В средневековой Англии, как и в других странах, жизнь горожан была часто связана с войной. В случае угрозы горожане сами обеспечивали свою безопасность, поэтому у каждого горожанина имелось вооружение и доспех, и, таким образом, он являлся потенциальным воином. Города обладали системой защитных укреплений, которая включала стены, рвы, огнестрельное оружие и другое. Кроме того, королевским приказом города обязывали выставить отряд определенной численности и/или собрать средства на его организацию[1037].
О военных ресурсах, которыми располагали города, можно судить по следующим данным. В 1453 г. парламент согласился предоставить королю 13 тыс. лучников, которые должны были находиться на службе в Гиени в течение четырех месяцев за счет графств и городов. То, каким образом эти контингенты распределялись между ними, показано в Таблице 27.
Десять городов, которые названы в «Парламентских Свитках», к 1453 г. имели статус городов-графств. Именно поэтому они перечислены наряду с графствами. Эти данные позволяют оценить возможности наиболее влиятельных городских центров по формированию воинских отрядов в сравнении с графствами. Для удобства сопоставления они расположены в таблице напротив тех графств, в которых находились.
Лондон представляется единственным городом, возможности которого значительно превышали потенциал не только его графства Миддлсекс, но и вообще всех административных единиц Англии. Это вполне понятно, учитывая экономическое и политическое влияние столицы. Остальные же города выставляли отряды, соотношение которых с формированиями их графств было от 5 % (Линкольн) до 88 % (Ньюкасл). Мы видим, что не только Лондон, но и Йорк и Норидж были способны набрать столько же лучников, сколько многие из графств, и даже больше некоторых из них. В целом количество лучников, которые выставили эти 10 городов, составляло 16 % от общего числа рекрутов, набираемых 38 графствами. Поэтому нет ничего удивительного в том, что враждующие лорды во время Войн Роз старались заручиться именно военной поддержкой городов.
Неудивительно и то, что горожане принимали самое непосредственное участие в военных действиях на протяжении более трех десятков лет. Бытует мнение, что это участие незначительно и второстепенно по сравнению с влиянием на исход борьбы дворянского сословия[1039]. Попытаемся рассмотреть данную проблему более внимательно. Нас будут интересовать как характер и степень вовлеченности городов в военные действия, так и причины их боевой активности или пассивности.
Ряд городов был вовлечен в события Войн Роз уже хотя бы потому, что они или близлежащие к ним территории становились местами сражений. Так, в Сент-Олбансе произошло две битвы — первая 22 мая 1455 г. и вторая 17 февраля 1461 г.; 10 июля 1460 г. произошла битва при Нортхэмптоне, 14 апреля 1471 г. — при Барнете, 4 мая 1471 г. — при Тьюксбери. Одним из последствий этих столкновений подчас становился ущерб, который несли города. Перед битвой при Нортхэмптоне именно в этом центре располагался лагерь ланкастерцев, лидеры которых перед сражением позволили солдатом разграбить его.
В июле 1463 г. Генри Бофор герцог Сомерсет, перешедший на сторону Эдуарда IV, оказался вместе с королем в Нортхэмптоне. Помня о разорении 1460 г., «общины восстали против этого лживого изменника герцога Сомерсета и хотели убить его во дворце короля». Только личное вмешательство монарха спасло герцога. После этого инцидента Эдуард IV отправил его из города, а жителям пожаловал в знак примирения большое количество вина[1040]. В январе 1461 г. армия королевы Маргариты, усиленная шотландцами, начала путь из Йоркшира на юг. Во время марша ланкастерскими солдатами были разграблены Грэнтам, Стамфорд, Питерборо, Хантингдон, Мелбурн и Ройстон[1041]. Подобные действия имели широкий резонанс и влияли на отношение горожан к враждующим партиям.
В рассматриваемый период и Ланкастеры, и Йорки активно использовали в своих армиях городские контингенты. Первым сражением, относительно которого имеются точные сведения о том, что горожане принимали в нем участие, является все та же битва при Нортхэмптоне 1460 г. (хотя и до него города формировали отряды по приказу короля или по письмам лордов). В дальнейшем ни одно значительное столкновение на поле боя не обходилось без бюргерских отрядов. Мы собрали сведения об участии в военных действиях формирований из 32 английских городов (см. Таблицу 28).
Примечания к таблице[1043]
Их численность колеблется от 10 (Ноттингем, 1462 г.) до 200 человек (Йорк, 1483 г.), чаще же всего встречаются сведения об отрядах в 20–40 солдат.
