Глаза госпожи Кацуми смотрели строго и надменно. Она даже не пыталась сделать вид, что находиться в обществе Мико ей приятно или интересно, хоть и вела себя безукоризненно вежливо. Впрочем, возможно, дело было вовсе не в Мико, а в том, что тысячелетняя кицунэ была вынуждена возиться с неразумным ребёнком, который умрёт раньше, чем она успеет моргнуть.

– Танец кагура – важная часть обряда, без которой заклинание выйдет неполным, – говорила она, обводя взглядом просторный зал, устланный отполированными до блеска досками. Золотые глаза её поблёскивали, запирая в себе полуденное солнце.

За её спиной сидела пара ёкаев, похожих будто две капли воды. Один играл на флейте, а другой пел, и оба они синхронно качали головами с острыми рожками и бровями-точками и помахивали тонкими белыми хвостами с серыми кисточками.

Мико подняла руку с кагура сузу – маленьким посохом, увенчанным двенадцатью золотыми бубенчиками. Длинные ленты, прикреплённые к его основанию, взметнулись следом. Мико их подхватила, повернулась, наклонив голову, и слегка присела, повторяя заученные движения. Руки и спина болели от долгих повторов одних и тех же поз, ещё не заживший бок безостановочно ныл, ноги дрожали от усталости. Госпожа Кацуми прибыла в замок Акиры на рассвете, и с тех пор они без перерыва разучивали танец. Кагура был призван очистить пространство и позволить заклинанию развернуться в полную силу, призвав дремлющий в Мико дух божественной принцессы Эйко. При очередном повороте Мико умудрилась споткнуться о собственные хакама. Она не упала, но бубенцы жалобно звякнули.

Госпожа Кацуми неодобрительно цыкнула, похоже, теряя терпение. Взмахнула рукой, останавливая музыку.

– Угораздило же принцессу Эйко переродиться в такой никчёмной девчонке, – шепнул один музыкант другому, и оба они противно захихикали, прикрыв лица рукавами.

Мико стиснула зубы. Госпожа Кацуми сделала вид, что не услышала их слов.

– Готов поспорить, господину Акире приходится напиваться, прежде чем прикоснуться к ней, – зашуршал второй музыкант. – С таким-то лицом…

В следующий миг зал сотряс вскрик боли, зазвенели бубенчики, и музыкант завалился на спину. Это Мико со всей силы швырнула в него кагура сузу, угодив точно по рогатой голове. Его близнец выронил флейту, испуганно уставился на Мико и отполз в сторону, словно опасаясь, что она сейчас швырнёт что-то ещё или, чего доброго, набросится на него сама. Мико, может быть, и бросилась бы, если бы не острый взгляд госпожи Кацуми. Он буквально пригвоздил Мико к месту. Захотелось съёжиться, вжав голову в плечи, и сделаться очень маленькой и незаметной, совсем ничтожной, но Мико заставила себя выпрямиться и с вызовом посмотреть на кицунэ.

Алые губы госпожи Кацуми растянулись в довольной усмешке. Она поднялась на ноги, и девять хвостов веером раскрылись за её спиной.

– Может быть, ты чего-то и стоишь, – сказала она, глядя на Мико сверху вниз. – На сегодня достаточно.

Сложив руки с острыми когтями на животе, госпожа Кацуми направилась к выходу. Музыканты, спотыкаясь и с опаской косясь на Мико, побежали за ней. Лицо одного было залито голубовато-зелёной кровью. Меткий удар сузу рассёк ему бровь.

Как только дверь за ними закрылась, Мико опустошённо выдохнула и села на пол. От злости у неё дрожали руки, а боль в боку притупилась. Ёкаи говорили так, зная, что Мико их услышит, делали это специально. И госпожа Кацуми явно не собиралась их одёргивать. Почему? Потому что ей всё равно? Потому что правила вежливости запрещают поправлять других? Потому что она хотела проверить Мико? Но в чём тогда была проверка? Дерзнули ли бы низшие ёкаи говорить такие вещи, не будучи уверенными, что за это не последует никакого наказания? Кацуми выглядела страшно, внушала трепет одним своим взглядом, и – Мико была уверена – в гневе была ещё страшнее.

«Какие они все странные», – подумала Мико, поднимаясь с пола.

В столовой её уже ждал обед. Акиры снова не было в замке, поэтому накрыт был только один столик. Это расстроило Мико, сейчас она бы не отказалась от компании доброго и нежного цуру, который утешил бы её уже одной только улыбкой.

