видела этого знака у тебя в доме.

Райдэн усмехнулся и спрятал веер.

– Отец стёр его отовсюду, прежде чем уйти. Сказал, что я не имею права его носить, хотя это даже герб не его клана. Впрочем, это не помешало отцу его присвоить. А отвечая на твой предыдущий вопрос, Макото я однажды выручил, и он решил последовать за мной.

– Выручил! – прыснула Кёко и взяла Мико под локоть. – Не слушай его тошнотворно скромную болтовню, волчонок! Райдэн спас Макото жизнь. Братья травили его за то, что он полукровка. Старшие, младшие, даже слуги. Макото питался объедками и ходил в обносках, он был скорее щенком для забав, а не членом клана. Его даже не учили писать и читать. Отцу дела не было до его благополучия, хватало того, что Макото изредка попадался ему на глаза, напоминая о погибшей возлюбленной. Скажу честно, я подозреваю, что он бы не сильно расстроился, если бы кто-то из братьев Макото прибил, что они порой и пытались сделать во время своих жестоких игр.

– Он сам тебе это рассказал? – У Мико перехватило дыхание от картин, которые она представила.

– Ага. Мы как-то пытались все друг друга перепить, – она кивнула на Райдэна с Шином. – Я, конечно, выиграла! А Макото надрался так, что всё разболтал во все-ех подробностях. Рыдал, как детёныш!..

– И мы решили, что его история не выйдет за пределы нашего круга, – мягко напомнил Шин.

– Она и не выходит, – отмахнулась Кёко. – Он же всем нам рассказывал, как братья силой наряжали его в женскую одежду и заставляли…

– Кёко, достаточно, – оборвал её Райдэн, и Мико услышала в его голосе угрозу.

Кёко в ответ оскалилась, но уступила. Мико тоже настаивать не стала, хоть её и распирало от любопытства, но такой пересказ казался нечестным по отношению к Макото.

– В общем, однажды братья решили, что очень весело будет привязать Макото к дереву, поставить ему яблоко на голову и пострелять из лука, – продолжила она уже более будничным тоном. – Первая стрела попала в ствол, вторая пролетела мимо, а вот третья вышибла бы Макото мозги, если бы Райдэн вовремя не вышел.

– Мы с мамой прибыли с визитом вежливости к ним в гости, и меня отправили поиграть с детишками в сад, – пояснил Райдэн. – Потом оказалось, что мама пыталась завербовать главу клана Куро в Гозэн, но тот отказался.

– Райдэн заслонил Макото своим крылом! – Кёко взмахнула рукой, изображая крыло. – А потом выбил всю дурь из его братьев.

– Думаю, это была основная причина отказа отца Макото, – ухмыльнулся Райдэн. – Я сломал его старшему сыну Ичиро руку и пару рёбер.

– Сколько вам было лет? – спросила Мико.

– Мне пятнадцать, Макото двенадцать. Он умолял забрать его с собой, сказал, что будет моим слугой, но, разумеется, мы не могли так сделать. – Райдэн вздохнул, нахмурился и засунул руки в прорези хакама на бёдрах. Ему явно не нравилось вспоминать этот момент. – Поэтому я подарил ему свой танто, чтобы он мог себя защитить.

– И что случилось потом? – Мико затаила дыхание, понимая, что история ещё не окончена.

– Через месяц этим танто он зарезал двух своих братьев, пока те спали, – мрачно сказала Райдэн. – Зарезал бы и остальных четырёх, но проснулся Ичиро и избил его до полусмерти.

У Мико от ужаса волосы на затылке встали дыбом, а к горлу подкатил ком.

– Отец наказал его?

Кёко расхохоталась:

– Мы говорим о клане Куро, волчонок! – Она стукнула Мико по плечу. – Отец выделил ему место за общим столом, порекомендовал в личные слуги Кацуми и сделал третьим по очереди наследником, хотя до этого Макото на наследство вообще претендовать не мог. В клане Куро закон простой: хочешь что-то получить – убей своего брата!

Кёко опять захохотала, а вот Мико было совсем не до смеха. Она вспомнила, как боролась с Ичиро в рёкане, какое дикое, звериное возбуждение искрилось в его рубиновых глазах, когда он душил её. Будто ничего приятнее умирающей от его рук женщины в его жизни не существовало. Мико не сомневалась – она не была первой. И другим повезло меньше.

