Это внутри, сразу за совестью. Признание за собой причин безвозвратного. Того, что в исходное состояние не вернется. Давящее чувство. Как влюбленность, делает в животе тепло. Только не исчезает так легко. Наружу не рвется. Сидит себе и сидит. Она – твоя. Чем глубже понимаешь, тем ближе она тебе. Больно? Нет. Но нелегко. Она в тебя прорастает, с тобой остается. Часто случается, что свыкаешься. Находишь объяснения. Рассуждая сам с собой, убеждаешь себя в чем-то другом. И вина невидимой остается. Это опасно. Право тебе дает на повтор. Если ты не замечаешь ее, это совсем не значит, что не делаешь то, что раньше считал невозможным. Она есть у всех. Важно знать ее в лицо и не забывать. Чтобы не плодить ее. Только невинным все можно.

Я помню то утро. Звонок ранний совсем. Значит, что-то произошло. «Да, выезжаем». И мы уже по лагерю несемся. Рано. Еще совсем темно. На улице никого. Только наша белая «шкода». На борту надпись – Артек. «Лазурный» лагерь. Сразу налево. Не доезжая медицинского корпуса, метров сто. Акация. На ней тело висит на веревке. Я близко подойти не смог. Навстречу нам участковый. Во мне вдруг задрожало все и замерло. Мертвая. Потом было еще много чего. Помню кофе в стаканчиках из ларька. Курили тогда одну за другой. Кто-то тело снял. Упаковал в мешок, увез. Я звонил по телефону, разговаривал долго. Вожатая. Бывшая. Контракта срок закончился. В тот момент появилась вина. С того места ее еле-еле стащил, уволок. Потом свыкся с приобретенной ношей.

Вожатый – временная профессия. Хороший срок ее – год. Три максимум. Мной был такой порядок введен. Не может вожатым быть тот, кому некуда деться. Никто его не ждет. И он вынужденно остается. Причина в том, что подошел ее срок. Сначала показалось так. Но выяснилось, что все наоборот. Социальные сети, сестра-близняшка, подруги. Прояснили все. Любовь. Отец, который, видимо, как хочется жить – не дает. Обстоятельства жизни. Все ясно. Но вина все равно остается. Косвенно, невзначай. Не заметил, мимо прошел. Мог бы не допустить. А кто-то с этим каждый день живет. Делая то, что исправлению не поддается. Незавидная судьба.