Участие представителей духовенства в сражениях — не редкость для Англии XIV–XV вв. В ополчении Уильяма Мелтона архиепископа Йоркского, разгромленного шотландцами в 1319 г., было так много клириков и монахов, что в хрониках это поражение фигурирует как «Майтонский капитул». В 1346 г. духовные лица сражались с шотландцами при Невилл-Кроссе под командованием другого архиепископа Йоркского, Уильяма де ла Зоша. В 1383 г. Генри Деспенсера объявили главой крестового похода против сторонников антипапы, а в 1385 г. он принял участие в походе Ричарда II в Шотландию. В период с 1369 г. по 1418 г. английские короли 11 раз собирали ополчение духовенства для организации обороны от иностранного вторжения — случай беспрецедентный для средневековой Европы[1007].

В целом же, несмотря на все обстоятельства, можно отметить достаточно слабую вовлеченность прелатов в события Войн Роз: лишь 15 из 54 епископов и архиепископов были их активными участниками. Примеры непосредственного участия в военных действиях являются еще более малочисленными (согласно хроникам, лишь 13 человек) и скорее выглядят как исключение из правил. В 1455 г. Уильям Перси епископ Карлайлский бежал из битвы при Сент-Олбансе, в которой погиб его отец граф Нортамберленд[1008]. Там же, возможно, присутствовал и Джордж Невилль, в то время бывший канцлером Оксфордского университета[1009]. В 1470 г. держатель нескольких пребенд Уильям Дадли присоединился со 160 людьми во Фландрии к Эдуарду IV[1010]. В награду за это после восстановления Йорков на троне на Дадли пролился золотой дождь в виде государственных и церковных должностей: он стал членом Королевского Совета, канцлером королевы, деканом Виндзора, деканом Королевской капеллы и, наконец, в 1476 г. — епископом Даремским.

А вот фактов о преследовании епископов за их политические убеждения имеется гораздо больше. Джон Стэнбури епископ Херефордский за его симпатии к Ланкастерам был некоторое время в заключении в замке Уорик после битвы при Нортхэмптоне, которая произошла 10 июля 1460 г.[1011], но уже 17 июля он служил мировым судьей в Херефордшире[1012]. Лоренса Бута за симпатии к Ланкастерам лишили Даремской епархии в 1461 г. на два года, а Томаса Бирда вынудили оставить епархию в Сент-Азафе в 1463 г., он находился в изгнании с Маргаритой Анжуйской[1013].

Во время реставрации Генриха VI Уильям Грей епископ Илийский, занимавший при Эдуарде IV пост лорда-казначея в 1469–1470 гг., «с другими епископами» скрывался в святилище Св. Мартина в Лондоне[1014]. Аналогичная история произошла с Робертом Стайлингтоном епископом Батским и Уэллским[1015], но уже 25 января 1471 г. он получил генеральное прощение[1016]. Впоследствии Стайлингтон трижды находился в заключении: в 1478 г. за связь с опальным герцогом Джорджем Кларенсом, в 1485 г. после прихода к власти Генриха Тюдора и в 1487 г. за участие в заговоре Ламберта Симнела.

В 1483 г. вместе со своей сестрой, королевой Элизабет, в святилище Вестминстера скрывался епископ Солсберийский Лайонел Вудвилль[1017]. В парламенте следующего года Лайонел вместе с двумя другими епископами — Джоном Мортоном епископом Илийским и Пьером Кортни епископом Экзетерским — был лишен имущественных прав за участие в мятеже герцога Бакингема[1018]. Вероятно, Лайонел Вудвилль умер в ноябре 1484 г., вновь находясь в церковном убежище — в аббатстве Бьюли в Хэмпшире[1019].

Санкции, применяемые к оппозиционным церковнослужителям, были сравнительно мягкими: среди них не встречалась не только смертная казнь, но даже полное объявление вне закона. Несомненно, такая «слабая» представленность духовенства в списке «изменников» связана с особой «защитой», налагаемой на них принадлежностью к своему сословию. Несмотря на то что по средневековому английскому законодательству клирики, виновные в государственной измене, подлежали юрисдикции светских судов, они редко обвинялись в них в силу того, что их действия обычно не носили явно оппозиционного характера (они, например, как правило, не участвовали в боевых действиях). Вероятно, лишь очень тесные личные связи духовных лиц с лидерами оппозиции приводили к их официальному включению в ряды «изменников».

В соответствии со своим статусом прелаты неоднократно выполняли роль посредников между враждующими сторонами, особенно перед битвами в начальный период войн. В 1452 г., во время вооруженного выступления герцога Йорка, Джон Стаффорд архиепископ Кентерберийский и Уильям Уэйнфлит епископ Уинчестерский убеждали его сложить оружие. В 1458 г. тот же Уэйнфлит и другой примас, Томас Буршье, готовили так называемый «День любви» — неудачную попытку примирения враждующих партий йоркистов и ланкастерцев. В октябре 1459 г. Ричард Бошам епископ Солсберийский посылался королем, чтобы предложить амнистию отрядам мятежников в Ладлоу[1020]. Перед битвой при Нортхэмптоне несколько епископов прибыли со стороны йоркистов в лагерь короля для ведения переговоров (это могли быть епископы Солсберийский, Илийский, Экзетерский и Рочестерский, которые сопровождали армию из Лондона)[1021].

