На шестой день пути Хидэо не выдержал. Они пробирались через густой лес, охваченный пожаром заката, когда сонную тишину расколол напряжённый возглас Ханзо.

– Ваше высочество!

Было в его голосе что-то, отдалённо напоминающее страх. Мико обернулась. Ханзо сидел в седле и крепко сжимал в объятиях обмякшего Хидэо. Голова принца завалилась набок, руки безвольно висели вдоль тела, только стальная хватка Ханзо удерживала его от падения.

Кёко, которая ехала первой, дёрнула поводья так сильно, что лошадь недовольно взвизгнула, замотала головой и забила ногами, но Кёко не обратила на неё никакого внимания. Она уже выпрыгнула из седла и неслась к Хидэо. Мико с Райдэном обеспокоенно переглянулись и тоже спешились. Райдэн поспешил успокоить разволновавшуюся лошадь Кёко, а Мико – помочь спустить Хидэо на землю.

Принц был бледен, если не бел, дрожал и тяжело, надсадно дышал.

– У него лихорадка. – Мико ощупала ледяные пальцы Хидэо и приложила ладонь к разгорячённому, покрытому испариной лбу. Она вскинула быстрый взгляд на Ханзо. – Что произошло?

– Его сердце… – Он сделал паузу, будто что-то мешало ему говорить. – Билось быстрее обычного с самого утра, он чувствовал слабость, а сейчас… потерял сознание.

– С самого утра?! – Кёко набросилась на Ханзо, хватая его за ворот. – Почему ты раньше не сказал, что ему плохо?

Ханзо не дрогнул и бесстрастно посмотрел ей в глаза.

– Его высочество приказал никому не говорить о его самочувствии.

– Демоны Бездны, Хидэо! – воскликнула Кёко, возвращаясь к принцу и заключая его в объятия, пытаясь хоть немного согреть дрожащее тело. Она шептала ему что-то, должно быть надеясь привести в чувство, но Хидэо не отзывался.

– Такое раньше уже случалось? – спросила Мико, стараясь успокоить своё взволнованное сердце. Вид измождённого Хидэо, его белое, как у мертвеца, лицо наводили страх.

Ханзо скупо кивнул.

– Что тогда делали?

– Приходил лекарь, и его высочеству становилось лучше.

Поняв, что от Ханзо она ничего толкового не добьётся, Мико обратилась к Кёко и Райдэну.

– Ему нужна помощь, сами мы не справимся, – сказала она.

Кёко выпрямилась, вытирая мокрые от слёз щёки.

– Надо повернуть назад, – выдавила она. – У меня есть знакомый лекарь…

– Далеко? – Райдэн казался спокойным, но Мико видела, как напряжены его плечи.

– День пути. Меньше, если не щадить лошадей.

– Хидэо выдержит?

– А у нас есть выбор?

Райдэн кивнул, подхватил на руки принца и передал его Ханзо, который уже вскочил в седло.

– Тогда не будем терять время.

Мико не знала, как лошади пережили дорогу, и боялась, что к концу пути они просто упадут замертво, но, должно быть, у императора были самые выносливые кони в стране. Взмыленные и уставшие, они всё же донесли всадников до цели к вечеру следующего дня. И Хидэо – слава Сияющей Богине! – ещё дышал.

Кёко остановила свою лошадь на краю леса, в тени деревьев. Впереди Мико разглядела небольшую деревушку, окружённую золотым морем рисовых полей. Аккуратные минки утопали в красно-жёлтом буйстве клёнов и гинкго, рисуя идеальную картинку мирной деревенской жизни.

Кёко вытянула из-за пазухи синюю тэнугуи и повязала на голову, пряча серебряные волосы, метнула быстрый взгляд на Ханзо.

– Останешься здесь.

– Нет, – отрезал Ханзо. – Я не оставлю…

– Да, – с нажимом сказала она. – Ты видел своё лицо? Напугаешь деревенских – и не видать нам помощи.

Мико скользнула взглядом по выразительным рогам и золотым глазам демона, с сожалением понимая, что Кёко права. Райдэн подъехал к Ханзо и протянул руки, готовый принять Хидэо. Но Ханзо не двигался, посмотрел на Райдэна недобро, и крепче прижал к груди беззащитное тело своего господина.

– Ты будешь достаточно близко, – тихо и медленно сказал Райдэн, будто стараясь успокоить дикое животное. – Если что-то случится, ты успеешь прийти. И мы не позволим причинить Хидэо вреда. Даю тебе своё слово.

Ханзо не двигался. Кёко зло фыркнула, открыла было рот, но Райдэн вскинул руку в предупредительном жесте. Она оскалилась, но смолчала и отвернулась.

– Ханзо, позволь нам помочь ему, – ласково сказала Мико, перехватывая недоверчивый взгляд демона. – Я понимаю, как ты беспокоишься за Хидэо, но если пойдёшь с нами в деревню, то навредишь ему.

Ханзо не отрывал от неё пугающих чёрно-золотых глаз в тени сведённых бровей, но наконец коротко выдохнул, кивнул и позволил пальцам разжаться. Райдэн принял Хидэо в свои объятия, тот коротко застонал и уронил голову тэнгу на плечо. Райдэн ободряюще улыбнулся Ханзо и ударил пятками коня, тут же вырываясь вперёд. Мико и Кёко поспешили за ним.

