Что заставляет в шесть утра подниматься в любой день, даже в выходной? Некие биологические часы, говорящие: «С добрым утром». И вот ты лежишь с открытыми глазами или даже с закрытыми и не можешь уснуть. Потом ванна, кофе – и погнали. Лучше бег или зал. А когда вообще ничего – тело ломит и не понимает. Было же по-другому.

Текст с утра – это тоже режим. То, что казалось ранее сложным, сегодня становится потребностью, без которой ты сам не свой. Да и в бессмысленности происходящего вокруг десять километров или страница текста примиряют тебя с действительностью, дарят ощущение пусть небольшого, но достижения в бездействии и лютой стабильности вокруг.

Было время, я убедил себя в том, что мне, спортивному юноше, заряда здоровья хватит на всю оставшуюся жизнь. Ошибался. Мгновенно потерял кондиции и поменял размер – другой, что совсем никуда не годится. Откат в умении складывать слова в текст тоже не заставляет себя долго ждать: почерк, стиль, характер уходят быстро. Но главное – уходит «наглость хода»: готовность взять и написать, быстро и легко. Режим нужен хотя бы для того, чтобы капитализировать время, смочь сделать больше, чем кажется, за час, день, месяц, год. Помноженный на вовлеченность – любовь к тому, чем занимаешься, – он раздвигает рамки возможного, как будто останавливает время, позволяет сделать то, о чем ты даже не думал. А если ты не один, и за спиной команда единомышленников – нет ничего невозможного.

Школа вообще, а не отдельные исключения, приучает к режиму, забыв о том, что то, что делает ребенок, должно ему нравиться: кому – процесс, кому – результат. Ребенок должен достигать и ощущать эйфорию преодоления себя в деле, доставляющем ему удовольствие. Желательно достигать сообща, а не только соревноваться с себе подобными. Это дает дополнительное ощущение, не такое, как если все сам. Крайне важное. В ином случае школа учит терпеть, а не достигать. И то и другое – режим, но слишком, мне кажется, строгий для детства.