Утром умываясь, днем проходя мимо, вечером – ты находишь ракурс, отражение, в котором себе нравишься, выглядишь еще не старым, подтянутым, привлекательным, даже красивым. Или тебе взгляд кажется интересным, нетривиальным. Игривым. В нем ощущаешь силу. Усталость томную – свидетельство забот, с которыми справляешься. Есть, за что себя считать ответственным. В этот момент становишься счастливым. Тепло разливается по тебе, рождая приятные мгновения. В них отказать себе не можешь. Это очень объяснимо. Ждешь нового сеанса, взгляда на себя, отражения в зеркале. Хотя бы мельком, пробегая мимо. Морщины – следы эмоций. Даже если просто щуришь ты глаза на солнце, обращают внимание на себя, откликаются. Заставляют отраженным светом заблестеть, согреть тебя. Все это удовольствием зовется. Словно вкусная еда. Так мал их перечень. Отражение может им не быть. Эта грань человеческая весьма уязвима.

Мы ждали, очень. Так устроена страна. Не только наша. Президент – последний, кто может оценить. Проект, тебя. Его визит – признание. Цитатами расходятся слова. За ними все бывает, даже наказание. Но делая что-то большое, не двигаться навстречу невозможно. Попросту нельзя. Как мотыльки на лампы свет. Обжечься можно. Но желание побороть в себе не в силах. Он собирался раз. Все были наготове. Но не получилось. На сей раз все подтверждается. Маршрут, программа. Все согласовано. Дождь. Как же без него? Нельзя. Он освежает. Напряжение было, безусловно. Шаг, еще один. Поздоровался. Уже под зонтиком идем. Я говорю, он держит. Странно выглядит. Тогда понять было нельзя. Это же Артек. Там можно. За словом слово. Тезис. Про лагерь. Шире. Нет, не говорит. Интересуется. Значит, дальше можно. За спинами мои начальники, учителя. Враги, соратники, друзья. Я продолжаю разговор. Вопрос – ответ, еще вопрос – я говорил, что думал. Без обиняков. Казалось, попадал. Возможно, «плыл», как Фурсенко сказал. Меня одергивал. Он мудрый, я ему обязан многим, ему точно можно верить. Я говорил, Артек мне помогал. Живым свидетелем он был и подтверждением выступал. Я напирал, даже спорил. Он мне обещал увидеться в Москве. Тогда, честно сказать, я ждал. Казалось, он действительно услышал. Или показалось. Просто меня слышно было.

Теперь проверить невозможно. Да и зачем? Нельзя. Что думал он? Поверил, понял? Согласился с тем, что я тогда сказал? Разницы нет. Неважно. Важно только то, что я чувствовал, что рядом ощущал. Как в отраженном свете, в зеркале, себе я нравился в нем. Как это возможно? В чем причина? В тот час в лице моем он видел всех, кто был за мной. Мне и им он повод дал нравиться себе. В нем, как в отражении, собой полюбоваться. Я почувствовал – и от эйфории разум потерял. Что я, за мною все. Он дал каждому полюбоваться. Страна сейчас – калейдоскоп зеркал. Глядя в отражение, видишь именно ее. Не нравится тебе – что делать. Дай большинству полюбоваться на Россию. Такой прием себя безусловно оправдал. За отражение – жизнь. Что может быть дороже? Большинство готово за одно мгновение сгинуть. Невольно видишь ты себя среди всех тех, кто отражение ждал. На встречах место выбирал. На фотографиях был рядом. Теперь смотри. Не стоит выделяться. Кривых, вы скажете, у нас страна зеркал? Нет. Самых точных, объективных. Просто, чтобы нравиться себе в отражении, нужно, как в Артеке, работать долго, сильно напрягаться. От без труда увиденного в нем глаз не отводить. Невыносимо то, что видно в нем. Легкого пути никто не обещал.