В большинстве случаев эти мирные инициативы не имели последствий. Пожалуй, можно вспомнить лишь один случай посредничества, который изменил ход войн. В апреле 1471 г. произошло примирение Эдуарда IV и его брата герцога Кларенса. Последний обладал вооруженными силами от 4 до 12 тыс. человек, которые дали решающий перевес в последующей битве Эдуарду, а не его врагу графу Уорику. Это воссоединение братьев стало возможно благодаря посредничеству их матери и сестер, а также архиепископа Кентерберийского и епископов Батского и Эссекского[1022].

Если говорить об участии в Войнах Роз рядовых представителей духовенства, то мы имеем лишь единичные сведения о присутствии клириков и монахов на той или иной воюющей стороне (20 человек, см. Таблицу 19). Некоторые сведения можно получить из «Парламентских свитков», где перечислены имена объявленных вне закона. Так, после битвы при Таутоне в парламенте 1461 г. в числе изменников назвали семерых клириков, священника и монаха[1023]. Среди них были бакалавр канонического права и викарий Уэйкфилда Джон Престон, декан Виндзора Томас Мэннинг, в последующие годы скрывавшийся вместе с Генрихом VI на севере и взятый вместе с ним в плен в 1465 г., Джон Мортон, будущий епископ Илийский, архиепископ Кентерберийский и канцлер Генриха VII. Вряд ли они принимали непосредственное участие в битве. Об этом свидетельствует хотя бы то, что один из этих клириков, доктор права Джон Лакс, в 1460 г. получил приказ отправиться по королевским делам на три года в Рим[1024]. Капеллан и врач герцога Бакингема, находившийся с ним во время мятежа в октябре 1483 г. в уэльском маноре Брекон, Томас Нэндик был назван «некромантом»[1025].

По всей видимости, духовные лица объявлялись изменниками из-за их тесных связей с династией Ланкастеров и выполнения для нее определенных поручений. В списках тех, кто был лишен прав в других парламентах этого периода, встречается только еще один монах из Уэльса (в парламенте 1463–1465 гг.)[1026].

Некоторые данные о духовенстве можно почерпнуть в хрониках. Из «Хроники короля Эдуарда Четвертого» мы узнаем, что после высадки на южном побережье в сентябре 1470 г. графа Уорика и герцога Кларенса Эдуард IV приказывает Джону Невиллю маркизу Монтегю (брату Уорика) с 6 тыс. человек выступить против них, но маркиз повернул оружие против Эдуарда. Спастись королю удалось лишь благодаря своевременному предупреждению о грозившей ему опасности. Предупредившими его людьми были менестрель Александр Карлайл и священник Александр Ли[1027].

Эдуард IV бежал из страны и нашел убежище у мужа своей сестры — герцога Бургундии Карла Смелого. Однако благодаря помощи, оказанной герцогом, он смог вернуться в Англию уже в марте 1471 г., причалив в Йоркшире. Население встретило возвращение Эдуарда неоднозначно. Некоторые города (Йорк, Гулль) не желали оказывать ему помощи, как и сельское население. Например, против Эдуарда выступили люди Холдернесса во главе со священником сэром Джоном Уэстердейлом[1028]. Все же Эдуарду удалось успешно двинуться на юг, занять Лондон и одержать победу над своими врагами в битвах при Барнете и Тьюксбери. Во многом это произошло благодаря примирению с герцогом Кларенсом, о чем уже говорилось выше. В то же время в хрониках можно найти и менее материалистическое объяснение причин успехов Эдуарда. Например, хронист Роберт Фабиан убежден, что битву при Барнете граф Уорик и другие лорды-ланкастерцы проиграли из-за колдовства монаха Банджи[1029].

Как видим на примере одного из наиболее напряженных этапов Войн Роз — 1470–1471 гг., — вовлеченность духовенства в их события была очень незначительной и скорее случайной. Церковь могла привлекать враждующие стороны как источник финансирования военных кампаний, однако этого не происходило, так как религиозные структуры обладали значительным иммунитетом от вмешательства государства в их внутреннюю политику.

Во всех странах Европы (и Англия не была исключением) церковь представляла собой систему внутри государства и, пользуясь покровительством Рима, надежно охраняла неприкосновенность своих границ. Пассивное участие большинства рядовых представителей духовенства в событиях рассматриваемого периода объясняется и той особой ролью, которую их сословие играло в жизни средневекового общества.

