Сидя в самолете, глядя в иллюминатор, удивляешься, как это работает. Как происходит то, к чему все уже привыкли. Хотя бы раз летали. Сидели в самолете. От испуга намокали ладони. А теперь регулярно этим пользуемся. Летаем по разным местам земли. Более того, основы аэродинамики я изучал в институте. До этого – в школе. Сам в ней преподавал. Рисовал крыло в разрезе. Показывал, как поток воздуха его с разных сторон обходит. Создавая разницу энергий – источник сил подъемных. Понять возможно, но принять не получается. Каждый раз лишь веришь, что он сможет. Все случится так, как ты когда-то на доске мелом рисовал.

Нет, нет мистики. Ее твое сознание дорисовывает тому, что выглядит как чудо. Спроси меня сейчас, как все происходило. Как жил лагерь, как он быстро строился? Как создавалось все? Мы проводили смены, придумывали новое. Как было все это возможно? Дело в том, что я пять лет мечтал. Фантазии с избытком. Все ко всему готовые. Никого образ жизни наш не удивлял. Мы понимали, что всего двадцать один день нам дан, чтобы случилось то, что ребенок должен на всю жизнь запомнить. Увидеть то, что никогда до лагеря не видел, даже не мечтал. Если случится, станет он раскованным. В себя поверит. Будет опытным. Жизнь делать будет, а не исполнять как мыльный сериал.

Это заразно оказалось. Сначала привыкали взрослые. Потом дети, оказавшись здесь, слегка теряли головы. Я помню, во время встречи с министром финансов или экономики – я был с ним, как водится, сопровождал. Вопрос из зала. Тянет руку девушка: «Можно не ему, а вам? Так вот, вы говорили, что в Артеке все сбывается. Я мечтала полетать на воздушном шаре!» Министр мне: «Вы сможете?» – «Конечно!» Тут же Веронике написал. Нашли. У Белогорска, рядом со скалой. Вы ее из фильма помните. Там всадник безголовый проезжал. С утра все те, кто жили со спросившей в одной комнате, летят, встречая восход солнца. Я позже тоже полетал. Как происходит это? Точно не скажу. Но помните: не получается у тех, кто даже не мечтал.