«Усталость забыта,

Колышется чад,

И снова копыта,

Как сердце звучат.

И нет нам покоя,

Гори, но живи!

Погоня, погоня,

Погоня, погоня

В горячей крови…»

Прав Роберт Рождественский: в вечной погоне мы, и там, где вроде время тишины, покоя и мира, и там, где блоковский «покой нам только снится» и «колышется чад», и черти глумливые тихо шипят…

Дмитрий боялся одного – вот сейчас кот с бесом скроются за поворотом, и тогда ищи-свищи, вновь поиски Счастья, открывания дверей, встречи с новыми монстрами… Но до поворота два врага не добежали. Чёрт резко свернул и проскочил в открытую дверь, белый за ним. Ребята сходу также вломились в дверной проём, сбили какого-то человека с подносом. Тот упал, с его головы слетела шляпа, но человек быстро водрузил её на место. Блюда с подноса с грохотом и звоном полетели в разные стороны. Картина, которая предстала перед друзьями, заставила их очумело замереть в ступоре.

Просторный, необъятный зал, явно пропитанный античным колоритом, с колоннами, картинами и подсвечниками на стенах, был погружён в полумрак. Огромный, длинный стол посреди зала буквально ломился от неисчислимого количества блюд и закусок. Вина и напитки красного, бордового цветов отливались на скатерти матово кровавым оттенком. За всем этим великолепием на тяжёлых стульях с высокими резными спинками сидели не менее двух сотен человек. Женщины, в ярких вечерних платьях, были собраны словно с лучших подиумов мира. Мужчины, в чёрных смокингах, можно сказать, отражали эталон голливудской красоты, они почти гармонировали с женским изяществом и шиком. Но это «почти» резко било по глазам и вызывало, по меньшей мере, недоумение – мужская половина была вся поголовно в чёрных одинаковых шляпах. Влетевшие в столь странное великолепие с изумлением и с некоторой долей нелепости уставились на это странное яркое торжество.

– Ничего себе! – Изя первым пришёл в себя и судорожным движением сглотнул слюну.

В зале воцарилась гробовая тишина, в которой был слышен лишь треск горящих у стен восковых свечей. Но она продлилась недолго. Громкий возглас, словно через микрофон, её прервал:

– Ну, наконец-то! Сколько можно вас ждать?! Мы тут все истомились, измаялись. Где вы пропадали? Всё же остывает. Негоже заставлять себя так долго ждать. Мы уж подумали, что вы нас не уважаете. Чуть было не начали без вас. Ну что, простим на первый раз наших дорогих гостей? – голос принадлежал высоченному, тощему человеку в шляпе, одетому так же, как все мужчины в зале.

– Простим, простим, – послышалось со всех сторон стола.

– Вот видите, вы прощены. У нас умеют прощать. Но больше так никогда не опаздывайте, – задушевно произнёс тощий и, втиснувшись между друзьями, взял их под руки и стал тянуть к столу.

Дима попытался отстраниться и, слегка опешив, пояснил:

– Простите, вы, наверное, нас с кем-то путаете. Мы здесь проездом… Совершенно случайно… Искали своё Счастье, в смысле, кота. У нас просто закончился бензин. И если вы будете так любезны и одолжите или продадите нам топливо, мы будем безмерно вам благодарны.

– Знаем, знаем, мы всё знаем! – почти прокричал тощий и уже более задушевно продолжил: – Но именно вас, дорогой Дмитрий, и вас, премилейший Изя, а также вашего достойнейшего белого кота с чёрным хвостом и удивительным именем Счастье мы вот уже битый час ждём, и никто даже не притронулся ни к одному блюду, не отпил ни глотка вина. А яства на этом столе, поверьте мне, великолепны; приготовлены в лучших мишленовских ресторанах, самыми что ни на есть лучшими мишленовскими поварами. Вина из самых древних французских и немецких подвалов, их ещё Гёте с Фаустом дегустировали. По крайней мере, так Гунька говорит…

– Какой ещё Гунька? – Дмитрий попытался отстраниться от липкого тощего.

