В любой средневековой стране церковь являлась сложной социальной системой, которая играла огромную роль во всех сферах жизни общества. Всякий конфликт, не говоря уже о противостоянии национального масштаба, подвергался религиозной оценке и церковному вмешательству. Духовенство принимало непосрественное участие в событиях Войн Роз, но его действия могли сильно отличаться от поступков представителей других групп. Тем не менее, многие из них (и не только высшие иерархи) относились к изучаемой нами группе наиболее активных участников борьбы.
Являясь частью римской католической церкви, английская церковь обладала значительной долей самостоятельности, что было утверждено конкордатом 1418 г., и целым рядом особенностей, учет которых важен для достижения целей данного исследования.
В XV в. на территории Англии существовало 17 диоцезов, подразделявшихся на две провинции — южную и северную. Южную провинцию возглавлял архиепископ Кентерберийский, примас Англии. Она объединяла 14 диоцезов, кроме того, к ней относились четыре епархии Уэльса. Северная провинция во главе с архиепископом Йоркским объединяла только три английских диоцеза и один шотландский.
Епископы выбирались капитулом кафедрального собора (соборным капитулом) или напрямую назначались папой. Однако в Англии это скорее являлось формальностью, так как в основном выбор кандидатуры находился в руках короля. Капитулам давались указания о том, кого необходимо избрать. Римские папы, по крайней мере со времен Авиньонского пленения, не обладали в королевстве большим влиянием. Косвенным свидетельством этого стала откровенно неудавшаяся миссия легата папы Пия II, Франческо Коппини. Круг обязанностей епископов, главной из которых представлялось руководство религиозной жизнью своих епархий, был очень обширен. Епископы оказывали покровительство образованию, открывали колледжи в университетах и грамматические школы.
Епископат выполнял политические функции. Помимо права заседать в Палате лордов, духовные пэры занимали многие должности в центральном правительстве. Изучение биографий 54 лиц, являвшихся архиепископами и епископами в период 1450–1487 гг., показало, что среди них в разное время 11 были лордами-канцлерами и 8 — хранителями малой государственной печати. Обе эти должности фактически были монополизированы представителями высшей церковной иерархии. Другими должностями, которые занимали епископы, были лорд-казначей (2 человека), мастер свитков (1 человек), лорд-президент Уэльса (1 человек), канцлер домохозяйства принца Уэльского (1 человек), королевский секретарь (1 человек). Многие из них являлись членами советов короля или наследника престола.
Другим обстоятельством, вовлекавшим высшее духовенство в бурные политические события эпохи, были родственные связи с аристократическими домами. Так, из 54 архиепископов и епископов периода Войн Роз 10 происходили из знатных дворянских родов, и семеро из них активно участвовали в тех событиях. Наиболее показателен в этом отношении пример Джорджа Невилля, архиепископа Йоркского и младшего брата знаменитого «делателя королей» графа Уорика. Он открыто выступил на стороне Йорков в 1460 г., за что был вознагражден канцлерством. В своей должности Джордж Невилль оставался до 1467 г., когда между Эдуардом IV и его братом разразился конфликт. Архиепископ стал разменной картой в этой борьбе. В должности лорда-канцлера его восстановили в период реставрации Генриха VI в 1470–1471 гг., однако после возвращения Эдуарда IV заключили сначала в Тауэр, а затем в Кале. Его выпустили лишь в 1475 г., за год до смерти.
Совершенно иной оказалась судьба Томаса Буршье, архиепископа Кентерберийского в течение 1454–1486 гг. и кардинала с 1467 г. Ему удалось сохранить свое положение при всех политических режимах второй половины XV в. и короновать трех английских королей, несмотря на принадлежность к пройоркистски настроенной династии, только благодаря личным качествам и осторожной политической позиции.
Возможности политического влияния церковных иерархов во многом были связаны с их материальным положением. Как и в любом средневековом государстве, церковь в Англии являлась крупнейшим земельным собственником и богатейшим социальным институтом. На материальное положение английских епархий проливает свет папская оценка облагаемой собственности 1460 года[998]. Хотя приводимые в ней цифры округлены и, скорее, отражают приблизительное положение вещей, они позволяют увидеть соотношение уровня благосостояния епископств.