По спине пробежали мерзкие, липкие мурашки, сердце ускорилось, а дышать стало сложно. Тело сковал животный страх, коленки задрожали, и Мико интуитивно стала цепляться взглядом за деревья и камни, стараясь отвлечься и не поддаваться накрывшему её необъяснимому, но смертельному ужасу. Она постаралась незаметно выдохнуть, хотя лёгкие слушались с трудом.

Пальцы Райдэна коснулись тыльной стороны её ладони, легко, мимолётно, будто случайно, но страх схлынул, испуганно съёжился и затих где-то у позвоночника. Мико ждала, когда вокруг разольётся запах дождя и весеннего леса, которыми пахла магия Райдэна, но ничего не почувствовала.

Изоно горел сотнями рыжих огней и, словно огромный корабль, стоял посреди затопленных рисовых полей. Нет, он стоял над полями. Прочные каменные опоры поддерживали высокие дома с изогнутыми крышами, между которыми безумным лабиринтом вились переходы, балконы и мосты. Башни с десятками крыш, маленькие домики, практически взгромоздившиеся друг на друга, поросшие мхом и плющом и обвешанные андонами. Издалека город можно было принять за настоящую гору, пёструю и яркую, зависшую над землёй. Сомнений быть не могло – здесь не обошлось без магии. В воде, прямо среди риса, плавали, взбираясь друг другу на спины, рыжие карпы. Их было так много, что можно было зачёрпывать воду ситом, подхватывая при этом с десяток рыбин зараз.

– И куда нам? – спросила Кёко.

Райдэн указал на самую высокую башню в центре города, у которой Мико насчитала двенадцать крыш.

– В небо, над самым шпилем. Подойдём поближе, и я подниму вас наверх по одному.

– А эти древние ёкаи не могли открывать бреши в более удобных местах? – вздохнула Мико.

– Сама каждый раз задаюсь этим вопросом, – подхватила Кёко. – Вечно приходится залезать демону в задницу, чтобы до них добраться.

– Если я правильно понимаю устройство брешей, – вклинился Шин, закрывая маской лицо, – то их нельзя открыть там, где хочется. Магия печатей сильная, но неравномерная, где-то её нити сплетены тоньше и слабее, заклинание находит эти места и образуется брешь. Но лично мне ни одной открыть не удалось. Высшие ёкаи, создавшие их, были невероятно могущественны, но даже их сил не хватило, чтобы снять печати.

– Возможно, если бы у них хватило ума объединить усилия, что-то бы и вышло, – ухмыльнулся Райдэн. – Но они предпочли просто открыть брешь и сбежать или вообще ни во что не вмешиваться и исчезнуть.

– Я слышала, что некоторые обратили свои тела в камни, – сказала Кёко, – чтобы заснуть и переждать.

– Сложно понять ёкаев, которым уже не одна тысяча лет, – пожал плечами Шин. – Они смотрят на мир совсем иначе, и мало что из его перипетий или наших бед им интересно. И как их в этом винить?

– Нежелание что-то менять, сначала их, а потом и Хранителей, привели нас сюда, – раздражённо сказал Райдэн. – К гибели моей семьи и целого острова, который мы называем домом. Закостенелые старики не хотят понимать, что мы просто не можем жить как прежде. Они слишком ценят своё спокойствие и не видят, что именно это их и погубит. И всех нас заодно.

– Эй, что за выражения? Не очень-то уважительно по отношению к старшим. Я вообще-то тоже закоснелый старик, – рассмеялся Шин.

– По меркам ёкаев мы с тобой в самом расцвете молодости! – хихикнула Кёко и соблазнительно повела обнажённым плечом. – Хотя про Акиру того же не скажешь.

– Его род уничтожили, Кёко, всю его семью вырезали, как скот. – Тон Шина стал жёстким, слова отрывистыми. – После такого отгородиться от людей – самое миролюбивое решение, которое он мог принять.

– Вырвать Райдэну крылья, превратить тебя в пленника, избить Мико и убить её сестру? Это тоже миролюбиво? – огрызнулась Кёко. – Раньше он даже смотреть на оружие не мог.

