Шинокаге притянул Мико к себе и зажал ей рот, прежде чем она успела закричать.

– Я не причиню вреда, – зашептал он. – Меня отправил принц Хидэо.

Мико покосилась на него, и рука медленно выпустила её. Ногти у Шинокаге были длинные, острые и чёрные. И как она это прежде не заметила?

– Я проведу тебя к восточным воротам. Не отставай. – Не дожидаясь ответа, Шинокаге поднял с пола верхнюю часть маски и пошёл прочь.

Мико растерянно смотрела ему вслед, не до конца уверенная в том, что демон ей не врёт. Демон. Императору служат настоящие демоны! Жуткие и смертоносные существа, сплетённые из чистого зла. О ёкаях говорили разное – они могли любить, помогать, лгать и вредить. О демонах истории были всегда одинаковые – они могли только разрушать.

Сглотнув комок страха, Мико подобрала обувь и шагнула в темноту вслед за Шинокаге.

Он двигался быстро и бесшумно, порой сливался с тенями, то исчезая, то появляясь вновь. Или Мико только так казалось? Когда они вышли в коридор, освещённый лампами, все они мигом потухли, скрывая Шинокаге. И тут Мико поняла, что это вовсе не тот коридор, которым она шла раньше.

– Нам не сюда, – зашептала она, останавливаясь.

– Так быстрее. – Шинокаге не оглянулся.

– Нет. Возвращаемся. – Мико развернулась, но демон уже стоял перед ней.

– Нет.

Мико едва сдержалась, чтобы не отпрянуть.

– Если ты не желаешь мне зла. – Она заставила себя посмотреть в золотые глаза Шинокаге. – То мы пойдём дорогой, которую мне показала Кёко. Это понятно?

– Ханзо? – послышался низкий голос из темноты коридора. – Почему ты не с принцем?

Ханзо. Значит, так зовут её провожатого.

Ханзо обернулся и быстрым движением задвинул Мико себе за спину.

– Доброй ночи, Хандаку, – сказал он, и Мико увидела ещё одного Шинокаге. Он бесшумно появился из тени.

– Ты не ответил, – проворчал Хандаку, приближаясь. – Что с твоей маской? И кто это у тебя за…

Он не договорил. Ханзо сорвался с места. Мико не успела понять, что произошло. Что-то блеснуло, на белые сёдзи брызнула кровь. Кто-то захрипел, и на пол упало тело, кровь рывками выливалась на доски из обрубка шеи. Ханзо стоял над трупом и держал в руке отрезанную голову. В другой он сжимал нож.

Стряхнув с лезвия кровь, Ханзо вернул его в маску убитого Шинокаге и бросил голову на пол.

– Идём. Быстро, – скомандовал он и зашагал прочь. В сторону коридора, из которого они пришли. По дороге, которую указала Кёко.

Мико практически бежала следом, чтобы успевать за его широкими шагами. Она уже не заботилась о шуме. Не потому что перестала бояться, а потому, что всё ещё была занята жуткой картиной, развернувшейся перед ней. Ханзо не сомневался ни мгновения, прежде чем убить своего собрата. Отрезал ему голову так легко, будто… будто это ничего не значило. Мико с таким же равнодушием потрошила рыбу. Есть существа страшнее ёкаев – и Ханзо был одним из них. Успокаивало одно: её смерть в его задачи не входила, потому что иначе Мико была бы уже мертва.

Ханзо вывел её из замка, и вскоре они оказались у конюшен.

– Умеешь? – спросил он, выводя из денника огромного вороного жеребца под стать себе.

Мико неуверенно кивнула.

– Если не галопом…

– Значит, поедем на одном. – Ханзо забросил на коня седло.

– Нет! Я… справлюсь сама. – Мико прошибло холодным потом от одной мысли, что он будет так близко.

Ханзо остановился и внимательно посмотрел на Мико. Его золотые глаза блестели, ловя лунный свет. Ей казалось, что он сейчас просто молча схватит её и забросит на своего коня.

– Хорошо, – в итоге сказал он, возвращаясь к ремням на седле. – Бери любого.

