– Эй! – крикнула Мико, подбирая катану. – Эй! Стойте!

Наскоро вытерев лезвие о рукав и загнав его в ножны, Мико кое-как отыскала сброшенную обувь и побежала, махая рукой.

«Не оглядываться. Не оглядываться», – повторяла она себе, не сводя глаз с человека. Тот, похоже, её заметил и стоял неподвижно, будто тоже опасался ненароком отвести взгляд.

Когда Мико приблизилась, она поняла, что это девушка. Высокая, облачённая в лёгкие чёрные шелка. Карие глаза подведены сурьмой, в ушах золотые серьги. На одном плече лежала длинная тёмная коса, на втором – сидела галка. Девушка смотрела на Мико с удивлением и недоверием.

– Простите! Простите! – Мико опёрлась руками о колени, стараясь отдышаться. – Мне нужна помощь!

Девушка перевела взгляд на поверженного скорпиона и сказала что-то на языке, который Мико не знала.

– Простите, я не понимаю. Мне нужно выбраться из пустыни. Вы могли бы мне помочь?

Девушка, похоже, тоже её не понимала, но тут Мико почувствовала что-то странное, будто кто-то легонько пощекотал её череп изнутри. И… Мико не могла это объяснить или понять в полной мере, но она почувствовала девушку, услышала её. Это не были слова, не был голос, это был… смысл. Невероятная смесь чувств, образов, воспоминаний, из которых сознание Мико само собой выхватило суть: «Кто ты?»

– Меня зовут Мико. Я зашла в брешь в Хиношиме и попала сюда, – затараторила она, запоздало понимая, что слова сейчас не имели ценности.

Щекотка продолжалась, и Мико попробовала представить всё то, о чём говорила. Девушка улыбнулась и кивнула, а Мико уловила новый смысл, последовавший за чередой образов снежных зим, высоких гор, бескрайних лесов и пустынь: «Я Странница».

– Мне очень нужно вернуться в Хиношиму. Я должна отыскать брешь, через которую попала сюда, но пустыня всё время меняется.

«Не оглядывайся».

– Да-да, пустыня меняется каждый раз, когда я смотрю назад.

«Она затягивает в своё чрево».

Странница достала из сумки компас. Только вот вместо стрелки там был золотой песок, который сбился в комок, который указывал на Мико или на то, что было за её спиной.

«Ты много смотрела назад. И тебя затянуло в чрево».

Значит, желая отыскать выход, Мико, сама того не зная, добралась до самого центра пустыни. Поэтому ничего не изменилось, когда она оглянулась, чтобы уйти от скорпиона, – оказаться ещё ближе к центру было невозможно.

– Чрево – это скорпион? Я его убила.

Странница рассмеялась.

«Его нельзя убить. Можно только оставить позади. И больше не оглядываться».

– Нет же, я его убила. – Мико попыталась показать Страннице воспоминания, но та покачала головой.

«Он вернулся в чрево. И ждёт других».

Невольно Мико стала поворачивать голову, чтобы обернуться и убедиться, что мёртвое чудище всё ещё лежит там, за её спиной, но Странница ухватила её за подбородок.

«Нельзя».

Мико остановилась. Если Странница не врёт и чудище не погибло, оказаться снова внизу не хотелось. Второго такого боя она не выдержит.

– Вы поможете мне выбраться? – спросила Мико.

Странница кивнула: «Проведу».

Галка каркнула, Странница сказала ей что-то на своём языке, а потом мысленно обратилась к Мико: «Дело. Подожди».

Галка слетела с плеча, пропрыгала по песку вниз с бархана, копнула лапой и оглянулась на хозяйку. Похоже, на птицу законы пустыни не действовали. Странница вытянула руки, и Мико заметила, что на левой не хватало безымянного пальца.

Поднялся ветер и устремился вниз, снимая слой песка, потом ещё один и ещё, пока не оголил белые кости. Кости несчастного, забредшего в глубины пустыни. Странница подошла к останкам и придирчиво их осмотрела. Сняла с запястья погибшего золотой браслет и забросила в сумку. Взмахнула рукой, ветром сгоняя больше песка, выудила из ямки рядом с белым черепом серьги и монеты. Вся добыча отправилась в сумку.

Так вот чем занимается Странница? Бродит по пустыне в поисках ценностей мертвецов? Мико стало не по себе, но она ничего не сказала, не желая злить единственного человека, способного ей помочь. Тем более что на поясе Странницы висел нож, – кто знает, как она его использует. Возможно, не все ценности, что оказываются в её сумке, принадлежат беднягам, почившим по воле пустыни.