– В каждом из нас спит чудовище, – сказал Шин. – И разве есть среди нас хоть кто-то, кто ни разу его не выпускал? А, Кёко?

Та оскалилась, зарычала от раздражения и стиснула кулаки.

– Почему ты продолжаешь его защищать?!

– Я его не защищаю, я его понимаю. И поэтому знаю, что он не отступит. Но надеюсь, когда мы снимем печати с острова, со временем сможет смириться.

Кёко в ответ проворчала что-то о том, что ей плевать, с чем там Акире придётся мириться. Мико её уже почти не слушала – разговоры об Акире вызывали тошноту. Она не хотела его понимать, что бы он там ни защищал, это не вернёт ни Хотару, ни прежнюю Мико, ни крылья Райдэна. Плевать, что он чувствует, если это не отчаяние и не раскаяние. Хотя и его раскаяние ей уже было не нужно.

На первый уровень города с земли вёл красный деревянный мост, увешанный фонарями, вокруг которых медленно кружили золотистые точки, напоминавшие светлячков. Поднявшись на вершину моста, Райдэн осмотрелся, выискивая подходящее направление среди хитросплетений переходов. Двое ёкаев, похожих на котов – с острыми ушами на макушках и короткими обрубленными хвостами, – сидели на мосту, свесив босые ноги, и рыбачили. На незнакомую компанию они не обратили никакого внимания, увлечённые своим занятием, но Мико всё равно не удержалась и поправила маску.

Улицы – если их можно так назвать – были полны народу. Огромная жаба вешала бельё на верёвки, натянутые между мостами, с другой стороны тем же самым занималась сгорбленная бабуля с четырьмя глазами и руками. Они переругивались, опасаясь, что каждая займёт на верёвке места больше, чем полагается. Выше ёкай с длинным хвостом, как у ящерицы, и круглыми глазами, глядящими в разные стороны, ловил светлячков в свой бумажный фонарь. На одном из переходов – ещё выше и ближе к завтрашнему солнцу – ёкаи раскладывали для сушки рис на больших бамбуковых сетках, жалуясь, что в этом году его будет гораздо меньше, чем в прошлом.

Чем выше поднималась Мико, тем ухоженнее и больше становились дома, богаче одежда, пестрее лавки и ароматнее едальни. Ёкаи ели и пили, сидя на улице, любуясь на ночной пейзаж, и никуда не спешили. Заветная башня то приближалась, то отдалялась из-за сложного переплетения переходов, и Мико подумалось, что они возникали стихийно и постоянно достраивались жителями домов, а оттого и стали жутко запутанными и неупорядоченными. Над многими была крыша, что, наверное, очень облегчало жизнь в дождливые дни.

Когда они зашли в очередной крытый переход, Райдэн остановился и прищурился:

– Что-то не так.

Мико оглянулась, но ничего не заметила. Кёко тоже была насторожённой. Лица Шина под маской она не видела. Поколебавшись мгновение, Райдэн всё же двинулся вперёд, тихо ругаясь. А Мико наконец поняла, что не так.

Вокруг было пусто.

Ни одного жителя.

Мико обернулась и увидела, как Кёко надевает на лук тетиву.

– Готовь меч, волчонок, – тихо сказала она. – За нами пришли.

В следующее мгновение на мост с крыши запрыгнула дюжина обезьян в доспехах, с обеих сторон преграждая путь, – бушизару Хранителей!

– Кёко, не подпускай их сзади, – скомандовал Райдэн и достал веер. Бушизару выхватили мечи. – Не теряем время, бежим к башне.

С этими словами он взмахнул веером, разбрасывая противников спереди, буквально сдувая их с моста. Засвистели стрелы – Кёко сбивала бросившихся в атаку с другой стороны.

Они побежали. Ринулись сквозь стражников, которые ещё не успели подняться. Один схватил Мико за ногу, но она пнула его в красную морду так сильно, что бушизару упал с моста, чудом успев схватиться за опору перил. Что, демоны Бездны, происходит?!