Мико села за столик и открыла крышку ближайшей пиалы. Нос защекотал приятный запах свежего свиного супа, и желудок тут же требовательно заворчал. Из-за визита госпожи Кацуми Мико пропустила завтрак. Рыба и рис исчезли с тарелок раньше, чем она успела почувствовать их вкус, суп отправился следом, но Мико всё равно осталась голодной.

В замке было тихо. В последние дни Акира всё реже появлялся, посвящая почти всё своё время подготовке к празднику. Иногда он посреди ночи заходил в комнату Мико, она просыпалась от его прохладного прикосновения к её лбу, но исчезал цуру прежде, чем она успевала открыть глаза. И сейчас, когда Мико зашла в свою комнату, ей показалось, что она увидела, как за ширмой у окна соткалась тень Акиры, но это был не он.

Из-за ширмы вышел Райдэн.

«Он что, влез в окно?» – подумала Мико.

– Я летел, так что в окно было быстрее, – Райдэн будто прочитал её мысли и продемонстрировал сложенный веер. – Заглянул проверить, как твоё самочувствие.

Чёрные глаза цепким взглядом пробежались по Мико с ног до головы.

– Со мной всё в порядке. – Она отвернулась. – Уходи.

Райдэн хмыкнул, наклонился и выудил из-за ширмы юкату с пятнами крови. Кимоно с прогулки с Акирой – Мико спрятала его под горой подушек за ширмой, надеясь тайком отстирать пятна, но забыла. Как Райдэн его нашёл?

– Это ты называешь в порядке? – Он тряхнул юкату. – Вся комната провоняла твоей кровью. Это не шутки, Мико.

– Почему тебя это вообще волнует? – огрызнулась она. – Ну, умру и умру. Тебе-то что?

Райдэн замер, и лицо его исказило непонятное выражение. Сомнение? Сожаление? Вина? Мико не могла найти определение тому, что видела. Райдэн бросил юкату обратно на пол.

– Раздевайся, я осмотрю твою рану, – скомандовал он.

– Вот ещё! – фыркнула Мико, скрещивая руки на груди. – Что ещё тебе показать, развратник?

– Мико, это не шутки, – повторил Райдэн без тени улыбки. – Ты можешь умереть. Поверь, твоё обнажённое тело меня мало интересует.

У Мико от его серьёзного взгляда пробежала лёгкая дрожь по спине, а сердце забилось быстрее, подгоняя кровь к щекам, но она упрямо тряхнула головой, хмурясь.

– Ты так беспокоишься, потому что если я умру, некому будет участвовать в твоих коварных планах?

Райдэн вздохнул и вскинул руки, будто Мико поймала его с поличным.

– Вроде того, – кивнул он, не отрывая от неё глаз. – А теперь, когда мы прояснили этот момент, ты позволишь мне взглянуть на рану?

– Сначала скажи, что ты задумал.

– Великая Богиня, что за упрямая девчонка! – всплеснул руками Райдэн.

– Ты хочешь навредить Акире? – Мико сделала широкий шаг ему навстречу. – Это как-то связано с тем, что тебя изгнали с горы Хого? Или с твоими крыльями?

Райдэн скрипнул зубами.

– Я не собираюсь вредить твоему драгоценному Акире, – процедил он. – Больше я тебе ничего не скажу. Или солгу, а ты всё равно не узнаешь правды. Так что, будь добра, хватит угрожать мне своей смертью и дай убедиться, что с тобой всё в порядке.

Он плюхнулся на татами, скрестив ноги, и жестом пригласил Мико сесть напротив. Потоптавшись на месте, она всё же послушалась и опустилась в сейдза. Бок, как назло, начал болеть сильнее.

Райдэн терпеливо ждал, не мигая наблюдая за каждым движением Мико чёрными как бездна глазами. Медленно, стараясь унять непонятно откуда возникшее волнение, Мико потянула шнурок на кимоно и взялась за воротник. Сердце тут же гулко забилось в рёбра, будто хотело освободиться из заточения и сбежать.

Кимоно распахнулось, и Мико с трудом сдержала взволнованный вздох. Щёки мгновенно вспыхнули, сделавшись такими горячими, что заслезились глаза. Руки задрожали, поддевая край повязки, влажной от пота и крови. Райдэн не отводил от Мико глаз. Они не выражали ничего, кроме спокойствия и сосредоточенности, и отчего-то это заставляло Мико смущаться ещё больше и дышать тяжелее, хоть она и старалась это скрыть изо всех сил.