Странница рассмеялась, и Мико поняла, что всё это время та подсматривала её мысли.

– Извините, я не хотела вас обидеть! – замахала руками Мико, чувствуя, как стремительно краснеет.

«У тебя тоже есть оружие».

Странница поднялась на ноги, поправила сумку на плече и вернулась на вершину бархана. И Мико вдруг увидела себя со стороны, сражающуюся со скорпионом – всё это время Странница наблюдала за ней.

– Могла бы и помочь, – пробурчала Мико.

Странница снова рассмеялась.

«Ты справлялась».

Странница сняла с шеи шнурок, на котором висел маленький скорпион, заключённый в янтарь, и дала Мико. На панцире горели те же золотые знаки, что и на чудище.

«Можешь повернуться».

Не задавая лишних вопросов, Мико развернулась. Янтарь в ладони разогрелся.

Мико осталась там же, где и стояла. Внизу лежал центр пустыни, окружённый барханами. Чрево – как назвала его Странница. Низина из песка и гряда огромных камней. Мёртвый скорпион исчез.

Странница забрала янтарь, но на шею вешать не стала – спрятала в сумку. Протянула руку, ту, что без пальца, и Мико взяла её сухую ладонь. Ясно. Нужно держаться вместе, чтобы пустыня их не развела.

«Идём».

Сначала пришлось двигаться боком, чтобы обогнуть чрево, а после – долго идти на восток, навстречу светлеющему небу. Дважды по команде Странницы они оглядывались, и пустыня менялась, перемещая их, кажется, севернее. Как пустыня выбирала направление, кроме того, что притягивала их к центру, Мико не знала, но Странница, похоже, понимала, что делает. Она то и дело сверялась с компасом и уверенно шла вперёд.

В ответ на мысли Мико Странница послала ей образ улитки, и больше ничего не объяснила. А Мико была слишком уставшей, чтобы продолжать расспросы.

Чем выше поднималось солнце, тем сильнее нагревался воздух, и тем больше хотелось пить. К полудню они добрались до разрушенной хижины, которую Мико мельком видела прошлой ночью, и спрятались в тени полуразвалившейся крыши. В углу, под дырой в потолке, обнаружились котелок и кострище, а в тени – аккуратно сложенные тюки и ткани. На стенах были выцарапаны символы, отдалённо напоминавшие кандзи.

«Здесь безопасно», – сообщила Странница и демонстративно несколько раз оглянулась. Действительно ничего не произошло.

Она залезла в один из тюков, достала флягу и протянула Мико.

«Пей и спи. Жарко. Ждём ночи».

Опустошив флягу почти полностью, Мико хотела расспросить Странницу о пустыне и о ней самой, но сон набросился на неё, стоило только присесть в тени. Тело буквально отвоевало отдых, выбросив Мико из сознания до глубокой ночи. Это был тревожный сон без сновидений, пролетевший в одно мгновение и оставивший после себя густую, дымную пелену в голове.

Мико с трудом разлепила глаза и села. Правый висок ломило, будто в него вогнали гвоздь. Горели уши и щёки, а ноги и руки едва шевелились. Днём даже в тени было жарко, так что Мико теперь казалось, что её сварили заживо.

Странница сидела рядом и задумчиво жевала корешки, прикрыв глаза, галка прыгала по песку и царапала его лапой в поисках еды. Привлечённая вознёй Мико, Странница обернулась и протянула флягу с водой.

– Тут осталось очень мало. – Мико встряхнула флягу. – Я могу допить?

Странница кивнула, а когда Мико, напившись, вернула ей флягу, взмахнула рукой, будто размешивая пространство над горлышком. Воздух задрожал, сгустился, превращаясь в туман, а потом собрался в круглые дрожащие капельки, которые Странница ловко собрала флягой. Она повторяла это снова и снова, пока фляга не наполнилась. Странница добавила к воде травы, отпила немного и удовлетворённо кивнула.

«Пойдём».

– Куда? – Мико была так измотана, что весь путь до хижины не задавала вопросов.

Странница усмехнулась:

«Куда ты хочешь попасть?»

Мико отчего-то этот вопрос поставил в тупик.

– Я… хочу выбраться отсюда, – неуверенно сказала она.

«Но куда?» – Странница хитро сощурилась.

– Обратно…

«…к людям или к чудовищам?»

Мико замерла.