– Гунька?.. Не важно, какой, – длинный не отлипал. – Важно то, что мы все вас ждали. С вашей стороны жестоко так заставлять себя ждать. Так что долой все разговоры про бензин. Прошу к нашему столу. Мы и котишке вашему аж три блюда выложили на специальном подносе, даже индюшатину положили; знаем, знаем, любит её ваш усатый; только он, негодник, почему-то ни к одному не притронулся. Наверное, ждёт разрешения хозяина?

Счастье и вправду, проигнорировав предложенные ему угощения, сидело у входных дверей со вздыбленной шерстью и шипело.

– Тем не менее, это какая-то ошибка, – Диме наконец удалось высвободить руку. – Да мы и неголодны вовсе. К тому же нас тётя Рая ждёт. Простите, нам пора.

Но тут его схватил за руку Изя.

– Диман, давай немножко посидим, вправду, есть охота. Как-то неудобно, приглашают всё-таки. Смотри, как все уставились на нас.

– Вот, вот, Изя Львович, вы совершенно правы – никаких отговорок. Тетя Рая подождёт, боярка у неё ещё есть, с полмешка осталось. Сначала нужно хорошенько поесть, а потом уж всё остальное, – с готовностью подхватил тощий. – Кстати, меня зовут Федота, не путать с Фёдором – у нас разные генетика, корни. Оркестр, музыку!

Музыка тут же громко, очень громко, заиграла. Это был Шопен.

– Ещё Шопена здесь не хватало… да ещё с оркестром, – не сдержался Диман.

– Вам не нравится Шопен?

– Нравится, но только не в обед за жратвой и не в виде оркестра с барабанами и трубами.

– В следующий раз учтём, – пообещал Федота и показал: – Это ваши места.

Места оказались во главе стола и даже на возвышении.

– Может, мы сядем куда-нибудь дальше? – с сомнением произнёс Дима.

– Ну, что вы, это именно ваши места, остальные все заняты.

– Здесь три свободных стула, а нас двое, – заметил Изя.

– О! Это место Марфи, но он немного задержится. К столу, к столу! Предлагаю тост за наших дорогих, долгожданных гостей! – Федота поднял невесть откуда взявшийся в руке бокал и стал говорить, как долго и трепетно здесь ждали друзей с котом, но Дмитрий не слушал его.

– Изя, а ведь чёрт забежал сюда…

– Может, это была обезьянка, чёрненькая? – проговорил Изя с набитым ртом, с аппетитом уминая какой-то тушёный окорок.

– Это был самый настоящий бес, с рылом, рогами и хвостом, такой же, что был у меня в квартире, а потом на кладбище. И эта нечисть где-то рядом, я всем нутром её чую, посмотри на Счастливчика…

Но очкарик не слушал друга, он за обе щеки уплетал всё, до чего мог дотянуться и с нескрываемым наслаждением дегустировал разные сорта вин.

– Изя, да прекрати жрать! Ты слышал, что сказал этот болтун? Рядом с нами сядет Марфи – детский фокусник. Сам же говорил, что по нему пожизненное и каторга плачут. Откуда они знают наши имена? Тебя ещё и по отчеству назвал…

– Может, он и есть самый настоящий фокусник, вон как ловко с девчушкой получилось, даже красиво. А имена, ну, знают и знают… Что в этом такого?

– Ты в своём уме? Или на тебя так действуют эти бифштексы с кровью и кислым вином?

– Диман, вино изумительное, вовсе не кислое, мясо не с кровью – медиум прожарка. Ты попробуй, не пожалеешь, – очкастый друг раскраснелся и был, пожалуй, что не свойственно ему, перевозбуждён. – Почему не ешь? Отобедаем, сил наберёмся. Придёт этот Марфи, спросим, как ему удаются такие фокусы. Неужели ты думаешь, что солидный человек будет и взаправду сжигать маленьких девочек?

– С чего ты решил, что он солидный? – удивился Дмитрий.

– А ты посмотри вокруг. Это ли не солидность, не респектабельность? Дим, я тебя не узнаю. Где твоё хладнокровие? Где твой отменный аппетит, в конце концов? Весь изворчался.

