Артек – это реальная, а не виртуальная социальная сеть с живыми тремя с половиной тысячами подписчиков. Да, они приехали на три недели. Да, ты встречаешься с ними не каждый день. Но твои действия во многом обусловлены пониманием того, что за тобой наблюдают и все интерпретируют: отмечают лайком или лишают внимания, авторитета. Все существующие меры предосторожности бесконечно малы перед простым человеческим словом, предложением или просьбой, призывом человека, тебя интересующего, завоевавшего твой интерес педагога. Лидер мнений, приковавший к себе внимание людей, детей, может значить гораздо больше, нежели назначенный и вошедший в класс по звонку учитель. Только в лагере нет звонков. И вся смена – один бесконечный урок. В нем нет отдыха и перемен. От детских глаз нельзя скрыться, выложить в сеть только то, что кажется тебе выигрышным. Ты заметен всегда, даже тогда, когда ты этого не предполагаешь.

Ощущение, что ты под наблюдением, не покидает никогда. Сначала оно пугает, но по прошествии времени ты привыкаешь, и оно делает тебя лучше, заставляет держать лицо. Те, кто хочет понравиться и изображает, вскоре теряют детский интерес. Как в сети, заходит только настоящее, правда, последнее грешит жестью, которую не стоит даже пробовать в условиях лагеря. Внимательные детские взгляды заставляют тебя требовательнее относиться к себе: во время утренней пробежки выпрямиться и втянуть живот, дышать ровно, не добéгать кое-как, а бежать, не жалеть себя – ни в чем, нигде. Говорить грамотно, чем-то интересоваться, есть то же, что и твои фолловеры, больше ходить пешком. Дистанция убивает интерес – ты обязан быть как бы на расстоянии вытянутой руки. Нет, без панибратства, но рядом. Особенно если вокруг подростки: они верят только своим. И ты должен им быть – делом, словом, жизнью подтверждая каждый раз, что ты с ними искренен. Это заставило меня бросить курить – так как иначе бессмысленно говорить о вреде курения, регулярно заниматься спортом, ходить с детьми на Аю-Даг, что-то читать, смотреть, быть актуальным.

Прошло уже много лет, а привычка осталась. Делая что-то – а как и все, я делаю многое не так, не по канону, вразрез с чьим-то или общественным мнением, – я стараюсь проговорить себе внутри, словами объяснить свой выбор. Учителем можно не быть, но учительство извести в себе невозможно. Оно, как второе «я», требует сатисфакции с мнением тех, кто может в данную минуту смотреть на тебя и хотеть примерить на себя, понять, соотнести со своими представлениями, реакциями. Быть собой сложно. Быть собой с самим собой – еще сложнее. Это не про славу и узнаваемость, скорее – про авторитет, про привычку быть человеком. Нет, не хорошим, а таким, какой ты есть, с возможностью каждый раз объяснить, что и почему ты делаешь, проговорить внутри, объясниться. Это как исповедь, но только не по канону. Я не религиозный человек. Как и все, немного учитель. Наверное, любой человек им является – так же как строителем, врачом. Это неотъемлемая часть нашего бытия – быть примером для других. Важно – каким, и совсем не важно – скольким, считающим тебя своим учителем.