Она ослабила повязку, и та соскользнула, обнажив небольшую упругую грудь. Мико выдохнула и стыдливо прикрылась. Взгляд Райдэна не изменился.

«Что я делаю? Почему я… Почему я вообще согласилась? Я что, хочу, чтобы Райдэн…» – Мико не позволила себе закончить эту мысль, зажмурилась и выгнулась, оперевшись на одну руку, а другой прикрывая грудь, чтобы Райдэн мог осмотреть рану.

Она вздрогнула и покрылась мурашками, когда его прохладные пальцы коснулись кожи.

«Он же не прикасался к тебе, пока меня не было?» – вспыхнули в сознании слова Акиры, и Мико отвернулась, сгорая от стыда. Она отвратительная. Порочная. Лживая. Она не должна была позволять Райдэну прикасаться к себе. Даже смотреть на себя.

– Выглядит гораздо лучше. – Пальцы Райдэна пересчитали рёбра, и тело накрыла пленительная волна дрожи, сердце забилось так быстро, что казалось, вот-вот не выдержит и разорвётся. Дыхание перехватило, и Мико пошатнулась. Райдэн подхватил её за талию. – Прости, я сделал тебе больно?

«Да что происходит, демоны Бездны?!»

– Немного, – соврала Мико, не в силах даже взглянуть на Райдэна. А тот, судя по тону, оставался спокоен.

– То, что всё ещё есть кровь, нехорошо, но гноя и плохого запаха нет. Так что пока ты не умираешь. И, думаю, можно уже воспользоваться мазью, – сказал он абсолютно бесстрастно.

Зашуршал одеждой, зашелестел бумагой, и скоро носа Мико коснулся знакомый аромат трав. Она перевела взгляд на Райдэна, он набрал на палец золотую мазь, которая холодом легла на рану, слегка пощипывая.

– Когда я мазала ею Акиру, – Мико попыталась растворить смущение в разговоре, – его раны исчезли мгновенно. Почему со мной не так?

– Потому что ты человек, – ответил Райдэн, нанося на рану новый слой золота. – Из-за магии в наших телах раны ёкаев и так заживают очень быстро. Мазь помогает магии делать своё дело ещё быстрее. Так как ты смертная, в тебе магии очень мало, мазь вытягивает её как может. Это тоже ускоряет заживление, но выглядит не так впечатляюще, как на нас. – Пальцы, влажные от мази, задержались на рёбрах Мико, отдавая тепло, и Райдэн с сожалением вздохнул. – Раньше я бы мог исцелить тебя за одно мгновение.

– Раньше, когда у тебя были крылья? – осторожно спросила Мико.

Тэнгу снова вздрогнул, будто удивился, что она услышала его слова.

– М? Да. Тогда. – Он кивнул и принялся затягивать повязки, хмуро глядя куда-то сквозь Мико.

– А… шрам бы мой мог убрать?

Райдэн вскинул на неё удивлённый взгляд.

– Зачем?

– Чтобы я стала красивой, – дёрнула плечом Мико, чувствуя себя очень глупо.

Райдэн усмехнулся, закрепил края повязки и запахнул её кимоно.

– Ты и так красивая, – сказал он, и в глазах его появился озорной огонёк.

Мико скривилась. Опять издевается.

Райдэн перехватил длинную прядь её волос и поцеловал.

– Не позволяй никому заставлять тебя сомневаться в этом, – сказал он и взглянул на неё исподлобья.

Мико вспыхнула и схватилась за ворот кимоно. На мгновение ей показалось, что она вновь оказалась совершенно голой, таким откровенным был его взгляд.

– Я не понимаю тебя, – прошептала она. – Совсем.

– Тебе и не нужно меня понимать. Мы оба здесь не за этим. – Райдэн подмигнул, поднялся на ноги и вышел, не обернувшись.

Мико обхватила горячее лицо ладонями и затрясла головой, сетуя на собственную глупость. Он лжец. Он играет с ней, как кошка с мышкой, а она ведётся на его игры. Нельзя забывать об этом. Надо разгадать, что он задумал. Переиграть. Мико кивнула сама себе. Что бы Райдэн ни задумал, она не позволит ему использовать себя. Что бы он ни задумал, она его остановит.