Деревенских они всё же напугали, ворвавшись на широкую улицу на полном скаку. Люди бросились в стороны, уступая коням дорогу, собаки залаяли, бросаясь под копыта. Лошади заволновались, забили ногами, пятясь, и Мико едва усидела в седле.

– Такая! Мы ищем лекаря! – крикнула Кёко, опуская приличия. – Такая живёт здесь?!

Кто-то из толпы махнул рукой дальше по улице.

– Я проведу! – Огромный мужик в синем хаори побежал в указанном направлении. – За мной!

Лошади снова сорвались с места и остановились в самом конце улицы, перед скромной минкой, на вид неотличимой от соседней. Мужик в синем хаори уже помогал Райдэну спустить с седла Хидэо. Кёко барабанила в двери.

– Такая! Такая, демоны тебя дери!

Дверь распахнулась, и на улицу выскочил высокий мужчина в сером кимоно, с растрёпанными кудрями.

– Скорее заносите в дом, – бросил он, увидев Хидэо, и обратился к мужику в синем хаори: – Юкио, поддержи ему голову. Да, вот так.

Когда Мико спрыгнула на землю, к её лошади тут же подбежал мальчишка и схватил за поводья, двое других уже взяли под уздцы коней Райдэна и Кёко.

– Мы позаботимся о них. – Мальчишка низко поклонился. – Конюшня на другом конце деревни, можете не переживать.

– Да-да, конечно, спасибо большое. – Мико торопливо полезла в рукав за деньгами, но мальчишка смущённо замахал руками.

– Денег не нужно! Староста нас лично попросил помочь гостям! Вам не о чем беспокоиться.

Он снова поклонился, Мико с благодарностью вернула поклон и поспешила в дом, в котором уже скрылись её друзья.

Хидэо лежал на татами у очага и дрожал, одежда его была насквозь мокрой от пота. Кёко сидела рядом и держала его за руку. Райдэн разводил огонь, Такая звенел склянками в тёмном углу.

– Надо его согреть, Юкио! – крикнул он через плечо.

– Я уже-уже! – Из другой комнаты появился Юкио с одеялом в руках.

Грохнула об пол ступка, посыпались травы и пест заскрипел, разминая содержимое. Мико помогла Юкио раздеть Хидэо и укутать в сухое одеяло. Райдэн справился с огнём, и Кёко тут же водрузила на него чайник.

Мико, не зная куда себя деть, следила за Такаей – он подобрался поближе к огню, продолжая разминать травы. Высокий, гибкий, взъерошенный, он напоминал поджарого молодого пса. Руки и лицо его покрывали тонкие шрамы, ярко выделяясь на загорелой коже. Тёмная шапка кудрей подчёркивала мягкие черты, а внешние уголки век смотрели вниз, придавая карим глазам вечно грустное выражение. Движения его были чёткими, выверенными, в них проглядывала военная собранность, какую Мико привыкла видеть в отце.

Такая насыˊпал порошок в другой чайник – маленький, из коричневой глины – залил подоспевшим кипятком. Комната утонула в терпком аромате трав. Такая наполнил чашку и, когда отвар немного остыл, поднёс её к губам Хидэо.

– Это снимет жар, – пояснил он, поймав ощетинившийся взгляд Кёко, подхватил Хидэо за затылок, помогая пить. А потом посмотрел на Юкио. – Друг мой, благодарю за помощь, но не мог бы ты…

– Да-да, конечно, уже ухожу! – Юкио без лишних вопросов вскочил на ноги, несколько раз рассеянно поклонился и поспешил к выходу. Кажется, ему самому хотелось поскорее убраться из дома, полного незнакомцев.

Такая проводил его внимательным взглядом, потом быстро покосился на Мико и Райдэна.

– Кёко? – тихо спросил он.

– Всё в порядке, – бросила она.

Такая кивнул, и в следующий миг на его макушке вздыбились острые собачьи уши, он припал на руки, ладони покрылись короткой чёрной шерстью, ногти вытянулись, превратившись в массивные когти. Мико затаила дыхание: перед ней сидел ёкай.

Такая наклонился к Хидэо, прикрыл глаза, шумно и быстро несколько раз втянул носом воздух, как делают собаки, когда пытаются взять след.

– Он… – начал было Такая, не открывая глаз.

– Умирает, да, я… я знаю, – перебила его Кёко, кусая когти. От волнения она сама частично обратилась, сверкала янтарными глазами и дёргала волчьими ушами, то вскидывая их, то прижимая к голове. – Ты можешь что-то сделать?

Такая поджал губы и сочувственно покачал головой.

– Обеспечить отдых, снять жар я могу, ему станет легче. Но здесь нужен сильный заклинатель, а у меня только травы да ягоды.

– Ты мне должен, – требовательно сказала Кёко, как будто это могло что-то изменить. Такая склонил голову.

– Я сделаю всё, что в моих силах. Ты знаешь это, и долги тут ни при чём.

Кёко вздрогнула, выдохнула и обмякла, опустив плечи и поклонившись ему в ответ.

