Тяжёлые каменные своды были неярко освещены огнями немногочисленных факелов. Стояла абсолютная подземная тишина, причём здесь она была гнетущей в отличие от пространства с озером Алёши. А потому напряжение сразу скрутило Димана, заставив его мобилизоваться по максимуму. Он внимательно огляделся, ничего подозрительного, сверхъестественного не обнаружил. Лишь красное зарево указывало ему путь вперёд.

– Хорошо стоим, – он посмотрел на свои босые ноженьки и поинтересовался: – Ну, какая из вас проявит инициативу первой?

Левая оказалась бойче.

– Блин, плохой знак. Вечно ты, правая, тележишься. Ладно, фиг с тобой, с левой так с левой. Вот что значит армейская муштра, её хрен програжданишь, на века закалка, ух! Если чертей бояться, выходит, в ад не спускаться? Но, не повидав ад, как оценишь рай? Диман, да ты прям Крылов: что ни слово, то крылатый перл, глядишь, так и баснями запоёшь.

В полусумраке он продвигался вглубь подземелья, отблески зарева были где-то впереди. Он был внимателен и осторожен, как мог, старался быть готовым к любой неожиданности. Однако, одного старания оказалось маловато…

Чёрная тень беззвучно мелькнула слева. Всё произошло столь стремительно, что Дима даже не успел ойкнуть. Его лишь качнуло, ноги чуть подогнулись, но он устоял. Тот, кто запрыгнул ему сзади на спину, весил не менее центнера. Цепкие и крепкие, словно дерево, лапы с огромными, облезлыми когтями обхватили его шею и мёртвой хваткой впились в грудь; ноги с копытами тугим обручем сдавили пояс.

– Ну, что, члвк, покатаемся? – чёрная поганая морда с маленькими зловещими красными глазками, большим подвижным поросячьим рылом, оскалившись, с левой стороны заглянула Диману в лицо и со зловонием выдохнула: – Чего встал, как сивый мерин, Иван? Вези меня, извозчик, вперёд, ко мне домой, и если упадёшь, не ссы, шманать не буду. Трогай, Иван, моя страна инквизиции ждёт тебя. Сезон охоты на мёртвые души в разгаре. Но! Пошёл! – Бес хлёстко стеганул по ногам Дмитрия своим длинным хвостом.

Человек попробовал отодрать от себя мерзкие лапы, это ему не удалось. Тогда он схватил нечистого за хвост, но хвостяра упруго вырвался и стал пороть Диму по всему телу. Чёрт словно прирос к человеку. Не помогали ни стены, ни камни, о которые Дима в остервенении бил погань. Наконец силы оставили человека, и он рухнул.

– Устал, Иван? Я же сказал, что тебе придётся покатать меня. Лучше бы экономил силёнки. Теперь я за тебя и ломаного гроша не дам. Видишь впереди зарево? Мне, чёрту, чертовски осточертело быть на этой стороне, рядом с этим гадом, Алёшей, чёрт бы его побрал. Сейчас ты меня доставишь к огненной реке и перевезёшь на другой берег. Если, конечно, духу и сил хватит. А упадёшь и не встанешь или обратку включишь, повернёшь назад, все испытания для тебя враз закончатся. Ты станешь нашим, мёртвой душой, брателлой, так как путь, который сам же выбрал, тобой будет не пройден. Не осилишь путь, значит, слаб телом и духом. Слабых духом к свету не допускают, дорога в рай для таких заказана, поверь мне на слово. Нам же во тьму нужны всякие, мы в свою обитель принимаем любое ничтожество и падаль. А уж тебя у нас ждут особенно, за тобой столько должков и грешков перед нами, что во век не отмолишь, – чертила говорил всё это задушевным тоном, приблизив своё рыло к самому уху Димы.

Диман отдышался, силы возвращались к нему. Изины слова: «Ты победишь», помогли ему, превозмогая боль, подняться.

– В следующий раз, если явишься, почисти зубы, рогатый. Сейчас же заткнись, рано петь сатанинские молитвы, я достаточно наслушался лжи и гнили от твоих чёрных собратьев и знаю, кто отец лжи. Так и быть, ради тебя стану не извозчиком, но верблюдом, и пройду путь, а ты сдохнешь, – Дмитрий плюнул в рожу демону и пошёл.

Зарево приближалось. Чем ближе Дима подходил к нему, тем жарче становилось. Он остановился перед рекой с раскалёнными докрасна углями, жар был нестерпимым. Противоположный берег с трудом просматривался сквозь огненное марево.

Страх и ступор подступили к человеку вплотную, но не вошли в него, Диман ни шагу не отступил. И всё-таки червь сомнения подполз к человеку с бесом за спиной и шепнул:

– Сможешь ли шагнуть? Сможешь ли пройти? Сможешь ли претерпеть боль и страх?

– Господи, ноша моя тяжела… Как побороть страх свой?.. Где взять силы?