Она выбрала ближайшую гнедую кобылу, невысокую, чтобы суметь забраться, и покладистую на вид. Разобравшись со своим жеребцом, Ханзо помог Мико оседлать лошадь. Пришлось развязать пояс и распахнуть кимоно, чтобы усидеть верхом. Мико должна была бы стыдиться своего вида, но сейчас это заботило её мало, – она не спускала насторожённых глаз с Ханзо. Нижнюю часть маски он так и не снял, отчего казалось, что лицо его застыло в страшном оскале. Мико уже поняла, что говорил Ханзо мало и только по делу, будто слова были ему чужды. И эта немногословность навевала ещё больший страх, подчёркивая его непредсказуемость и опасность.

Ворота, к которым они подъехали, оказались открыты, будто кто-то оставил их специально. И Мико даже догадалась кто, заметив у створки тело со стрелой в груди. Сколько же трупов сегодня они оставили за собой?

Лошадь мчалась по ночным улицам, чтобы поспеть за вороным конём и заодно – скинуть наездницу. Мико вцепилась в поводья и безуспешно пыталась обхватить лошадиные бока ногами – её нещадно подбрасывало и било о деревянное седло, угрожая смять позвоночник. Стремена – две плоские платформы – не помогали сохранить равновесие. Несколько раз Мико пыталась на них встать, чтобы прекратить жуткую тряску и поберечь напрочь отбитый зад, но быстро падала обратно в седло. Она уже пожалела, что отказалась от предложения Ханзо ехать вместе, но менять решение было поздно, поэтому Мико просто молилась о том, чтобы не свернуть шею в этой скачке.

Город спал, за ними никто не гнался, но Мико понимала, что это вопрос времени. Как только кому-то попадётся на глаза один из трупов – обязательно поднимут тревогу. А ещё это значило, что о мире между людьми и ёкаями можно забыть. Никто не знал, что Мико и Райдэна приговорили к смерти без причины, а вот трупы стражников во дворце остались настоящие – про трупы узнают все. И, разумеется, в этом обвинят ёкаев. И им нечего будет сказать в свою защиту.

Мико мотнула головой. Её это не должно заботить. Её задача – снять печати с острова и разрушить уютный мирок Акиры. Она будет только рада, если этот мир сгорит дотла. И Акира вместе с ним.

Когда они промчались сквозь распахнутые ворота, Мико увидела три маленькие фигуры в тени деревьев. Ханзо направил своего коня к ним, её лошадь рванула следом, а когда резко остановилась, Мико чуть не вылетела из седла, но успела обхватить лошадиную шею, поэтому только копнула носом гриву.

– Беглянка! – К кобыле подлетел Райдэн и стащил Мико на землю. – Ты меня до ужаса…

Он замолчал, увидев Ханзо, отступил на шаг и постарался прикрыть Мико рукой, но она ловко вывернулась.

– Это Ханзо, – выступил вперёд Хидэо. – Он мой страж. Вам нет причин его бояться.

– Он демон. – Райдэн резко обернулся к принцу.

– И он безоговорочно подчиняется моим приказам, – Хидэо ласково улыбнулся Шинокаге. – Что с твоей маской?

Ханзо посмотрел на Мико.

– Сломалась. – Он поправил нижнюю часть маски, будто проверяя, достаточно ли крепко она сидит. Снимать её совсем он, похоже, не собирался. Его взгляд вернулся к принцу. – Я убил Хандаку. Скоро поднимут тревогу.

– Значит, надо быстрее убираться, – подала голос Кёко. – Узнала, что хотела?

Мико кивнула, привязывая к поясу свой меч. Райдэн сумел отыскать их оружие и свой веер. А вот одежды не нашлось, пришлось остаться в той, что подарил Акайо.

– Расскажу по дороге. – Мико хлопнула по ножнам, готовая отправляться в путь.

Императорская конюшня обеднела на три лошади. Райдэн выбрался из дворца с помощью веера, поэтому коней пришлось перераспределить. Мико так и осталась на своей гнедой кобыле, Райдэну достался конь соловой масти, на котором уехал из дворца Хидэо. У Кёко был свой – белый конь без имени, но на котором она путешествовала уже долгие годы, а Хидэо делил с Ханзо вороного жеребца. Самостоятельно сидеть в седле Хидэо не мог дольше пары часов, поэтому помощь Ханзо была ему необходима.