– Ты прав, прости, я была слишком груба. Просто он…

– Очень тебе дорог, да, я это понял, можешь не объяснять, – улыбнулся Такая, и улыбка его была такой печальной и нежной, что Мико невольно задалась вопросом, что связывало этих двоих.

К закату Хидэо стало лучше. Жар спал, дрожь прекратилась, и принц спокойно уснул. Такая проводил гостей к общим баням и даже раздобыл для них сменную одежду – простые хлопковые юкаты и поношенные хаори, – но большего и не требовалось. Вернулся Юкио и пригласил на ужин в дом старосты, который лично хотел бы поприветствовать гостей. Мико с Райдэном, ещё не забывшие своё приключение в одной из деревень по дороге в столицу, с опаской переглянулись, но приглашение приняли.

– Друзья Такаи – наши друзья! – улыбался во весь рот Юкио, шагая по широкой улице, а люди, завидев гостей, кланялись. Должно быть, из-за дорогих коней, оружия и праздничных, пусть и пропыленных, одежд, в которых они въехали в деревню, местные жители приняли их за знатных господ.

– Большое спасибо за тёплый приём! – поклонилась Мико, поняв, что никто из её спутников не собирается размениваться на вежливые ответы. – Мы не хотели вас потревожить.

– А, что вы, что вы! – Юкио принялся кланяться в ответ, намного ниже, чем Мико. Он был огромным – высоким и широкоплечим, да ещё и носил внушительные гэта – так что Мико едва доставала макушкой ему до груди. Вида же Юкио казался весьма добродушного, всё время улыбался, щуря маленькие чёрные глаза. – Кто в окрестных деревнях захворает, вечно к Такае наведываются, иногда даже с города приезжают! Он у нас добряк, никому не отказывает. Так что мы к гостям привыкшие. Не о чем вам беспокоиться.

– Никому не отказывает? – хмыкнула Кёко и ткнула Такаю локтем в бок. – А некоторые вещи не меняются, а?

Как только лихорадка Хидэо спала, к Кёко наконец вернулись хорошее расположение духа и привычная улыбка, взгляд снова заблестел, наполнившись желанием жить. Такая тряхнул кудрями и ответил ей такой же насмешливой, беззлобной улыбкой. От его собачьих ушей и когтей не осталось и следа.

– Кое-что изменилось. Не будь ты с женихом, Кёко, я бы с радостью показал тебе, что именно, – подмигнул он, а Юкио громогласно расхохотался. Кёко прыснула следом, не уступая ему в громкости.

У дома старосты собралась добрая половина деревни. Познакомившись и обменявшись любезностями, все собрались у кострища во дворе, мужики принесли непомерную бадью риса, женщины разливали по пиалам мисо-суп, полилось рекой саке. Все с интересом и некоторым осуждением поглядывали на меч и шрам Мико и громкую, опрокидывающую пиалу за пиалой Кёко, но ничего не говорили и продолжали вежливо улыбаться. На Райдэна же смотрели с восхищением, особенно Юкио, который от тэнгу буквально не отлипал.

– Я сразу понял, что вы, господин, бывалый воин! – нахваливал Райдэна Юкио, подливая ему саке. – Должно быть, выиграли немало битв. С таким-то мечом!

Райдэн покосился на катану у бедра и ухмыльнулся.

– Нравится?

Юкио осклабился, открыв ряд крупных крепких зубов.

– Я, господин, толк в клинках знаю! Кузнец как-никак, в городе учился. Я и себе катану выковал, пусть и не такую чудесную, но разбойников и ёкаев рубит исправно.

Мико вздрогнула и покосилась на Райдэна. Тот даже ухом не повёл и пригубил саке. Кёко же, уже порядком захмелевшая, облокотилась на колено, подпёрла кулаком голову и насмешливо уставилась на Юкио. Такая положил ладонь ей на плечо, но она не обратила на него внимания.

– И что? Много ёкаев порубил? – с вызовом спросила Кёко.

Юкио гордо посмотрел на неё, расправил плечи и подбоченился.

– Одного, но зато какого! Было то пару годков назад…

Кто-то в толпе вымученно протянул:

– Только не это… – должно быть, эту историю Юкио рассказывал далеко не в первый раз.

– Шёл я по лесу – по грибы отправился да заплутал, бродил до самой ночи. Наконец вышел на тропку, как на меня тварь эта выскочила! Не знаю уж, как она к нам из земель Истока пробралась! – не моргнув глазом продолжил Юкио. – Нукэкуби то был. Стоит на тропинке мужик, а голова его в воздухе парит! Только он меня заприметил – сразу кинулся! Уж я так мечом махал, как никогда в жизни, отрубил ему руки, ноги, а голову лукошком своим поймал! Я сейчас…

Юкио вскочил, и, не обращая внимания на протестующих односельчан, нетвёрдым, но быстрым шагом помчался прочь со двора.

– Куда это он? – спросила Кёко, провожая его недовольным взглядом.

– Сейчас узнаешь, – устало вздохнул Такая, выпил саке и забросил в рот соленого дайкона. – Он её на каждом застолье тащит. Мы уже стараемся лишний раз не вспоминать…

– Кого её? – спросила Мико, надеясь, что предположение, возникшее в голове, не оправдается.