Есть свидетельства того, что городские военные контингенты могли быть еще больше по размеру. После прихода к власти Генриха Тюдора в 1485 г. горожане Йорка убеждали его в том, что в 1460–1461 гг. они предоставили королю и королеве 400 солдат, участвовавших в битвах при Уэйкфилде и Сент-Олбансе, а в битве при Таутоне выставили на стороне Ланкастеров 1 тыс. человек, многих из которых убили и взяли в плен[1044]. Вполне вероятно, что это была просто попытка оправдаться перед новым монархом, против которого горожане еще незадолго до того собирались выступить с оружием в руках. Однако сам факт такого утверждения свидетельствует о том, что горожане, несомненно, участвовали в военных действиях тех лет, и их присутствие в воюющих армиях (даже в указанном количестве) могло восприниматься как вполне возможное.
Нередко горожане не сами отправлялись в военный поход, а формировали на свои средства отряды наемников. Средняя плата солдата-наемника в этот период составляла 6 пенсов в день[1045] (ремесленник получал 3–4 пенса[1046]). Таким образом, если город предоставлял той или иной стороне отряд в 40 человек, служба которого продолжалась хотя бы месяц, на него нужно было потратить 30 фунтов. Отряд из 100 человек соответственно обходился в 75 фунтов. В то же время годовой доход рыцаря в Англии оценивался в 40 фунтов. К тому же в периоды наибольшего обострения борьбы (например, в 1469–1470 гг.) оплата наемников удваивалась[1047].
Говоря о значении участия горожан в войнах, нужно учитывать тот факт, что в середине XV века изменился сам характер сражений. Если ранее основной ударной силой служила рыцарская кавалерия, то теперь, когда более активно использовали лучников и пехоту, ситуация стала иной[1048]. В большинстве битв представители дворянства также сражались в пешем строю[1049]. В результате этого влияние городских контингентов возрастало еще более.
В период Войн Роз бывали ситуации, когда от городов зависел исход борьбы. В феврале 1461 г., после победы во второй битве при Сент-Олбансе, ланкастерско-шотландская армия подступила к Лондону. Горожане отказались ее впустить. Когда простолюдины узнали, что мэр и олдермены собираются отправить во вражеский лагерь продовольствие (видимо, для того чтобы заручиться благосклонностью королевы Маргариты на тот случай, если город все же окажется в ее руках), они не выпустили телеги с ним за ворота[1050]. Вскоре пришли известия о том, что к городу приближается армия Эдуарда графа Марча. В 1471 г. Маргарита Анжуйская не смогла перейти реку Северн из-за закрытых ворот Глостера, в результате чего ее армия не соединилась с силами Джаспера Тюдора и вынуждена была вступить в сражение в невыгодных условиях при Тьюксбери.
В качестве причин участия городов в военных действиях можно назвать политические и социально-экономические интересы, связи с влиятельными родами или отдельными представителями элиты и принуждение. Профессор Росс говорит о приверженности лондонских купцов к династии Йорков из-за плохих отношений с иностранцами, которым оказывало покровительство правительство, а также в результате неблагоразумной коммерческой политики Ланкастеров и недостаточно активной борьбы с пиратством. Из этого делается вывод о том, что для торговых слоев коммерческая политика государства имела большее значение, чем борьба за трон[1051].
Обычно горожане руководствовались в своих политических симпатиях практическими соображениями. Так, 28 августа 1457 г. сенешал Нормандии Пьер де Брезе во главе нормандско-бретонского флота разграбил Сэндвич[1052]. Во время стычки был убит мэр города Джон Дрери. Горожане оборонялись весь день, пока не прибыла помощь от других Пяти Портов. Вскоре после этих событий графу Уорику предоставили полномочия по охране моря в течение трех лет. В следующем году Уорик захватил шесть из 16 кораблей испанского флота в Ла-Манше[1053]. Вероятно, именно это стало основанием сближения городов Пяти Портов и йоркистов[1054]. У них не могло не вызывать раздражения то безразличие, с которым правительство Ланкастеров относилось к проблеме обеспечения безопасности побережья. В дальнейшем федерация Пяти Портов очень последовательно придерживалась проуриковской позиции на протяжении всего хода развития конфликта вплоть до гибели их покровителя.
Не только представители господствующего класса, но и города на протяжении Войн Роз меняли политические лагеря. В 1450-е годы Ковентри служил одним из основных оплотов правящей династии Ланкастеров. В 1456 г. сюда в результате произошедших в Лондоне беспорядков перенесли двор и правительство[1055]. В 1459 г. Ковентри стал центром сосредоточения верных Генриху VI сил и местом проведения знаменитого «парламента дьяволов».