К Диме под столом подошёл Счастливчик, потёрся о ноги и запрыгнул на колени.

– Беляш, ты больше не убегай далеко. Чёрт с ними, этими бесами. Есть будешь?

Но белый питомец лишь беззвучно мяукнул и, свернулся клубком на коленях хозяина. Тот погладил его и тихо произнёс:

– Аппетита нет… На тебя это не похоже. Нехорошее чуешь? Я тоже… Ладно, фиг с вами, жрать-таки охота. Что там у нас есть съедобное?

– Во, другое дело! – обрадовался Изя и принялся нахваливать ему вина и закуски.

Оркестр с помощью труб и барабанов продолжал издеваться над славным Шопеном. Однако сидящие за столом будто не замечали этой музыкальной вакханалии, вели себя степенно и чинно. Мужчины ухаживали за женщинами, негромко беседуя друг с другом. И казалось, никто из этой массы трапезничающего народа не обращает никакого внимания на двоих друзей с котом.

– Изя, и всё-таки неспроста всё это, – не унимался Дима. – Здесь что-то странное творится. С какой стати нас все ждали? Откуда этот дылда Федота знает наши имена? Даже про Счастье ведает.

– Они, наверняка, слышали, как мы друг друга называли, и кота кыскали и кликали громко. Вот и решили пригласить к столу. Может, у них праздник какой?

– Да, шабаш в голливудской постановке. Почему все мужики поголовно в шляпах? Ещё бы ушанки надели. Не вяжется это как-то со смокингами, да ещё за столом.

– А ты спроси у Федота… Федоты. Вон он как раз подходит.

– Ну, друзья, как у вас дела? Настроение, аппетит? Вижу, ваша кошка ничего не ест. Приболела? – любезно поинтересовался Федота.

– Здоров он. И он не кошка, а кот.

– Да, да, конечно, Счастье, самое что ни на есть Счастье, – слащаво пропел дылда. – Правда, сейчас каким-то несчастным выглядит…

– Вы почему все в шляпах? – не выдержав, сменил тему Дима.

– А разве они вам мешают? – вопросом на вопрос ответил Федота.

– Не мешают, но как-то странно… эти ваши шляпы за столом, и Шопен с барабанами.

– Нам так удобно. А по поводу странностей. Вся наша жизнь, всё бытие состоят из оных. Не было бы странностей, жизнь была бы уныла, пресна и однообразна. Вы ведь сами не любите однообразие и унылость, Дмитрий. Обожаете разных женщин, много женщин. Любите разнообразную жизнь, а она вся переплетена странностями. Вся наша жизнь – одна сплошная странность. И кто вам сказал, что Шопен не может быть с барабанами? Сам классик?.. А как же его траурный марш, так вами любимый и почитаемый? Ну, да ладно. Вы отдыхайте, наслаждайтесь. Если захотите потанцевать, любая дама к вашим услугам.

– В смысле, любая? – зачем-то спросил Изя.

– В самом прямом, абсолютно любая.

– А вон та блондинка? – не унимался очкарик.

– Вам нравятся блондинки?

– Мне нравится моя жена.

– Да, Тося у вас красивая, а беременная особенно, – с патокой улыбнулся Федота.

– Вы знаете мою жену? – Изя напрягся.

– Нет, что вы. Даже нисколечко… Но вы кушайте, кушайте. Попробуйте вон той икорки, отменная, астраханская…

Вдруг в зале воцарилась тишина, все перестали есть. Двери распахнулись, вошли двое. Мужчины и женщины резко встали, шумно отодвинув стулья. Оркестр замолчал.

– Продолжайте, – сказал один из вошедших и направился в сторону друзей. Все сели, зал вновь негромко загудел. Шопен вернулся, но потише, без барабанов.

– Может, и нам надо было встать? – неуверенно спросил Изя.

Дима не ответил. Он пристально смотрел на одного из вошедших, но не на того, кто сказал «продолжайте», а на второго, в чёрном длиннополом пальто. Диман узнал его. Да и как было не узнать мужика с чёртом на плече. Чёрный тоже не отрывал от него глаз. Мужчины подошли вплотную.