Мико перепрыгнула через стражника и вырвалась с моста вслед за Райдэном, но тут же едва не упала, заметив лучников. Бушизару поджидали их на крышах домов.

Они спустили тетиву одновременно. Боˊльшую часть Райдэн сбил веером и увлёк Мико под защиту нового перехода. Она то и дело оглядывалась. Кёко и Шин бежали следом – невредимые.

Как бушизару узнали, где их искать? Как сумели устроить засаду? Думать под свист стрел за спиной было сложно, сердце то и дело замирало от страха за себя и друзей, которые мчались следом. Мико бежала так быстро, что мышцы ног выли, лёгкие пекло, а дыхание вырывалось с хрипом.

Бушизару не отставали, с громкими криками прыгали по крышам и пускали стрелы. Но опешили и остановились, когда Райдэн привёл их на улицу, полную народа. По толпе бушизару стрелять не решались, подарив беглецам короткую передышку. Но ёкаи, завидев стражу с нацеленными на них стрелами, испугались, закричали и начали толкаться, так что пробиться сквозь них было сложно. Кто-то в ужасе перевернул прилавок. Зазвенела посуда, вспыхнул, загораясь, бумажный фонарь, а за ним – разлитое на мост масло.

– Расступитесь! Все в стороны! – кричали бушизару, но народ, уже перепуганный до смерти, их не слышал, спасаясь от огня и оружия.

Стражники стали их распихивать, кто-то из жителей не удержался на ногах и полетел вниз с моста. В ужасе закричала женщина. Заплакали дети. И это усилило всеобщую сумятицу.

Мико старалась не отвлекаться и не терять из виду спину Райдэна. Её зажало между двух жаб в кимоно, но тут же вытолкнуло дальше, в ещё более плотную толпу. Она пихала перепуганных ёкаев локтями, но обезумевшая толпа её почти не замечала, тащила в противоположную сторону от Райдэна.

– Райдэн! – Мико наугад вытянула руку, и её тут же схватила знакомая шершавая ладонь.

– Разделимся! – крикнул Райдэн через плечо. – Разными путями идём к башне. Я заберу Мико, потом подхвачу каждого из вас.

Кёко кивнула и тут же исчезла из виду, затерявшись в толпе. Шин развернулся в обратную сторону. Мико хотела было запротестовать, но Райдэн крепче сжал её руку, притянул к себе, и они взлетели, перепугав толпу ещё больше.

Стрела просвистела у Мико прямо над ухом, вторая сбила с неё маску. Мико вскрикнула, но маска осталась при ней – легла на спину, повиснув на лентах. Райдэн выругался и взмахнул веером, резко набирая высоту и уходя к башне, туда, где стрелам их уже было не достать.

Мико прижалась к Райдэну, изо всех сил вцепившись в тэнгу обеими руками, – так быстро они удалялись от земли и так стремительно уменьшался город.

Они подлетели к вершине башни, но их уже ждали. Пять бушизару нацелили луки и спустили тетиву. Райдэн заслонился веером, стрелы не попали в цель, но ветер перестал держать.

– Прыгай! – Райдэн разжал руки, и Мико, вскрикнув, полетела на крышу, упала на спину и заскользила вниз, изо всех сил хватаясь за черепицу и с ужасом глядя на приближающийся край. Райдэн взвился вверх и буквально сшиб собой одного из бушизару. И тот с криком ужаса полетел с башни вниз.

Мико наконец смогла замедлиться, чудом увернулась от стрелы, встала и рванула к стражнику, пока тот не успел положить новую стрелу на тетиву. Он отскочил, уходя от её меча, а Мико едва не упала. На неровной черепице – обувь стала ей врагом, тогда как ловкие босые лапы бушизару давали ему преимущество. Он, заметив неуверенность Мико, осклабился, и маленькие глазки на красной морде победно заблестели. Один чёрный, а другой – белый, слепой, заключённый в росчерк безобразного шрама от чьей-то когтистой лапы. Бушизару отбросил лук, выхватил меч и ударил, целясь точно в голову, а Мико, едва успев выставить в защиту клинок, наконец поняла, что брать её живой больше никто не собирался. Что-то изменилось. Хранителям она была больше не нужна.