Согласно папской оценке, первое место по богатству занимало Уинчестерское епископство, собственность которого (12 тыс. фунтов) была больше, чем в каждом из двух архиепископств (по 10 тыс. фунтов). Далее следуют епископства Даремское (9 тыс. ф.), Илийское (7,5 тыс. ф.), Экзетерское (6 тыс. ф.), Линкольнское и Нориджское (по 5 тыс. ф.), Солсберийское (4,5 тыс. ф.), Батское и Уэллское (4,3 тыс. ф.), Ковентрийское и Личфилдское (3,5 тыс. ф.), Лондонское (3 тыс. ф.), Вустерское (2 тыс. ф.), Херефордское (1,8 тыс. ф.), Сент-Девидское (1,5 тыс. ф.), Чичестерское (1333 ф.), Рочестерское (1,3 тыс. ф.), Карлайлское (1 тыс. ф.). Замыкают список три уэльских епархии: Лландаффская с 700 фунтами и Бэнгорская и Сент-Азафская с 470 фунтами каждая. Таким образом, уровень доходов и собственности, а, как следствие, и политическое влияние епископов различались более чем в 25 раз.
Многие из полномочий, связанных с управлением епархиями, архиепископы и епископы делегировали своим слугам. Епархии подразделялись на архидьяконаты, количество которых значительно различалось. В самом большом Линкольнском диоцезе было восемь архидьяконатов, тогда как епархии Рочестера, Или и Карлайла включали только по одному. Архидьяконы являлись помощниками епископов и архиепископов.
Архидьяконаты подразделялись на дьяконаты, во главе которых стояли сельские деканы (decani rurales). Ими становились архипресвитеры, священники крупных сельских церквей. Сельские деканы избирались собранием духовенства этих церквей, а затем утверждались епископами. Под контролем сельских деканов находились меньшие храмы и часовни. С целью контроля и проверки они обязаны были проводить визитации подведомственных церквей и часовен и составлять отчеты для архидиаконов и самих епископов. Сельские деканы проводили собрания духовенства дьяконатов. В некоторых епископствах и архидиаконатах сельским деканам делегировались юридические полномочия.
Низшей единицей в административной структуре католической церкви был приход. Их количество в епархиях было достаточно большим, например, Нориджская епархия включала около 300 приходов[999]. Материальное положение низшего духовенства было едва ли лучше, чем у большей части его паствы. В то же время многие из настоятелей отсутствовали в местах их служения по разным причинам (например, учеба в университете или служба). Обычно в таких случаях настоятелей замещали викарии. Эта практика вообще была довольно известна в XV веке не только среди настоятелей церквей, но и среди секулярных каноников.
Секулярные каноники были членами тех соборных капитулов (в Йорке, Линкольне, Личфилде, Лондоне, Солсбери, Херефорде, Чичестере, Эксетере, Бангоре, Лландаффе, Сент-Асафе, Сент-Девиде), которые не находились под управлением монашеских домов. Именно эти соборные капитулы обладали формальным правом избрания епископов. Общая численность каждого из них могла достигать 50 человек[1000], и многие из них имели право на пребенды (доход с земельного владения), находящиеся вдалеке от места расположения капитула. В этом случае вместо них в капитуле служил нанятый хоральный викарий (видимо, его название связано с тем, что каноник обязан был петь в хоре и имел для этого особое место, а викарий его заменял). Многие представители духовенства, вошедшие в рассматриваемую нами группу, являлись пребендариями на ранних этапах своих церковных карьер.
Отдельной категорией низшего духовенства в средневековой Англии были клирики часовен. В XIV–XV вв. 85 аристократических домов Англии основали отдельные часовни, где эти духовные лица служили ежедневные и еженедельные поминальные службы[1001]. Другие представители дворянства и купечества устанавливали алтари в боковых приделах соборов и церквей. Помимо своих прямых обязанностей клирики занимались также начальным образованием и помогали приходскому духовенству.
На основании средневековой художественной литературы складывается впечатление о низком моральном облике английского духовенства в предреформационный период. Однако исследования не подтверждают размах этого явления. Так, в конце XV — начале XVI в. подтверждалась лишь незначительная часть обвинений в нарушении целибата (1,5–2,5 %), что свидетельствует либо о достаточно высокой нравственности и законопослушности духовенства, либо о терпимости населения к этим нарушениям. Еще меньше было виновных в совершении тяжких преступлений. Менее 4 % обвинялись в небрежном исполнении своих обязанностей (регулярно не служили мессы, не совершали таинства), но чаще всего это было связано с преклонным возрастом или здоровьем. Если добавить к этому, что до четверти настоятелей имели личные книги, можно сделать вывод, что большинство представителей низшего духовенства относилось к своей роли с полной ответственностью и должны были обладать авторитетом и влиянием среди своей паствы[1002].