– Будьте здоровы. Меня зовут Марфи, – не церемонясь, начал первый. – Рядом со мной Адзилла, он же наш Главный Исполнитель. Можете не представляться: ты – Дима, ты – Изя, это животное – Счастье.

Марфи сел рядом с Димой и налил себе вина. Адзилла встал у него за спиной.

– Не обращайте внимания на моего Главного Исполнителя, он не пьёт вино, даже хорошее. У него вечный пост, правда, не знаю, какой. А вы пейте, пейте.

– Не скажу, что рад знакомству, но за еду спасибо, – сказал Дмитрий и поднялся. – Изя, пора нам.

– Куда собрались? – вопрос был резким.

– К тёте Рае, – спокойно ответил Дима.

– С чего ты взял, что она вас ждёт? – тон Марфи был насмешлив. – Вы уверены, что сможете выйти отсюда самостоятельно? Кажется, вы это уже пробовали, только как-то тщетно. Или я ошибаюсь?

– Изя, идём, – Дмитрий резко встал и, прижав к себе Счастье, направился к дверям, Изя, суетливо одёргивая брюки, последовал за другом.

Наступила полная тишина. В этой тишине уже у самого выхода их догнал голос Марфи:

– Когда надоест бродить по этажам, добро пожаловать в… к нам, будем с нетерпением ждать вас. Только осторожнее открывайте двери, мало ли кто или что за ними. И глаза, будьте так добры, больше никому не вырывайте. Одного Моракса достаточно. Кстати, Митя, он на тебя дико зол, особенно на твоего Счастливчика, у которого, судя по всему, немало врагов. Даже перед добряком Гансом у него должок. Ужасно драчливое животное. Твоя кошка плохо кончит.

– Ваш чертила сам нарвался, – не смог удержаться Дима и резко бросил:

– Что вам от нас надо?

Марфи усмехнулся и тихо, но внятно ответил:

– Завтра я вас приму, а сейчас идите, отдыхайте, переваривайте… Федота, проводи гостей в номера… если они, конечно, не передумали искать выход…

Федота подошёл к друзьям:

– Прошу за мной.

Диман молча смотрел на Марфи. Изя потянул его за рукав.

– Пойдём. Мы не сможем выбраться отсюда сами, ведь пробовали уже…

– Я тебя предупреждал, члвк! – ударил в спину Димы хриплый голос Адзиллы.

Федота повёл их по длинным коридорам. Поднявшись по винтовой лестнице, проводник открыл одну из дверей.

– Прошу вас, – сказал он, пропуская Диму с котом. – Изя, а вам не сюда.

– Как это «не сюда»?! Мы хотим вместе, – добрый еврей засуетился.

– Здесь всего одна кровать, у нас только семейные спят вместе. Прошу за мной.

Изя с тоской посмотрел на друга.

– Чёрт с ними, брат, завтра утром встретимся. Ведь так, Федота?

– Пренепременнейше встретитесь, – с готовностью заверил тот.

Диман крепко пожал другу руку и приобнял, хлопнув по спине. Дверь закрылась, Дмитрий с котом остались одни.

– Что, Счастье, мы, кажется, влипли по самые уши. Точи когти, они нам понадобятся.

Счастье промолчало и ответило тоскливым взглядом.

Комната была аскетична: кровать, стол со стулом. За дверью душевая кабина с туалетом. Пластиковое окно обозначило высоту в полсотни этажей.

– Никогда так высоко не взбирался, если не брать в расчёт Тибет. Ладно, душ, так душ.

Струя тёплой воды приятно ударила по спине и плечам, смывая усталость и накопившееся напряжение. Вечер брал своё. На белый город надвигались сумерки. Чужая кровать холодно пригласила его в своё нутро. Он вынужденно принял это приглашение.

– Счастье, душ примешь, или ты уже языком?

Кот недоумённо посмотрел на старшего брата и запрыгнул к нему на кровать. При этом белый так расчувствовался, что даже лизнул руку и прижался, согревая и успокаивая своим пушистым теплом.