Стражник ударил снова – на этот раз в бок, но Мико была готова и отбила его катану своим мечом, подскочила ближе, ударила локтем в горло. Черепица под ногой поехала, и они вместе с обезьяной рухнули и покатились вниз. Меч, выпавший из рук, зазвенел где-то сбоку.

Крыша закончилась быстрее, чем думала Мико, они соскользнули с неё и попрощались бы с жизнью, если бы бушизару не успел ухватиться за край цепкими пальцами, а она сама – вцепиться в его одежду.

Сердце заколотилось как сумасшедшее, горло сдавило, и Мико зажмурилась, не позволяя себе посмотреть вниз. Бушизару задёргался, пытаясь сбросить её с себя, но пальцы Мико окаменели и не отпустили бы стражника, даже если бы она сама этого хотела. Кулак бушизару колотил её по голове, но Мико терпела, пытаясь сбросить оцепенение. Выбора у неё не было.

Сжав зубы, Мико усилием воли разжала пальцы и полезла вверх по телу стражника. Он заверещал, но не мог стряхивать её слишком рьяно – упал бы сам. И Мико продолжила упорно ползти наверх, стараясь не думать о том, что от смерти её отделяют пять пальцев обезьяны.

Бушизару ругался, но больше не сопротивлялся, позволяя Мико использовать себя как канат. Добравшись до края крыши, она подтянулась, оттолкнулась ногой от головы стражника и со стоном забросила себя наверх.

Мышцы окаменели от перенапряжения, и Мико не сразу смогла встать.

– П-помоги… – простонал стражник, и она удивлённо обернулась. Мико не знала, что бушизару умели говорить. – Пожалуйста.

Она сомневалась. Он пытался убить её, и убил бы, если бы Мико не…

Она свесилась с крыши.

– Давай руку!

Крепкая обезьянья ладонь нашла её ладони и до боли сжала. Мико отклонилась назад и изо всех сил потянула, молясь о том, чтобы ноги не соскользнули.

– Демоны Бездны, чтоб тебя! – закричала она от натуги, но тут натяжение ослабло и она полетела на спину – бушизару сумел подтянуться и забраться на крышу.

Несколько мгновений он стоял над Мико, а она во все глаза глядела на него, краем глаза пытаясь отыскать меч, который обронила. Оружие было совсем недалеко, лежало у края крыши, но успеет ли она дотянуться? Нет, бушизару отберёт её жизнь гораздо быстрее.

– Ты у меня в долгу! – крикнула Мико. – Я спасла твою жизнь.

Стражник раздул ноздри, недовольно глядя на неё зрячим глазом, и, помедлив, отступил. Огляделся по сторонам и побежал прочь, оставляя Мико одну. Она облегчённо выдохнула и поспешила подобрать меч.

Райдэн сражался неподалёку, сразу против троих бушизару, и делал это так ловко и быстро, что Мико едва успевала следить за молниеносными и точными движениями его катаны. Отсёк одному противнику ногу, а следом и голову, залив крышу кровью. Голова полетела с крыши, тело упало и покатилось следом, но Райдэн даже не посмотрел в его сторону. Он был полностью увлечён битвой, чувствовал себя уверенно и твёрдо стоял на ногах. Решителен и смертельно опасен, Мико даже представить себе не могла, на что он был способен с крыльями.

Второго бушизару он разрубил наискось одним точным ударом, схватил тело за шиворот и швырнул в другого стражника, разворачиваясь к последнему. Бушизару с криком бросился на Райдэна, и даже сумел нанести несколько ударов, ни один из которых не достиг цели, зато клинок Райдэна добрался до него и проткнул, как пойманных на фестивале крабов. Он выдернул катану из тела и пнул умирающего противника в грудь, сталкивая с крыши. Единственный оставшийся в живых бушизару выбрался из-под мёртвого тела собрата и быстренько дал дёру. Райдэн проводил его взглядом и тяжело повернулся к Мико. Одежда и лицо его были залиты кровью, чёрные глаза хищно блестели.

Райдэн протянул раскрытую ладонь, тоже в красных каплях, и Мико крепко схватилась за неё, возвращаясь в его объятия. Райдэн оттолкнулся от крыши, взмыл над шпилем башни и ворвался в невидимую брешь.