Они двигались на север, к бреши, о которой знала Кёко и которая позволила бы им всем вернуться в земли Истока. Веера Райдэна не хватило бы, чтобы пронести каждого над океаном. Путь растянулся почти на неделю. Они старались избегать больших дорог и часто останавливались, чтобы Хидэо мог полежать и отдохнуть. Ночевать приходилось в лесу и есть то, что добудет своим луком Кёко. К концу путешествия одежда Мико превратилась в вонючее, покрытое пылью тряпьё, и мечтала она лишь об одном – поскорее искупаться.

– А-а-а! Скорее бы добраться до приличного онсэна, – протянула Кёко, разминая затёкшую спину после долгой езды верхом. – От меня воняет, как от борова.

Они остановились на опушке леса, чтобы устроиться на ночь. Пока Райдэн занимался костром, Кёко с Мико вычищали лошадей, Хидэо отдыхал, прислонившись к дереву, а Ханзо тенью стоял за спиной принца.

– Эй, ты! – не церемонясь крикнула ему Кёко, сняла со своего коня походный котелок и бросила в Ханзо. Демон ловко его поймал и вопросительно уставился на Кёко. – Не стой без дела. Сходи за водой. Слышишь? – Она постучала себя указательным пальцем по уху. – Река шумит.

Ханзо не ответил, покосился на Хидэо, и только после того как принц благосклонно кивнул, развернулся и бесшумно растворился в чаще.

– Как так получилось, что на службе у императора завелись демоны? – задал Райдэн вопрос, который последние несколько дней у всех вертелся на языке. – Они же все заперты в Бездне.

Хидэо смущённо улыбнулся.

– Это тайна, которой не знаю даже я. Пока что. Об их происхождении знают только император и несколько доверенных лиц. Шинокаге были при дворе, сколько я себя помню. Ханзо или сам не знает, или просто отказывается мне рассказывать, сколько бы я ни спрашивал. Но как только я взойду на престол, меня посвятят в их тайну, и Шинокаге присягнут мне на верность. Только боюсь, тогда уже я не смогу поделиться секретом с вами. Но Ханзо… хороший.

Мико вспомнила, как быстро и безжалостно он отрезал голову своему собрату, и невольно сглотнула.

– Он демон, – напомнил Райдэн и взмахнул веером, помогая костру разгореться. – Демоны не бывают хорошими.

– Разве не то же самое говорят о ёкаях? – улыбнулся Хидэо. – Ханзо подарили мне на пятнадцатилетие, и за следующие пятнадцать лет он ни разу не дал мне повода усомниться в своей верности. Да, он… другой, совсем не похож на человека, ему чужды наши страсти и слабости, но он никогда не причинит вреда тому, кому служит, как и другие Шинокаге. Также это не значит, что в Бездне не заперты кровожадные демоны, не способные на любовь и верность, которые убьют любого, кто попадётся им на пути. Но если мы будем делить народы на хорошие и плохие, не глядя в глаза и в сердце тем, с кем имеем дело, то мир никогда не придёт на наши земли. Разве не с этой мыслью ты пришёл на порог моего дворца, тэнгу?

Райдэн хмыкнул, но кивнул:

– Справедливо.

– У меня всё равно от него мурашки по коже. – Кёко бросила на землю седло. – И этот запах… Я годами мучилась, пытаясь понять, почему он так странно пахнет. Мог бы и сказать мне, кто тебе служит.

– Прости, Кёко. Ты не спрашивала, а я не думал, что это важно. Ханзо – это просто Ханзо, мне всё равно, как он выглядит и какая кровь течёт в его жилах.

Мико посмотрела в искренние, широко распахнутые глаза Хидэо и впервые за время их знакомства подумала о том, что из него, возможно, выйдет хороший правитель. Правитель с открытым сердцем, способный на великие поступки не из большой силы, но из большой любви.

