Один из пунктов режима – планерка. Неизменно в девять часов по понедельникам. Обязательна для всех: просыпающихся поздно или привыкших к ритму лагерной жизни и традиционным пятиминуткам до утреннего подъема детей. Те, кто обеспечивают безопасность, уже провели развод. Те, кто управляют системой питания, тоже чаще всего посетили свои объекты и прямо здесь источают аромат только что приготовленной сдобы. Поработав достаточно в регионе, я хорошо понимал, что девять утра пугает только жителей Москвы и Северной столицы. Восемь – нормальное время начала рабочего дня, к которому все привыкли, тем более что до работы можно дойти пешком или доехать на электрокаре, надышавшись плотным крымским воздухом с запахом моря и сухой травы вне зависимости от сезона. Весной к нему примешивались ароматы цветения, осенью – увядания. Но все равно, с закрытыми глазами очутившись сейчас там, уверен, пойму, что я на полуострове.

Я расширил состав собрания. К моему появлению в лагере на планерке не осталось никого, кто бы работал непосредственно с детьми. Это типичная проблема управления – увеличивать расстояние от места принятия решений до конкретного получателя благ от их реализации. Обратная связь слабая или никакая. Начальник с удовольствием живет в пузыре мнений своих подчиненных, которые, решая свои проблемы, говорят ему чаще всего, что все хорошо. Этому вторят медиа, и ты уже только думаешь, будто что-то решаешь. Со временем, живя в этой фантазии, ощущаешь себя незаменимым и идеальным и занимаешься лишь сохранением себя для, как тебе кажется, общего блага. Ведешь летопись своих заслуг, наград, званий. Мы это много раз проходили. Кажется, что должны были получить устойчивый иммунитет. Но, оказавшись сами в положении руководителя, поддаемся лести и обожествлению. В какой-то мере и я не стал исключением, но, по крайней мере, за столом моих совещаний всегда, например, были руководители лагерей. Их, по-видимому, из-за тесноты помещения, давно уже никто не приглашал.

На планерках можно было спорить. Это не ритуал, имитирующий принятие всеми заранее согласованного решения. Нет. Или я хотел бы до конца в это верить. Всегда можно было предлагать, обосновывать, доказывать. Можно быть несогласным. Голосовать и поднимать руки не обязательно. Важно принять решение как свое. Делающий из-под палки или по приказу подчиненный, слуга или раб никогда не будет интересен другим. Никогда не будет эффективен и не привнесет ничего своего, нового. Растеряв по дороге без участия и понимания почти все, превратит любое решение в общее. А оно редко когда останется глубоким. Доступное и понятное каждому, вынужденно выпрямляется, лишается тонкости, которая не выносит массового использования, рвется, превращается из струны в кнут. Не звучит, а гонит. Всех без исключения в одном направлении, напоминая спинам несогласных о выбранном всеми. И дети ему тоже подчиняются. Не стремятся за, а смиряются, покоряются, воспитывая в себе далеко не лучшие качества, расталкивая всех локтями на пути проявления лояльности, бездумно соглашаясь, не веря, следуя. Мы старались решения разделить во всех смыслах, между всеми. Потому часто задерживались надолго, о чем всегда напоминал наш главный врач, ведя каждый раз счет часам, проведенным за общим столом. Сейчас таких обсуждений уже почти нигде нет. Изжили себя.