Такая в ответ только вымученно улыбнулся, поднял пиалу, которую ему заботливо наполнила соседка, и кивнул за спину Мико. Она обернулась. Юкио уже мчался обратно с большой бамбуковой банкой в обнимку.

– Вот! – Он грохнул банку об землю и стянул крышку.

Мико наклонилась, чтобы лучше рассмотреть, но увидела только белую соль, которая наполняла банку до краёв. Она непонимающе уставилась на Такаю, ожидая объяснений, но Юкио запустил руку в соль и быстрым движением, рассыпая соль по земле, вытянул из банки сначала чёрные волосы, а вслед за ними – и целую голову. Иссушенная, серая, сморщенная, она смотрела на собравшихся пустыми глазницами. Полный клыков рот был открыт и перекошен.

Мико охнула, отпрянула, натыкаясь спиной на Райдэна, его рука взметнулась, прикрывая её от несуществующей опасности. Кёко зарычала, но Такая одёрнул её и предупреждающе покачал головой.

– Видали? – гордо заявил Юкио, довольный тем, что сумел напугать гостей. – Я его убил и изловил!

По толпе пронёсся шепоток одобрения. Кто-то предложил выпить за Юкио и победу над чудищем.

– Голову надо сжечь, – серьёзно сказал Райдэн, не торопясь убирать руку, которой прикрывал Мико. – Она только кажется мёртвой, если…

– Монах из соседней деревни сказал, что в соли её хранить можно, – отмахнулся Юкио, запихивая голову обратно в банку. – Она уже так два года лежит, и ничего!

Райдэн перевёл взгляд на Такаю, тот бессильно пожал плечами.

– Я тоже просил её сжечь.

– Неча её жечь! – хохотнул кто-то из мужиков. – Она нам других ёкаев отпугивает, пусть знают, что в этой деревне этим тварям не место.

Толпа снова одобрительно загудела и почти синхронно подняла пиалы с саке. Как голова в банке может отпугивать ёкаев, Мико не знала, но ввязываться в пьяные разговоры ей не хотелось.

Юкио поставил банку рядом с собой и хлебнул саке.

– Ёкаев мы встречаем мечом, моим мечом! – сказал он и икнул. – Пусть только сунутся в нашу деревню!

Мико покосилась на Такаю, тот вымученно улыбнулся и покачал головой.

– Но ведь не все ёкаи плохие, – осторожно начала Мико, но Юкио её перебил.

– Не все, да только пока будешь разбираться, они тебе уже голову отгрызут! – Он со знанием дела хмыкнул и, будто в подтверждение своих слов, похлопал по банке. – Да и лично я хороших ёкаев не встречал.

– Ты только одного и встречал, – цыкнул Такая, подливая ему саке.

– И он чуть меня не сожрал! – Юкио осушил пиалу и улыбнулся, даже не подозревая, что окружён сразу тремя ёкаями. Мико это показалось немного забавным, но больше печальным. – У нашей деревни два хранителя: мой меч и Такая. Я отгоняю врагов, а Такая – болезни, да, дружище? – С этими словами Юкио обхватил лекаря за плечи и прижал к себе. – Ух, скольких он наших спас да на ноги поставил – и не счесть! За Такаю!

– За Такаю! – подхватила толпа, вскидывая пиалы.

Когда Мико, Райдэн и Кёко в сопровождении Такаи отправились спать, деревня ещё гуляла и, кажется, расходиться не собиралась. Они шли по пустой улице, Кёко горланила похабные песни, хватая Такаю за шею, а он крепко обнимал её за талию и подпевал, размахивая бутылью, которую умыкнул с общего стола. Райдэн шёл чуть позади и выглядел совершенно трезвым, хотя пил наравне со всеми. Или только делал вид?

Вернувшись в дом, Кёко тут же отправилась проверять Хидэо. Он всё ещё спал, но выглядел уже более румяным, дыхание окрепло. Должно быть, ему действительно требовался хороший отдых – дорога вымотала принца больше, чем они думали.

Такая дал Хидэо ещё немного отвара, после чего упал на татами, раскинув руки, и моментально захрапел.

Мико выбралась на энгаву и села, свесив босые ноги. Они не доставали до земли, только трава щекотала пятки. Отсюда было хорошо видно костёр, вокруг которого собрались жители, и лес, в котором прятался Ханзо. Сёдзи за спиной тихо раздвинулись, и рядом опустились Кёко и Райдэн. Тэнгу протянул Мико чашку горячего чая, свою поставил на энгаву и опрокинулся на спину, заложив руки за голову.

– Спасибо! – Мико пригубила чай.

– Ты зачем весь вечер воровала еду? – лукаво спросил Райдэн, не глядя на неё.

Мико смутилась и покосилась на тяжелый от картофеля и овощей рукав юкаты. Она надеялась, что делала это незаметно.

– Я хотела перед сном проведать Ханзо. Сказать ему, что Хидэо уже лучше и он может не волноваться.

– Одна? – спросил Райдэн.

– Угу.

– Справишься?

– Да.

– Хорошо.