Сравнительно слабая вовлеченность в конфликт находила свое выражение и в социальной психологии духовенства. По крайней мере, такое представление иногда возникает при чтении монастырских хроник. Одна из них велась в линкольнширском монастыре Кройленд. Та часть хроники, в которой описываются события 1460–1469 гг., в издании XIX в. располагается на 30 страницах[1030]. Из них 17 посвящены описанию монастырских дел, 3 — борьбе с турками, событиям Войн Роз уделено 10 страниц. Причем факты этой борьбы иногда описываются очень поверхностно. Например, из восьми битв, произошедших в эти годы в Англии, названы лишь три, и только относительно битвы при Таутоне можно говорить, что ей дано краткое описание, две другие — лишь упомянуты. Совершенно очевидно, что проблемы политической борьбы интересовали монаха значительно меньше, чем то, что происходило в его собственном монастыре. Таким образом, война в основном происходила в стороне от монастыря.

Лишь иногда церкви и монастыри оказывались вовлеченными в орбиту политической борьбы против их воли. Так произошло с Кройлендским монастырем в 1461 г. во время марша северной армии королевы Маргариты к Лондону. Продолжатель хроники в красках рисует эту драматическую ситуацию[1031]. «Помимо обширного количества собственности, которую они [северяне] награбили в стране, они также непочтительно помчались, в их необузданном и ужасном гневе, в церкви и другие святилища Бога, и низко разграбили их чаши, книги и одеяния, и (непроизносимое преступление!) раскрывали дароносицы, в которых было сохранено тело Христа, и вытряхивали священные части оттуда. Когда священники и другие преданные Христу люди любым способом сопротивлялись, эти отъявленные негодяи безжалостно резали их в самых церквях или церковных дворах».

Монастырь фактически перешел на осадное положение. Сюда собралось население из округи со своим имуществом. «Все ворота монастыря и соседняя деревня, как со стороны реки, так и на берегу, непрерывно охранялись. Все водные потоки и плотины, которые окружали деревню, через которые можно было пройти, были сделаны непроходимыми с помощью кольев и палисадов... Наши дамбы и запруды, по которым проходит широкая пешеходная дорога, были закрыты препятствиями, и деревья были свалены поперек них».

Все же подобная ситуация для монастырей была скорее беспрецедентной. Не существует никаких массовых свидетельств о постоянной угрозе неприкосновенности церковных учреждений и жизни духовных лиц в период Войн Роз. Поэтому приведенный пример можно рассматривать как исключительный. Тем более что страхи монахов, к счастью, оказались напрасными — армия королевы прошла в шести милях от их обители.

Что же касается финансовой помощи короне со стороны церкви, то в указанной хронике имеется один характерный отрывок на этот счет. В 1483 г. Эдуард IV «не скрывал его [денежные] потребности от прелатов, и вежливо обратился к ним с самыми серьезными просьбами предоставить ему десятины. О, смертельное разрушение Церкви, которая должна явиться результатом такого рабства! Пусть Бог остановит умы всех последующих королей когда-либо совершать прецедент такого рода! Чтобы случайно зло не имело шанса случаться с ними, хуже даже, чем может быть представлено, как вскоре несчастье случалось с этим самым королем и его самым прославленным потомством»[1032].

Как известно, Эдуард IV скоропостижно скончался 9 апреля 1483 г., простудившись во время катания на лодке по Темзе. Его сын Эдуард, который должен был стать королем, был объявлен незаконнорожденным и отстранен от трона своим дядей Ричардом герцогом Глостером. И все эти несчастья хронист связывает с желанием монарха обложить церковь поборами.

Враждующие партии порой привлекали духовных лиц на свою сторону, находя для них более привычную роль, нежели участие в военных действиях. Речь идет о проповедях в поддержку того или иного представителя борющихся династий. Например, в воскресенье 30 сентября 1470 г. в соборе Св. Павла в Лондоне состоялась проповедь францисканца доктора Уильяма Годдарда о том, что королем должен быть Генрих VI — как раз накануне прибытия в столицу армии графа Уорика и реставрации ланкастерского режима[1033]. Он же по просьбе герцога Кларенса в 1477 г. перед советом лордов в Вестминстере доказывал непричастность слуг герцога к колдовству и смерти его жены[1034]. Еще более известна скандальная проповедь доктора Ральфа Шея, брата мэра Лондона Эдмунда Шея, 22 июня 1483 г. у креста во дворе собора Св. Павла о правах на престол герцога Ричарда Глостера, в которой он объявил брак Эдуарда IV и Элизабет Вудвилль недействительным, а детей, рожденных ими, в том числе наследника престола — незаконнорожденными. С проповедью в поддержку герцога Глостера выступал и приор августинцев в Англии доктор Томас Пенкер[1035].

Последствия Войн Роз для английской церкви были противоречивыми. Не принимая активного участия в политической борьбе, духовенство вышло из конфликта с минимальными потерями. В то же время, устранившись от влияния на ситуацию, церковь стала ее заложником. Во второй половине XV века английская монархия относилась к церкви, как к одному из подчиненных ей социальных институтов. В результате из Войн Роз английская церковь вышла политически ослабленной, и в этом можно видеть одну из предпосылок тюдоровской Реформации сверху.