Вы когда-нибудь настраивали каналы у старого советского телевизора? Или искали любимую радиостанцию на приемнике пусть даже модного, но лампового усилителя с такой возможностью? И там, и там это нудная механическая работа. А точность попадания можно обеспечить только еле осознаваемыми движениями самых кончиков пальцев. Туда-сюда, на четверть оборота, одну восьмую. Еле касаясь колесика. Зафиксировав, нужно отойти и не трогать. Ни сам прибор, ни его раскидистые антенны. Более того, лучше не касаться ничего вокруг и не дышать. Тогда есть шанс сохранить настройки. Послушать или посмотреть. Если что-то пошло не так, нужно подойти снова. Усовершенствования и замена системы элементов возможна. Но основание остается то же. Тонко настроенное. Не переключаемое с кнопки. Такие они сложные, эти инструменты прошлого, живущие сегодня. Постоянно требуют внимания к себе.

Часто звук и изображение таких приборов могут быть лучше, точнее привычного. Глубже, что ли. Возможно, виной тому мое восприятие. Но большие исполнители музыки не дураки. А Страдивари, Амати и Гварнери все равно в цене, несмотря на наличие сейчас произведенных. Не знаю, насколько они прихотливы. Могу предположить только, так как сам владею старым роялем, подолгу простаивающим у меня в гостиной в ожидании чего-то. Меня всегда поражал своей длительностью и педантичностью процесс его настройки. Обычно это мероприятие на весь день. Наш мастер приезжает не рано. Аккуратно раскладывает инструмент и, не торопясь, начинает монотонно отстраивать каждую клавишу. На самом деле – струну, молоток. Осматривает деку. Хорошее звучание – сумма мельчайших обстоятельств. Думаю, что нельзя вычислить их по инструкции. Все происходит на слух.

Организация тоже инструмент. Старая, зарекомендовавшая себя во времени, может звучать превосходно. Легко затмевая собой всех. Главное – настроить ее. Там, где можно и нужно отпустить, дать свободу. Нельзя при всех возможностях воспроизводить все время одно и то же. Не менять исполнителя, мелодию. Даже у советского телевизора было шесть программ, насколько я помню. Грустно звучит одно и то же. Со временем перестает требовать аранжировки. Упрощается. Превращается в громкоговоритель. Звучит тревожно. Гудит лишь, используя все возможности. Пар в свисток. Под Аю-Дагом еще советский инструмент хороший расположен. Я часто слышу, что именно это сегодняшних его обладателей тревожит. Звучал же. Был тонко настроен. Может, стоит попробовать немного тоже. Тогда узнаете, на что способен, что он может. Решить то, что взрослые никак не могут. Тем, кто мир потерял, покажут, как его найти.