– Ты слишком беспокоишься о демоне, – фыркнула Кёко, у неё вместо чая была бутылка саке. – У них нет чувств.

– Я в этом не уверена, – пожала плечами Мико. – Он… думаю, Хидэо ему не безразличен.

– Хидэо его господин, Ханзо должен заботиться о нём. Если я что-то знаю о демонах, так это то…

– …Что хороших демонов ты не встречала? – Мико постаралась скопировать басовитый голос Юкио, Райдэн прыснул, Кёко сконфуженно замолчала, а потом тоже захохотала.

– Ладно-ладно, волчонок, я поняла. На! – Она сунула Мико бутылку саке. – Отнеси рогатому, вдруг он и выпить захочет.

Некоторое время они сидели молча, глядя на ночное небо и слушая песни со стороны костра, а Райдэн, кажется, и вовсе заснул.

– Хидэо же протянет до встречи с Шином, – Кёко то ли спрашивала, то ли утверждала.

Мико повернулась к ней, не зная, что сказать, а потом, помедлив, накрыла её ладонь своей и легонько сжала.

– Он справится. Ему просто нужен отдых.

– Он не хотел нас задерживать, – проворчала Кёко, – И молчал о том, что ему тяжело, дурак.

– Завтра мы доберёмся до бреши, а там и до Шина совсем немного. Он поправится.

Кёко кивнула, хмуро глядя перед собой. Мико продолжала держать её ладонь, маленькую и тёплую, так не похожую на ладонь воина. Сейчас Кёко не казалась опасным и сильным ёкаем, рядом сидела обычная девчонка чуть старше самой Мико. Беззащитная и ранимая. И так хотелось ей хоть чем-то помочь. Кёко напомнила Мико её саму, когда она, пленённая рёканом госпожи Рэй, лежала, свернувшись клубочком, в собственном сне и не понимала, почему до сих пор жива. Тогда к ней пришла ведьма Сэнго и…

Мико вздрогнула, вспоминая разговор с Сэнго, очень важный разговор. Сердце с надеждой забилось, и она сжала руку Кёко.

– Я слышала, я вспомнила! – Мико заговорила горячо и быстро, воодушевлённо глядя Кёко в глаза. – Одна ведьма рассказала мне, что ёкай может разделить свою жизнь с человеком! Я знала девушку, с ней разделила жизнь цутигумо. Это может помочь Хидэо?

Надежда, на мгновение мелькнувшая в глазах Кёко, тут же погасла, плечи опустились, с губ сорвался протяжный выдох.

– Я не могу… Я бы сделала это, не задумываясь, но не могу…

Мико окатило ледяной волной разочарования.

– Почему?

– Потому что я уже разделила свою жизнь с другим. – Кёко возвела к небу полные слёз глаза, а потом оглянулась на дом и снова выдохнула. – Я разделила её с Такаей много лет назад.

Мико вздрогнула. С Такаей? Но это значит…

– Мы воевали вместе. – Кёко не дожидалась вопросов, а Мико и не решалась их задавать. – Были… близки, хотя все и говорят, что волк псу не товарищ. Но… это было не про нас. Мы прошли вместе столько битв, столько пережили. А потом его ранили. Проклятая хэйская пушка ударила ему прямо под ноги, на нём не было живого места… – Мико вспомнила покрытую мелкими шрамами кожу Такаи. – Это был единственный способ его спасти. Другого я не знала.

Кёко уставилась на свои руки, и только теперь Мико заметила длинный розовый шрам на её левом запястье. Кёко ласково погладила его и улыбнулась.

– Такая будет жить до тех пор, пока бьётся моё сердце. И, несмотря на то что наши пути разошлись, я ни о чём не жалею. Но… спасти Хидэо я больше не в силах. Я уже просила помочь Райдэна, но… – Она вздохнула и сочувственно посмотрела на тэнгу.

– Но? – спросила Мико, оглядываясь.

– Но без крыльев я ни на что не гожусь, – отозвался Райдэн, не открывая глаз. – Прости, Кёко.

– Тебе не за что извиняться. Я не имела права просить тебя о подобном…

– Кёко… – донёсся из-за дверей слабый голос Хидэо. Она тут же подскочила и скрылась в доме быстрее, чем Мико успела моргнуть.

Повисло молчание. Мико украдкой смотрела на Райдэна, размышляя, должна ли сказать ему что-то. О вечере, о Хидэо, о его крыльях. Райдэн не торопился начинать разговор, а она так и не нашла слов, поэтому, нашарив ногами дзори, спрыгнула с энгавы.

– Я скоро вернусь, – бросила она, забирая оставленную Кёко бутылку.

– Я буду ждать, – отозвался Райдэн, и от его тона на сердце у Мико потеплело.

Мико решила обойти дом старосты стороной, чтобы не привлекать лишнего внимания. Жители встретили их тепло и приветливо, но женщина, которая крадётся ночью в лес, вызовет подозрения и вопросы, на которые Мико отвечать была не готова. Костёр, кажется, разгорелся ещё сильнее и поднялся выше. Кто-то принёс биву, и жители танцевали под её нестройную мелодию. Мико даже почудилось, что она разглядела Юкио, который размахивал в пляске головой нукэкуби. Так это или нет, уточнять не хотелось, поэтому Мико поспешила своей дорогой.