Ответ не заставил себя ждать, голос Странника тихо произнёс:

– Дмитрий, я знаю, что в памяти, душе твоей, навеки вписаны слова молитвы, Символ Веры, прочти молитву всю. Она сильна и всепобеждающа. Прочти, и всё сбудется, всё преодолеется, всё превозможется. Для духа твоего с благословением Господа нет ничего невозможного. Всё, что нам даётся, всё нам по силам, ничего не даётся сверх сил. Просто произнеси и шагни…

И молвил тогда человек:

– «Верую во единого Бога Отца,

Вседержителя, Творца небу и земли,

видимым же всем и невидимым.

И во единаго Господа Иисуса Христа,

Сына Божия, Единороднаго,

Иже от Отца рожденнаго прежде всех век;

Света от Света, Бога истинна от

Бога истинна, рождена,

несотворенна, единосущна Отцу,

Имже вся быша.

Нас ради человек и нашего ради

спасения сшедшего с небес и

воплотившагося от Духа Свята и

Марии Девы, и вочеловечшася.

Распятаго же за ны при Понтийстем

Пилате, и страдавша и погребенна.

И воскресшаго в третий день по Писанием.

И восшедшаго на небеса, и седяща одесную Отца.

И паки грядущаго со славою судити

живым и мертвым, Егоже Царствию

не будет конца.

И в Духа Святаго, Господа

Животворящаго, Иже от Отца

исходящаго, Иже с Отцом и Сыном

спокланяема и сславима,

глаголавшаго пророки.

Во едину Святую, соборную и

Апостольскую Церковь.

Исповедую едино крещение во

оставление грехов.

Чаю воскресения мертвых, и жизни

будащаго века.

Аминь».

Человек шагнул в пекло. Боль, боль, боль и запах горения плоти захлестнули всё естество, и он заорал. Он шёл и орал, орал и шёл… Он вновь, как тогда на Голгофе, потерял чувство пространства и времени. Он ничего не видел, кроме креста и распятого на нём Изи. Крест был впереди него, крест звал его, крест вёл его… Мир с креста был мостом через это адское пекло. Чем дальше шёл Дмитрий, тем всё более ослабевала хватка демона за спиной. И вот пришёл берег к его ногам, боль не ушла и вопила димановской глоткой что было мочи. Чёрт спрыгнул со спины и попытался бежать, но его хвост, намотанный на руку человека, был надёжным арканом. Продолжая истошно горланить и волочить за собой чёрную погань, Диман приближался к небольшому прозрачному озерцу. И вот он вошёл в него. И, о, чудо! Едва обожжённые ноги коснулись воды, боль стала улетучиваться, словно перекись водорода, «испаряясь» с каждой секундой. Он по инерции ещё немного поорал, пока не осознал, что ор абсолютно беспочвенен – «почва», в смысле, боль безвозвратно ушла. Пришло сознание и чистота мыслей. Чертила тем временем, упёршись всеми четырьмя конечностями, пытался вырваться. Но сейчас всё поменялось местами: Дмитрий обладал несокрушимой силой, бес был бессилен, жалок и ничтожен.

– Что, рогатый, пытаешься сбежать? А где же твоя бравурность и прыть? Поди ж ты, как распинался про силу духа и дорогу в рай. Это тебе она заказана во веки веков. У тебя и таких, как ты, одна дорога – дорога в ад. Я тебя туда сейчас и отправлю, но прежде «причащу» и «окрещу». Подь сюда, ганс.

Дима залихватски, с молодецкой удалью дёрнул за поганый хвост, и чертила, аки раскаряка, машущая чёрными клешнями, бухнулся в чудодейственное озерцо, ушёл под воду и тотчас вышел из-под неё в виде огромного выхлопного булька.

– Сдох, демон. Надо признать твоя кончина была покрасивше тех, что сгинули там, на Голгофе. Они, пожалуй, тебе ещё позавидуют.

И здесь Дмитрий вспомнил странные слова, сказанные Странником: «Словно для тебя было написано Николаем Васильевичем: «тому не надо ходить к чёрту, у кого чёрт за спиной». Странник с Гоголем, видать, знали и про этого чёрта за спиной.

Дима поднял ногу, ни малейшего намёка на ожог не было, словно и не было того раскалённого огнива, через которое он пропёр с чертом на спине. Получается, зря вопил истошно на всю вселенную?! Стало даже немного неловко, да что там неловко, стыдно за себя.

– Да, ладно, что уж там. Ну, поорал, с кем не бывает. Никого же не разбудил, не потревожил?..

Он немного, но от души вновь поплавал и вышел на берег. Разделся, отжал одежду и только тут обратил внимание на то, что белые штаны от Странника вообще не имели никаких следов горения.

– Может, огнеупорные какие? Заговорённые дедом? А может, и пекла адова не было? А зачем тогда, внатуре, орал благим матом? – Диману стало казаться, что «шарики за ролики заскочили» или «шарики за бебики заехали», в общем, «поехал» он что ли?

Но чудодейственная озёрная водица вмиг исцелила и головушку Дмитрия, а потому он уже трезво и логично спросил:

– Где здесь у вас третья дверь.

– Я здесь, – ответила небольшая, неприметная дверка, притаившаяся в десятке метров от него в ближайшей стене.

Он подошёл, открыл, шагнул, дверь захлопнулась…