Монашество Англии, как и в других странах Западной Европы, состояло из представителей орденов бенедиктинцев, августинцев, цистерцианцев, премостратов, доминиканцев, францисканцев и др. В позднесредневековой Англии их находилось не так уж много. В период правления Йорков в стране насчитывалось около 600 религиозных домов, из которых три четверти — монастыри. Большинство из них были небольшими, включая до 15 монахов, но помимо них в монастырях могли находиться слуги и пенсионеры. В конце правления Эдуарда IV было, вероятно, не более 7 тыс. монахов и 2 тыс. монахинь[1003]. Как показал подсчет, сделанный при упразднении монастырей при Генрихе VIII, монахов в них подвизалось не более 5 тыс., монахинь — 1,5–2 тыс.[1004]
Наряду с небольшими, существовали и крупные монастыри, настоятели которых обладали не только большими доходами, но и политическим влиянием. Девять соборных капитулов находились под управлением монашеских домов (в Уинчестере, Вустере, Кентербери, Рочестере, Дареме, Норидже, Честере, Бате, Или). 30 аббатов входили в число духовных пэров и, наряду с епископами и светскими лордами, имели право заседать в Палате лордов. Большинство из них представляли бенедиктинский орден, четверо принадлежали к августинцам, один — к цистерцианцам (аббат Фоунтейна в Йоркшире) и еще один возглавлял английских госпитальеров (приор Святого Иоанна Иерусалимского в Лондоне).
Нравственное состояние монашества, как и низшего духовенства, было далеко от разложения, что показывают данные визитаций. Большинство нарушений дисциплины среди монахов были не столь драматичны. Наиболее частые из них — пренебрежение правилами уединения и тишины, отсутствие на службе, содержание собак в монастыре, угрюмое непослушание и некомпетентность в управлении, сплетни и злословие. Обвинения в сексуальных домогательствах оказывались чаще всего ложными, по всей видимости, их делали из злого умысла.
Одна из важнейших функций средневековой церкви заключалась в осуществлении юрисдикции. Церковные судьи ездили по диоцезам и проводили суды в разных местах, чтобы все люди имели возможность обращаться к ним, не преодолевая больших расстояний. В церковных судах преобладали дела сексуального характера (прелюбодеяния — супружеские измены; блуд — половые связи лиц, не состоящих в браке; соблазнение; проституция; сутенерство). Также церковные суды рассматривали требования расторжения брака (из-за близкого родства супругов, пьянства или измен жен).
В XV веке значительную долю дел составляли иски о нарушении клятв, в основном коммерческих сделок, поскольку епитимья обязательно предусматривала возмещение ущерба. К другим категориям дел относились клевета, неявка в церковь, болтовня во время службы, использование суеверных искусств, неуплата десятины, незаконное занятие церковных земель и сеяние раздора между соседями, нарушения брачного контракта, богохульства, кражи погребального приношения. Ну и, конечно же, церковные суды рассматривали дела о ереси.
Обычными наказаниями за преступления в церковных судах были битие кнутом, публичное покаяние, шествие босиком со свечой к алтарю, штрафы. Высшей мерой наказания за большую часть преступлений являлось отлучение от церкви, а для еретиков — сожжение (со времен статута 1401 г.). Процедуры инквизиции, включая применение пыток, никогда не были введены в Англии. Суды делали все возможное, чтобы убедить обвиняемых в очевидных заблуждениях их веры, и призыв светской власти казнить преступника использовался лишь в крайнем случае, ибо это осознавалось как признание неудачи[1005].
Необходимость борьбы с ересью связана с распространением учения лоллардов. Пик этого движения приходится на конец XIV — начало XV в. В 1414 г. и 1431 г. были раскрыты заговоры лоллардов в разных частях Англии. По мнению крупнейшего отечественного специалиста по истории лоллардизма Е. В. Кузнецова, еретический след прослеживался в радикальном крыле восстания Джека Кэда (под руководством «второго капитана» Уильяма Парминстера)[1006], и, таким образом, оказывал косвенное влияние на события начинавшихся Войн Роз. Правда, в последующие десятилетия движение лоллардов постепенно сходило на нет, окончательно приобретая сектантский характер. Однако в хрониках вплоть до самого конца столетия встречаются редкие сообщения о казнях еретиков.
Позднесредневековая английская церковь не избежала и внутренних противоречий. Сохраняла свою актуальность враждебность между монахами, с одной стороны, и епископами и приходским духовенством — с другой. Предметом враждебности являлось стремление религиозных домов сохранять свою независимость и влияние на мирян. Некоторые религиозные ордена и крупные бенедиктинские монастыри не хотели утрачивать освобождение от внешнего контроля, которое было предоставлено им столетиями ранее, в эпоху, когда церковь не была организована на национальной основе. Епископы сопротивлялись ограничению их прав и доходов архиепископами Кентерберийскими или папскими легатами. Однако эти разногласия не оказали отрицательного влияния на выполнение церковью своей пастырской роли.