Лес лежал дальше и выше, чем казалось из деревни, а Мико переоценила свои силы и довольно быстро устала. Она взбиралась по холму медленно, жалея, что не взяла лошадь и надеясь, что с такой скоростью вернётся в деревню хотя бы до рассвета.

Но наконец она вошла в тень первых деревьев и огляделась. Лес молчал то ли оттого, что спал, то ли оттого, что боялся демона, который прятался в нём.

– Ханзо, – позвала Мико, с каждым мгновением всё больше жалея, что пришла. Тьма пронизывала лес и была практически ощутимой: холодной и липкой, тягучей настолько, что с трудом получалось дышать. Тело тут же покрылось мурашками, сердце встревоженно застучало. – Ханзо!

Тьма вдруг заволновалась и схлынула подобно морской волне, позволяя Мико свободно вдохнуть.

– Ты звала? – Голос раздался за спиной, и Мико вскрикнула, дёрнулась в сторону, хватаясь за меч, которого не оказалось на поясе. Она оставила клинок в деревне. Нога зацепилась за корень, который было невозможно разглядеть в кромешной тьме, и Мико бы упала, если бы Ханзо не подхватил её под руку. – Ты боишься. Я не хотел напугать.

Мико упёрлась свободной рукой в колено, пытаясь отдышаться, второй – прижимала бутылку к груди, будто сокровище.

– Всё в порядке, я просто не ожидала, – выдавила она, распрямляясь и натягивая вымученную улыбку. – Я пришла сказать, что Хидэо стало лучше. – Она сделала паузу, ожидая, что Ханзо что-то скажет, но тот молчал. Не дождавшись ответа, продолжила: – Ещё я принесла тебе немного еды и… выпивки. Выпивка – это от Кёко.

Мико вручила ему в одну руку бутылку, в другую – неочищенный варёный картофель и завернутый в нори рисовый пирожок.

– Прости, я бы принесла что-то получше, но подумала, что будет странно, если я буду брать еду и… на самом деле, наверное, можно было бы и взять, но я… в общем, если ты проголодался, то вот. – Она нащупала в рукаве забытый корень лотоса и тоже протянула Ханзо.

Он – всё так же молча – взял еду.

Мико потопталась на месте, надеясь, что произойдёт хоть что-то, но поняв, что ждёт зря, быстро поклонилась и развернулась, чтобы уйти.

– Лекарь сумел исцелить его высочество? – раздалось за спиной, и Мико обернулась.

– Нет, – сказала она, пытаясь разглядеть в темноте выражение лица Ханзо, но видела только светящееся золото глаз. – Но лекарь снял жар, и Хидэо заснул. Ещё лекарь обещал дать нам в дорогу отвар, который поможет Хидэо чувствовать себя лучше.

Ханзо кивнул, посмотрел на еду, которую держал в руках, потом – снова на Мико. Она ободряюще улыбнулась.

– Еда не отравлена, может быть, не очень вкусная, не знаю, что ты привык есть во дворце, но…

– Спасибо.

Мико опешила. Почему-то слышать благодарность из уст Ханзо было странно.

– Пустяки. Не хотела, чтобы ты остался голодным…

– За то, что рассказали о его высочестве.

– А, а… да, – Мико замялась. – Пожалуйста. Тебе… тебе не одиноко тут? Не холодно? Ты даже костёр не развёл…

– Нет. – Ханзо опустился на траву, скрестив ноги, отставил бутылку в сторону, вытащил из-за пазухи тэнугуи, расстелил перед собой и положил на неё еду.

Мико присела рядышком на корточки и обхватила колени руками, с интересом наблюдая за Ханзо. Отчего-то ей очень не хотелось оставлять его одного. Ей казалось неправильным и несправедливым, что они бросили его в лесу, а ещё она не верила в то, что он ничего не чувствовал. Она видела в нём другую сторону, видела, как он обнимал Хидэо, слышала, как дрогнул его голос, когда принц потерял сознание. Про ёкаев болтали разное, и многие из жутких легенд действительно были правдой. Мико видела ёкаев в рёкане госпожи Рэй, своими руками убила жестокого кицунэ, смотрела в глаза чудищам на рынке Ёрумачи, жила… с Акирой. Но ещё она повстречала много совсем других, совершенно не похожих на чудищ, ёкаев: малютка Юри, дедушка Кио, кроткие кадзин, приютившие её на ночь, живущий бок о бок с людьми лекарь Такая, Кёко, Райдэн… Мир, который для неё рисовали сказки и легенды, оказался в действительности гораздо темнее и красочнее, страшнее и прекраснее. В нём были злой цуру, едва не погубивший Мико, и по-своему добрая цутигумо, разделившая свою жизнь с брошенной всеми слепой девчонкой.

Что-то подсказывало Мико, что и с демонами всё не так просто.

Они с Ханзо не разговаривали. Кажется, этого было и не нужно. Но Мико чувствовала, что тени, окружающие его, отступают, забиваются под корни деревьев, зарываются в землю – он не хотел её пугать. Или, может, ей хотелось в это верить. Пусть так.

