Что действительно составляет нашу жизнь, так это мелочи. Незаметные, малозначимые характеристики бытия любого человека свидетельствуют о нем больше, чем основные, заметные всем параметры. Мы живем в мире встреч и часто стараемся с первого взгляда понять, кто перед тобой. Общая неаккуратность не выдает рохлю или грязнулю, как изысканное сочетание гардероба не свидетельствует о чистоплотности. Мы смотрим на образ, а видим ногти и пальцы, чистоту и качество обуви, пуговицы на манжетах рубашек. Детали выдают проходимца, они же располагают к себе того, кто не старается казаться, а кем-то действительно является. Куда важнее внешних проявлений детали естества человека: руки, жесты, глаза. Смотрящие на тебя или уходящие все время в сторону, скрывающиеся за толстым слоем краски или слегка подведенные, залитые непроницаемым холодом или излучающие жизнь и тепло. Они такие разные, и, вглядываясь в них, мы понимаем человека лучше, чем слушая его. Голос. Тембр. Словарный запас и использование того, что человек знает, тоже о многом говорит. Иногда говорит умно и изъясняется изощренно, но так «фонит», что слушать невозможно. Это отталкивает, что бы он ни сказал. Или несет чушь, абсолютную бессмыслицу, но так уверенно и нагло, что хочешь не хочешь заслушаешься. Тембр голоса говорящего входит в резонанс с желанием слушать. Контакт состоялся.

Мелочи во всем. В обстановке дома и на работе, в выборе автомобиля и друзей, которые, как бы принято считать, что не относятся к делу, – говорят, кричат нам о человеке. Мы смотрим в резюме с перечнем дипломов и трудовых достижений, а видим мозаику мелочей, сотканное лоскутное одеяло жизни человека. Так почему же тогда в школе мы не уделяем этому внимания? Почему мы лукавим и требуем знания стихотворения наизусть, а не учим человека говорить, выражать себя? Не придаем значения тому, как ребенок стоит, держит руки. Нравится ли ему выбранный вами текст или у него есть свой? Почему при разговоре об одежде в школе мы выбираем между формой и ее отсутствием, а не тратим время на научение школьника одеваться, с элементами формы или без? Почему столовая в том виде, в котором она есть, скорее вредна, чем полезна ребенку? Нужно научить есть медленно и красиво, а то, что там положено, за десять или пятнадцать минут перемены заглотить может только очень голодное животное. Мы мало спрашиваем, что нравится им, и говорим, что нужно от них нам. А иногда сами становимся инструментами чужой воли, безропотно и безвольно. Это тоже отражается в мелочах: в черных балахонах и розовых волосах, в протесте, в том, что мы не регулируем, и там, где нет формальных запретов. Не обращая внимания на мелочи, мы приходим в школу, детский сад, институт как на завод. В нем конвейер и детали, а не дети. Нет «ты» и «я», есть «мы». Как духоподъемно и страшно это звучит. Ведь «мы» – это «я» плюс «я», а не «мы» без каждого из нас. А каждое «я» прежде всего в мелочах.