– А ты могла бы сказать нам, что твоя пара – наследный принц. Пробраться во дворец тогда было бы гораздо проще, знаешь ли, – шутливо укорил Райдэн.

– О таком не болтают, знаешь ли, – передразнила его Кёко и села поближе к огню. – Да и кто ж знал, что вам приспичит лезть во дворец.

– Всё равно ничего не вышло. – Мико опустилась рядом. – Мы разозлили императора и почти развязали войну.

– Войны не будет, – уверенно ответил Хидэо. – Я верну своё право на престол и сделаю всё, чтобы этого не допустить. Люди и ёкаи могут жить в мире, и мы с Кёко тому доказательство. Отец просто слеп, и не увидит это. Он не понимает, что в конце концов все только выиграют от этого объединения. Ёкаи получат новую жизнь, а люди – магию, которой сами себя лишили. Разделение же делает нас слабыми и уязвимыми. Всех нас. Но скоро всё изменится. Мы сможем это изменить.

Вернулся Ханзо и молча поставил полный воды котелок на огонь. На остриё его нагинаты были нанизаны три большие серебристые рыбины.

– О, мне не придётся сегодня охотиться! – воскликнула Кёко и радостно хлопнула в ладоши. – Спасибо, Ханзо!

Ханзо не ответил, перевернул нагинату, стряхнул рыбу на траву, и оружие исчезло.

Ни Хидэо, ни Ханзо дел с сырой рыбой не имели, поэтому готовкой занялись Кёко, Мико и Райдэн. Хидэо подбадривал их игрой на флейте, а Ханзо сидел чуть поодаль и наблюдал.

– Вы очень красиво играете, принц, – сказала Мико, быстрым и привычным движением ножа выпуская рыбе кишки.

Хидэо отнял от губ флейту, улыбнулся и повертел инструмент в руках, будто припоминая что-то.

– Меня научила сестра, и эту флейту тоже она мне подарила. Сацуки играет прекраснее всех, кого мне доводилось слышать. Ещё лучше она поёт. – Он печально вздохнул. – Жаль, что пришлось её оставить. Думаю, ей бы понравились земли Истока.

– Она справится, – сказала Кёко, с ног до головы покрытая блестящей чешуёй, и шмыгнула носом. – Ты всё равно не можешь вечно её защищать от Такаюки.

– Защищать? – спросила Мико.

– Сацуки родила наложница, – пояснил Хидэо. – Она дочь нашего отца и по закону полноправный член императорской семьи, но Такаюки так не считает и любит… упрекать её за это. Уж не знаю, за что он так её невзлюбил, возможно, за своеволие и смелость. В отличие от нас с братом, Сацуки не боится перечить императору. – Хидэо рассмеялся. – Иногда мне даже кажется, что из нас троих она была бы лучшим правителем.

– Она и правда замечательная, – кивнула Кёко. – В ней дремлет сила воина, а люди видят только её красивое лицо и заставляют танцевать, себе на радость. И все считают, что так и должно быть, даже она сама.

– У каждого из нас своё предназначение, – мягко возразил Хидэо. – Сацуки предстоит стать женой благородного человека и заботливой матерью его детей. Она это понимает.

Кёко фыркнула и забросила в котелок очищенные куски рыбы.

– Иногда ты говоришь как непроходимый болван, Хидэо.

– Разве я не прав? – удивился он. – Ты тоже однажды станешь матерью и женой.

– Только если сама этого захочу! – пылко ответила она.

– Пока ты свободная волчица, ёкай, – сдержанно сказал Хидэо. – Но когда ты станешь императрицей, у тебя появятся некоторые обязательства…

– Я не говорила, что хочу стать императрицей. Вот уж! Сидеть во дворце и рожать тебе детей? Такая жизнь не по мне.

Хидэо покраснел, нахмурился и поджал губы. Слова Кёко его явно задели.

– Да и взгляни на себя, – продолжала Кёко. – Спутался с волчицей, бросил невесту, пошёл против воли отца, но всё ещё болтаешь о каком-то предназначении своей сестры.