Ханзо покрутил в руках картофелину, как будто не зная, что с ней делать. Потом всё же принялся очищать, острые когти ловко подцепляли тонкую кожуру и тянули, освобождая ароматную сердцевину. Когда картошка было очищена, Ханзо потянулся к маске, и Мико замерла в предвкушении – ей очень хотелось увидеть его лицо. Увидеть лицо настоящего демона.

Воздух расколол пронзительный крик.

Мико с Ханзо вскочили на ноги.

Она изо всех сил вглядывалась в ночь, в отблеск костра, который всё ещё плясал в деревне. Мико надеялась, что ей это только послышалось, но сердце рухнуло в пятки, когда крик повторился.

– Что-то случилось… – Она бросилась к деревне.

Ханзо свистнул, и земля задрожала под копытами его коня. Он вскочил в седло и протянул руку Мико. Она не сомневалась: ухватилась за его запястье, позволяя втянуть себя в седло, и они помчались вниз с холма.

Она не сразу сообразила, что происходит. Первое, что поняла: горит вовсе не костёр – полыхает дом старосты. А потом увидела их: десяток нукэкуби, выкашивающих жителей.

– Я уж думал, не появитесь! – крикнул Райдэн, возникая из ниоткуда. Он бросил Мико меч и ринулся в толпу, повалил безголовое чудище и пригвоздил его к земле своим клинком.

Мико выскочила из седла и едва не споткнулась о труп женщины, которой, судя по неровным лоскутам кожи на шее, оторвали голову. Мико хотела перепрыгнуть через неё, но застыла, встретившись взглядом с порхающей в воздухе головой нукэкуби. Он скалился, и вился над своим телом, которое держало в руке оторванную голову женщины. Рот её был разинут в беззвучном крике. Рука подняла голову несчастной, и изо рта нукэкуби вылилась чёрная жижа, заливая белое лицо погибшей. Голова женщины захрипела, глаза открылись, челюсти щёлкнули, и Мико вскрикнула, когда безжизненное тело под ногами схватило её за лодыжку.

Мико попыталась вырваться, но хватка была по-настоящему мёртвой. Думать было некогда, Мико отбросила ножны, одним ударом отсекла новорождённой нукэкуби руку, а Ханзо следующим ударом нагинаты перебил ей позвоночник. Кисть разжалась и упала на землю. Оторванная голова заверещала, высовывая чёрный язык.

– Это её задержит, – сказал Ханзо. – Надо поймать голову и сжечь.

Мико кивнула и бросилась в бой.

Кёко и Такая уже сражались. Оба они частично обратились и орудовали когтями, разрывая плоть врагов и защищая жителей. Райдэн пытался прорубить путь к отступлению, чтобы люди могли сбежать с захваченного нукэкуби двора. Головы летали высоко, явно чуяли опасность и не хотели, чтобы их словили.

Но тут одна из голов упала на землю, потом вторая, и Мико разглядела тонкие щупальца тьмы, которые обвивали лица врагов и тянулись к Ханзо. Демон занял место Райдэна, а тот взлетел, чтобы изловить головы в воздухе.

Не теряя времени, Мико подбежала к упавшей голове, которая зубами едва не отхватила ей пальцы, и со всей силы швырнула её в горящий дом. Голову поглотило пламя. Тело нукэкуби, которое душило незнакомого Мико юношу, обмякло. Юноша выполз из-под него и кинулся бежать.

С другими везло меньше.

Что головы, что их тела, были вёрткими, быстрыми, почти неуязвимыми. Женщина, которой Ханзо перебил позвоночник, уже поднялась и кинулась на Юкио, а он, до смерти перепуганный, тут же упал под её небольшим весом. Мико хотела броситься на помощь, но Такая её опередил – стащил тело с Юкио и впился в него клыками и когтями, стараясь обездвижить. Райдэн изловил ещё две головы и отправил их в огонь.

Мико удачно отрубила ноги одному чудищу и отбросила их подальше, мешая телу вновь собраться воедино. То же проделала и с руками. Потом взялась за следующего. Он же успел задушить старика.

Мико не заметила, как всё закончилось. Она просто обнаружила себя посреди залитого кровью двора, тяжело дыша, сжимая меч в одеревеневших руках. Выл огонь, воняло сгоревшей кожей и волосами. Кроме трупов во дворе остались только Райдэн, Кёко и Ханзо.

– Где Такая? – спросила Мико, ошалело глядя по сторонам.

– Пошёл проверить раненых. – Райдэн вытер кровь с лица, поднял с земли чью-то руку и бросил в догорающие останки дома. – Надо сжечь всех мертвецов, чтобы не возродились. Погибших жителей тоже. На всякий случай.

– Что случилось? – спросила Мико, вытирая лезвие о влажный от пота и крови рукав юкаты.

– Юкио непроходимый дурак, вот что! – огрызнулась Кёко, швыряя в пламя истекающее чёрной жижей туловище.

– Голову нукэкуби надо сжечь, только так он не поднимется, – более спокойно, хотя и не без раздражения в голосе, пояснил Райдэн, взмахивая веером, чтобы огонь разгорелся сильнее. – Соль мешала ему обрести тело, и нукэкуби казался мёртвым, но, видимо, кто-то вытащил его и забыл вернуть обратно. Прошло достаточно времени, чтобы магия соткала для головы новое тело.