– Что ты…

«Подсмотрела. Прости. Не видеть сложно. Я в твоей голове».

Мико вдруг захотелось прикрыть голову руками, чтобы Странница не увидела лишнего, чего-то, что ей самой видеть не хотелось. Странница улыбнулась шире.

«Ты можешь вернуться. Можешь пойти вперёд. Можешь остаться здесь».

– Здесь? В смертельно опасной пустыне? – Мико не сдержала смешок.

«Смертельно опасные острова людей. Смертельно опасные земли чудовищ. Смертельно опасная пустыня. Где тебе теперь есть место? – Улыбка стала лукавой, Странница забросила флягу в сумку и встала. Галка взлетела и уселась ей на плечо.

Каждое её «слово» сопровождалось яркой картинкой из памяти Мико. Как они сбегали из императорского дворца. Как Мико сражалась с кицунэ в рёкане. Как одолела скорпиона. Она пыталась не умереть с голоду дома, пыталась не умереть от лап ёкаев в землях Истока.

«Мы все всего лишь играем в догонялки со смертью. И в конце концов она всё равно выиграет». – Сначала Мико показалось, что это сказала Странница, но нет, это было ещё одно воспоминание, которое она вытащила на поверхность.

Отец только что умер. Воздух едва успел покинуть его лёгкие, а тело было всё ещё горячим. Мико рыдала, согнувшись над ним, хватая за одежду и стараясь не смотреть в его открытые глаза.

Мама лежала совсем рядом, ещё живая.

– Не плачь, Мико, – сказала она тихо и хотела коснуться её, но оказалась так слаба, что едва сумела приподнять руку. – В конце концов, мы все всего лишь играем в догонялки со смертью. И в конце концов она всё равно выиграет.

– Не говори так! Не говори! – Мико всхлипнула, отрываясь от отца. – Ты поправишься! Я обещаю, ты…

Мама слабо улыбнулась:

– Не давай обещаний, которых не можешь сдержать. Лучше пообещай, что позаботишься о сестре. У неё, у Хотару, больше никого не осталось. Только ты.

– Останься и позаботься о ней сама! – крикнула Мико. – Останься!

– Мико…

– Останься!

– Обещай мне, что не бросишь Хотару, Мико.

– Мам…

– Обещай.

Мико молчала.

– Я оставила приданое. Хотару должна выйти замуж, должна обрести свой дом, даже без нас…

– Ты любишь меня? – перебила Мико. Казалось, она вот-вот упадёт в обморок, то ли оттого, что не спала толком несколько дней, не отходя от родителей, то ли оттого, что не ела. Но Мико заставила себя сидеть ровно, насколько это было возможно.

– Что? – Мама удивлённо подняла брови, и её глаза, казавшиеся больше на исхудавшем лице, стали почти круглыми.

– Ты… любишь меня?

Сухая горячая рука сжала ладонь Мико, и на глаза матери навернулись слёзы.

– Конечно. Конечно, я люблю тебя, – прошептала она, и синие губы её задрожали. – Поэтому я и говорю тебе это всё, глупышка моя. Потому что люблю тебя, потому что моё сердце болит за тебя. Ты же… – Она осеклась, стараясь совладать с голосом, слёзы бежали по щекам. Она подняла дрожащую руку и провела пальцами по шраму Мико. – Ты же никому не нужна на всём белом свете, милая моя.

Мико затрясло, но она не нашла в себе сил отстраниться от умирающей матери.

– Ты же и сама это знаешь. Никому, – повторила мать. – И моё сердце обливается кровью от этой мысли. А Хотару… Если ты позаботишься о Хотару, она позаботится о тебе. Я возьму с неё слово. Она не выживет без тебя, а ты – без неё, слышишь?

Мико беззвучно плакала. Мама снова нашла силы коснуться её щеки.

– Слышишь?

– Да, – выдохнула Мико.

– Обещай мне.

– Мама…

– Обещай!

– Я… – Мико всхлипнула и перехватила мамину ладонь. – Обещаю.

– Спасибо. – Мама с облегчением выдохнула и слабо улыбнулась. – Спасибо. И прости. Прости меня. Я бы очень хотела, чтобы всё сложилось иначе, чтобы ты тоже могла… Чтобы у тебя тоже было будущее.

Мама закрыла лицо руками и заплакала. Мико поднялась на ноги, вытерла щёки рукавом и медленно выдохнула, стараясь успокоиться.

– Я отнесу отца вниз, – хрипло сказала она.