Хидэо открыл было рот, чтобы ответить, но остановился и задумался, а Мико с Райдэном, молча наблюдавшие за их внезапной перепалкой, переглянулись. Райдэна происходящее забавляло, он помешивал суп и ухмылялся. Мико же чувствовала себя неловко, поэтому изо всех сил делала вид, что очень занята чисткой нагаймо [51], которую они раздобыли в деревне по дороге.

– Может быть, ты и права, – наконец сказал Хидэо, смягчаясь. – Мне есть над чем подумать.

– Это точно, – буркнула Кёко, но беззлобно.

Они были такими разными. Пылкая, острая на язык Кёко, кровью выстелившая им путь побега, и нежный, мягкий, рассудительный Хидэо. Словно пламя и лёд, они казались несовместимыми, но всё же смотрели друг на друга с искренней любовью, которую невозможно было не заметить и не почувствовать.

– Как вы познакомились? – спросила Мико.

Кёко рассмеялась, посмотрела на Хидэо и толкнула его локтем в бок.

– Впервые Сацуки сбежала из дворца, когда ей было десять, – ответил Хидэо. – Не знаю, как няньки её упустили, но я узнал об этом первым. И если бы новость дошла до отца, то казнили бы всех слуг принцессы. Я приказал им молчать и сам отправился на поиски.

– Сацуки перелезла стену по сосне, ловкая девчонка, – подхватила Кёко.

– Я грозился срубить эту сосну, если она сбежит снова, но Сацуки мне не верила, и сбегала ещё не раз, когда стала старше, – вздохнул Хидэо, а Мико вспомнила, как сама примерялась к сосне во дворце – с неё открывался отличный путь на ближайшую крышу за стеной. – В тот раз она добралась до рынка.

– Съела пол-лавки сладостей, пока хозяин отвлёкся, и отказывалась платить, – продолжила Кёко. – Я долго размышляла, подойти или посмотреть, как торговец будет выбивать из неё дурь. Она тогда кричала, что не должна ни за что платить, потому что и лавка, и торговец принадлежат ей. – Кёко покачала головой и закатила глаза. – В итоге мой кошель полегчал, а девчонка как-то уговорила меня купить ей ещё и лапши с мясом. Сказала, что за мою щедрость император сохранит мне жизнь. А потом увязалась за мной, требуя, чтобы я дала ей пострелять из лука. Не знаю, почему я не прогнала её. Сацуки… показалась мне забавной.

– Я нашёл их на берегу реки. Сацуки не могла толком удержать лук, не говоря уже о том, чтобы натянуть тетиву, но упорно пыталась стрелять по деревьям. Я попытался увести её домой, но она стала плакать и кричать, что не знает меня.

– Я чуть его не застрелила, – хихикнула Кёко. – Мерзкого похитителя детей. Но Сацуки меня остановила, вовремя решила признаться, что Хидэо её брат.

– То есть это не была любовь с первого взгляда? – осторожно спросила Мико. – Аки… Я слышала, что ёкаям нужен всего один взгляд, чтобы полюбить.

– Некоторым, – пожала плечами Кёко и смутилась, пряча глаза. – Я Хидэо полюбила не сразу.

– Чего нельзя сказать обо мне, – засмеялся принц. – С тех пор уже я стал сбегать из дворца, чтобы увидеться с Кёко.

– И как же ты поняла? – тихо спросила Мико. – Что любишь его.

– Однажды я обратилась перед Хидэо в волчицу. – Кёко запнулась и посмотрела на принца, он в ответ нежно улыбнулся. – И он не испугался. – Она шумно выдохнула и повернулась к Мико. – Не знаю, что тогда переменилось во мне, и можно ли это вообще объяснить, но то, как он смотрел на меня… Я поняла только, что в этот миг между нами всё изменилось и уже никогда не станет по-прежнему.

Мико украдкой взглянула на Райдэна. Он разливал по бамбуковым пиалам суп, серьёзный, будто выполнял важнейшее дело в жизни, и, кажется, совсем не слушал разговор. Мико вернула взгляд к Хидэо.

– Вы правда совсем её не испугались? – спросила она.

– Мне было всё равно. Я уже любил её.