– А другие? Их было… много.

Райдэн ухмыльнулся:

– Нукэкуби тоже умеют делиться жизнями, только вот… не так, как высшие ёкаи. Они могут превращать людей в себе подобных. Эти были его… детьми. Ждали где-то в земле, пока родитель возродится и вернёт их к жизни. А ещё успели обратить часть жителей, прежде чем мы подоспели. Мерзкие твари.

Мико сглотнула и обвела взглядом двор. Крови было столько, будто полегла половина деревни, красная земля блестела от влаги, дом старосты догорал – она могла разглядеть в огне обуглившиеся кости и черепа. И весь этот кошмар начался с одной-единственной иссушенной головы.

Дальше с трупами разбирались молча. Мико тошнило, и она старалась дышать сквозь плотно сцепленные зубы, чтобы как можно меньше ощущать запах горящей человечины. Когда с мертвецами было покончено, поплелись к дому. Ханзо вернулся обратно в лес.

Деревня была тёмной и тихой, она больше не дышала.

Последние силы Мико потратила на то, чтобы смыть с себя битву, и упала спать прямо на татами, между Райдэном и Кёко. Проснулась на мгновение, ближе к рассвету, когда вернулся Такая. Когда он рухнул на пол, натягивая на себя кимоно вместо одеяла, Мико ощутила исходивший от него запах трав и мокрой псины, хотела сказать что-то ободряющее его спине, но не нашла сил и снова заснула.

Утро принесло гомон десятков голосов, и Мико рывком села, чувствуя в них неприкрытую угрозу. Остальные тоже не спали и озадаченно переглядывались.

– Что за шум? – Хидэо поднялся, потирая глаза. Выглядел он посвежевшим и почти здоровым.

Кёко сжала его ладонь и ободряюще улыбнулась. Такая, ещё более растрёпанный, чем вчера, поплёлся к выходу и скрылся за сёдзи. Гул голосов стал громче. Кажется, люди не были рады его видеть.

– Ты привёл к нашему порогу смерть! – крикнул кто-то из толпы. – Ты должен ответить жизнью!

– Ёкай! Ты лгал нам!

– Убить его!

Мико с Кёко и Райдэном переглянулись и поспешили на улицу. Завидев их, толпа мигом притихла, но всё ещё глядела зло, с затаённым страхом. Одного ёкая они не очень боялись, а вот троих – трое были им не по зубам.

– Из-за вас полегли наши дети! – осмелел кто-то.

– Это из-за вас, тупые вы слабоумные убл… – начала орать Кёко, но Такая её одёрнул.

– Ни я, ни мои друзья здесь ни при чём, – спокойно сказал он, примирительно вскидывая ладони. – Всё дело в голове нукэкуби, должно быть, кто-то вчера…

– Мы не будем слушать ёкая! Вы лжецы и людоеды! Мы вчера отлично видели ваши когти и зубы!

– Послушайте, – вышел вперёд Райдэн. – Мы никому не желали зла, а Такая…

– Такая все эти годы спасал ваши жалкие шкуры, узколобые болваны! – Кёко за словом в карман не лезла, и Такае снова пришлось её одёргивать.

Юкио вышел из толпы, держа в руках меч. Держал он его неумело, как топор, стойка была кособокой, угрозу придавал разве что его хмурый вид. Даже Мико без труда бы победила его за один удар, не говоря уже о её спутниках. Юкио этого либо не понимал, либо храбрился.

– Мы верили тебе, Такая, а ты скрывал свою суть. Одной Сияющей Богине известно, что ты творил с нами, какие проклятия насылал. Быть может, наши болезни твоих рук дело.

Юкио с вызовом уставился на Такаю, тот молчал, устало глядя на толпу людей, которые ещё вчера пили за его здоровье. Он не собирался оправдываться, он просто ждал своего приговора. Приговора от людей, которых вчера спасал. Какое-то время Юкио ждал ответа, а потом, не дождавшись, крепче сжал меч и наставил его кончик на Такаю.

– Мы позволим вам уйти, – твёрдо сказал он. – Уходите и не возвращайтесь.

– Это его дом! – Кёко сделала ещё одну попытку образумить жителей, но Такая схватил её за руку.

– Всё хорошо. Мой срок в этой деревне всё равно подходил к концу. Рано или поздно они бы догадались, – ровно сказал он и обратился к Юкио: – Мы покинем деревню завтра на рассвете.

Толпа возмущённо загудела. Юкио угрожающе качнул мечом.

– Вы должны убраться немедленно…

– Мы. Уйдём завтра. На рассвете. – В голос Такаи пробралось утробное рычание, и толпа испуганно отпрянула.

– Х-хорошо… – промямлил Юкио и опустил меч, должно быть поняв наконец: в случае чего клинок ему не поможет.

Такая развернулся и скрылся в доме. Мико, Райдэн и Кёко следили за тем, как нерешительно разбредаются жители, чтобы убедиться, что Такае больше ничего не угрожает.

Следующим утром они покинули деревню. Такая ушёл на запад. Они – на восток.