– Нет. – Мать покачала головой. – Нет, оставь его здесь. Я хочу… Я хочу, чтобы он дождался меня… здесь. Хочу быть рядом с ним, когда… когда моё время придёт.

Мико кивнула и быстро вышла из комнаты. Хотару крепко спала внизу, завернувшись в одеяло у очага.

Мать умерла ещё до рассвета.

«Чужие слова остаются с нами и становятся нами». – Странница задумчиво посмотрела в ночное небо, которое подглядывало в хижину сквозь развалившуюся крышу.

– Не делай так больше. – Мико вытерла выступившие слёзы и зажмурилась, отгоняя отголоски воспоминаний.

«Как?»

– Не смотри и не трогай то, что тебе не принадлежит.

«Не позволяй мне».

– Я не могу.

«Можешь. Не позволяй. Не молчи. Не следуй покорно. Выбирай, куда идти».

– Что ты…

«Ты можешь позволить прошлому направлять тебя, а можешь оставить его позади. Обещания. Чужие слова. Страхи. Боль. Прошлое может тянуть тебя назад. – Мико увидела высокого мужчину с чёрной бородой, окутанного зловещим туманом. – Прошлое может вести тебя вперёд. – Перед глазами возник зеленоглазый юноша с тёплой улыбкой. – Ты решаешь, что оставить. А что взять с собой».

Перед Мико снова возникла умирающая мать.

«Ты же никому не нужна на всём белом свете, милая моя».

Хотару сидела на энгаве в доме Райдэна и смотрела в небо.

«Я не хочу заботиться о тебе. И не хочу, чтобы ты заботилась обо мне. Знаешь, я до сих пор не вернула тебя Акире только потому, что забочусь о Райдэне. Ему… будет больно».

Акира уклонялся от града её ударов мечом.

«Прошу тебя, мне три сотни лет. Ты и правда думала, что меня может привлечь такое дитя, как ты?»

И снова он, стягивающий с неё одежду в комнате с круглым окном. И она стонущая и умирающая от наивного счастья в его руках.

Это было уже слишком. Мико тряхнула головой, заставляя воспоминание исчезнуть, заставляя незваную гостью исчезнуть. Это было сложно – Странница вцепилась невидимыми когтями в мозг, не желая отпускать. И чем больше Мико вырывалась, тем сильнее они впивались, проникая всё глубже в тайны и страхи, обнажая её против воли. Она обхватила голову руками.

– Прекрати.

Странница улыбнулась, и когти вонзились глубже.

Маленькую Мико вглубь леса тащил ёкай. Жуткий, похожий на огромную летучую мышь. Лысый, сгорбленный, с коричневой кожей и белыми глазами навыкате. Он волок Мико за ногу, а она даже не кричала, оцепеневшая от ужаса.

– Прекрати!

Его когтистая лапа легла на её лицо. Он хотел начать с глаз. Он сказал, что очень любит детские глаза…

Она так и не закричала. Не попыталась себя защитить.

– Прекрати!!!

Мико схватила его огромную ладонь, отталкивая её от себя маленькой, но поймала невидимую руку Странницы.

В голове разлился молочный туман. Когти больше не впивались в мозг. Мико сгорбилась, закрыв лицо руками и тяжело дыша. Было тихо. «Голос» Странницы исчез.

А Мико вернулась в воспоминание, которое рисовалось теперь так чётко и точно, будто вновь оказалась там, в лесу. Она увидела, как блестящий на солнце клинок пронзает тощее тело чудовища. Как разворачиваются перед ней два огромных угольно-чёрных крыла. Они не были скрыты солнцем, как она думала прежде, они сами по себе были темнее ночи. Чёрные крылья тэнгу, заслонившие её от смерти.

Странница указала путь туда, куда Мико боялась смотреть и от чего теперь не могла оторвать взгляд. Она вспомнила, как он обернулся к ней, как губы его изогнулись в кривой ухмылке.

– Беги, – сказал Райдэн, и она, не задумываясь, бросилась прочь.

Мико распахнула глаза и уставилась на Странницу. Та села на песок напротив Мико и улыбнулась. На бледном лице блестел пот – похоже, ей это путешествие тоже далось нелегко.

– Не смей так больше делать, – сказала Мико, стиснув зубы, всё ещё пытаясь понять и принять увиденное. Тогда, девять лет назад, её спас вовсе не Акира. Ну как! Как она могла быть настолько глупой? Настолько слепой?