Однако к началу следующего десятилетия ситуация изменилась. В битве при Таутоне 100 воинов из этого города сражались под знаменами Белой Розы. Возможными причинами смены лояльности могли стать все те же действия войск Маргариты Анжуйской во время их шествия на юг (в это время распространились слухи, согласно которым королева обещала северянам отдать на разграбление всю страну к югу от Трента, в том числе Лондон, Солсбери, Бристоль и Ковентри[1056]), а также произошедшая незадолго до этого смерть видного члена партии Ланкастеров Хамфри Стаффорда герцога Бакингема, пользовавшегося в городе большим авторитетом[1057].
Аналогичная трансформация произошла и со вторым по значению городом королевства — «северной столицей Англии» Йорком. Его переход в йоркистский лагерь завершился в 1470-е годы под влиянием тесных дружественных отношений, установленных с Ричардом герцогом Глостером, который в те годы являлся наместником в северных частях страны. В 1477 г. герцог Глостер и его жена стали членами городской гильдии Тела Христова. Когда в 1480–1482 гг. обострилась шотландская проблема, отряды из Йорка постоянно сопровождали герцога в военных кампаниях. Логическим завершением этой трансформации городских симпатий стала поддержка, оказанная Ричарду Йорком при его восшествии на престол в 1483 г.[1058]
Порой вовлеченность городов в военные события имела вынужденный характер. Прежде всего это касается тех из них, которые, как мы видели, оказывались в районах театров военных действий. Однако не только по этой причине. Гулль, как и Йорк, на первых этапах поддерживал правящую династию. Поэтому после победы Эдуарда IV и с началом так называемой Нортумберлендской войны 1461–1464 гг. (борьбы с остатками ланкастерцев на северных рубежах Англии) Гулль ежегодно, чаще, чем любой другой город, посылал свои воинские контингенты для укрепления королевских сил[1059]. Это была своеобразная плата за неверно избранную политическую ориентацию в предыдущие годы.
Не стоит забывать, что симпатии населения даже одного города не могли быть полностью идентичны. После второй битвы при Сент-Олбансе большая часть населения лондонского Сити отказалась впустить армию Ланкастеров, однако верхушка муниципального правительства попыталась отправить в ланкастерский лагерь продовольствие, что и стало причиной упомянутого возмущения городских общин.
При приближении Эдуарда IV к Йорку после его возвращения в Англию из изгнания в 1471 г. к его армии оттуда явился рикордер (судебный чиновник) Томас Коньерс, брат сторонника графа Уорика сэра Джона Коньерса, который убеждал короля обойти город, где он неминуемо встретит враждебный прием.
Но вскоре прибыли два джентльмена, Роберт Клиффорд и Роберт Берг, развеявшие опасения монарха по поводу настроения граждан[1060]. Ричард Бург был сыном йоркширского сквайра Уильяма Бурга старшего (ум. 1465), сторонника герцога Йорка как минимум с 1459 г. Брат Ричарда, Уильям Бург младший, в 1471 г. поступил на службу к Ричарду герцогу Глостеру. О Роберте Клиффорде достоверных сведений найти не удалось. В источниках упоминается сын Томаса лорда Клиффорда с таким именем. Но не вполне ясно, насколько можно считать этих Робертов одним и тем же лицом, ведь Клиффорды были давними противниками Йорков. В 1470 г., в ходе разгоревшегося конфликта между Эдуардом IV и графом Уориком большая часть жителей Кентербери во главе с мэром Николасом Фонтом осенью поддержала графа, хотя часть горожан еще весной отправилась в лагерь короля[1061].
Таким образом, реальное участие городов в событиях и процессах Войн Роз намного значительнее, чем их «представительство» среди активных участников конфликта. Это связано с тем, что активность городов и горожан была скорее вынужденной, ее инициатива исходила от лордов, нуждавшихся в их поддержке. Города представляли средоточие ресурсов, не только финансовых и материальных, но и людских. Однако в социальной иерархии они занимали менее высокое положение, чем представители локальных дворянских сообществ, поэтому из их среды реже выходили офицеры даже среднего и низшего звена.
Среди самих горожан преданные сторонники Ланкастеров или Йорков были в подавляющем меньшинстве, а настроения большинства жителей даже одного города значительно варьировались в зависимости от конкретной ситуации и личных связей. Короли могли наказать тот или иной город, например, лишив его привилегий, однако это подрывало материальную основу самих победителей в будущем. В силу этих обстоятельств горожане в меньшей степени, чем представители других сословий, привлекали к себе внимание авторов хроник или официальных документов.