Странница кивнула, склонила голову набок и сказала что-то на своём языке. Вот как, значит, теперь она и правда «снаружи». Мико снова почувствовала лёгкое прикосновение к своему сознанию, на этот раз аккуратное – Странница спрашивала разрешения. Мико позволила туману расступиться.

«Нам пора идти».

Они молча шли по ночной пустыне, не оборачиваясь. Странница сверялась с компасом, но больше не оглядывалась. Галка кружила над головами, то улетая далеко вперёд, то возвращаясь. Мико всё ещё злилась и сохраняла в голове белый туман, который – она надеялась – не позволял Страннице заглядывать в её воспоминания. Впрочем, сама она так и осталась в одном из них.

Если бы она тогда отбилась. Хотя бы попыталась. Если бы она защитила себя… Мико коснулась шрама. Осталось бы её лицо чистым? Не была бы мама так безутешна, умирая? Наверняка Мико бы вышла замуж ещё в пятнадцать, и Хотару тоже. И Хотару бы не умерла. Сложилось бы всё по-другому, если бы Мико защитила себя?

Странница покосилась на Мико, и та позволила туману отступить, чтобы услышать её.

«Ты не виновата. Ты была ребёнком. Ты не могла себя защитить. Ты не виновата».

– Опять подглядываешь? – огрызнулась Мико.

«Нет».

– Я могла хотя бы попытаться.

«Ты сделала то, что тогда могла».

– То есть ничего.

«Да».

– Я должна была сражаться, – твёрдо сказала Мико. – Не важно, что тогда бы произошло, я должна была…

«Ты можешь теперь».

Мико остановилась. Странница тоже.

«Ты не могла сражаться тогда, но можешь теперь, – повторила она и указала на меч. – Ты стала сильнее».

Мико сжала рукоять.

– Я это не выбирала.

«Так выбирай теперь. Ты не можешь управлять прошлым. Будешь пытаться, угодишь в его чрево и не выберешься. Но ты можешь выбирать, куда идти дальше. И с кем».

Не дожидаясь ответа, Странница отправилась дальше. Мико ещё некоторое время думала над её словами, не двигаясь с места. Странная девушка, странные речи, странная пустыня. Ничего из этого Мико не нравилось, но вместе с тем ей очень хотелось… поверить. В то, что она не виновата, в то, что она не разрушила жизнь своей семьи. В то, что она не могла спасти Хотару.

«Мы пришли», – сказала Странница, и Мико увидела перед собой… пустыню и небольшое засохшее дерево, чёрное и растрескавшееся. Его искривлённый ствол был полым внутри, и казалось, что оно вот-вот рассыпется в пыль.

«Оно вернёт тебя туда, где ты была по-настоящему счастлива».

– Что? Как это?

«Вспомни. И увидишь. Прикоснёшься и окажешься там. Счастливое воспоминание».

– Счастливое воспоминание?

«Так это работает. Одни боги знают почему».

Мико ещё не успела ни о чём толком подумать. Она моргнула, а дерево уже изменилось. Это была цветущая магнолия с крупными розовыми цветами, раскидистая и очень старая. Магнолия? Почему магнолия? Она сделала шаг навстречу дереву.

«Красиво, – отозвалась Странница позади. – Я вижу его иначе».

– Как?

Странница показала ей иву с длинными ветвями до самой земли.

«Когда-нибудь я туда вернусь».

И она исчезла. Мико не могла оглянуться, чтобы увидеть, но почувствовала, что за спиной больше никого нет. Странница исчезла так же внезапно, как и появилась, словно призрак пустыни.

С цветков магнолии сорвались лепестки и взметнулись ввысь, подхваченные ветром. Мико, отбросив лишние мысли, поспешила к дереву, боясь, что оно облетит и исчезнет, лишив её шанса выбраться.

Счастливое воспоминание. Воспоминание, за которое она даже не успела ухватиться. Куда оно её приведёт? Мико коснулась коры.

Ствол оказался тёплым и шершавым, дерево будто дышало. Удар сердца, и мир будто раскололся на части. Всего на мгновение он распался, но со следующим ударом сердца собрался вновь, совершенно другой.

Мико стояла посреди прекрасного сада, приложив ладонь к стволу магнолии. Рядом цвели другие деревья: сакура, слива, камелия – все разом, а не каждое в свой сезон. Все – на пике своей красоты. Всегда.

Сердце пропустило удар. Мико затаила дыхание и медленно оглянулась, уже зная, что увидит.

Позади высился замок Акиры.