Стена огня высотой с многоэтажный дом. Жар, не подпускающий к себе на десятки метров. Неизвестность: нет понимания, куда распространится он. Нет даже представления о том, что можно сделать. Причины непонятны: только что было безобидным все. Вечер. Ничто не предвещало. Мы только по домам разъехались. Поужинали. Перевели дух. Время медленнее потекло. И снова этот телефон: «Пожар! За «Горным», рядом со стройгородком». Отдых оставляем на потом. Из окон спальни видишь зарево. Масштаб не понимаешь. Надо срочно ехать. Спускаешься, садишься. Несколько минут – и ты прямо перед огнем. Он дышит, ревет, словно есть что-то живое в нем. Ты чувствуешь его прям рядом. Рвется, хочет захватить еще, еще. Охотится на все. Не хочет подчиняться человеку.

Потом было все, будто в театре. Люди. Пожарные расчеты. Огнеборцы били из брандспойтов. Все происходило с тобой и без тебя. Ты, впечатленный зрелищем, огнем, был одновременно и не здесь, и в самом эпицентре. Наблюдал за этим, как будто находился над огнем, над схваткой. До кипарисов, кедров оставались метры. Они равновеликие, насаженные вдоль дорог, стояли, ожидая участи своей. Огонь то наступал, касаясь их, то оставлял живительный зазор. От жара багровела зелень. Скручивались ветки. Симфонией огонь играл. Завораживал собой. Бросался, обрушивался. В конце концов пошел на убыль. Подчинился человеку. Пепелище тлеющее. Дым. Пожарных шлангов переплетение под ногами. Мокрый, черный руководитель части доложил, что все в порядке. Угроза миновала, можно ехать. Сутки еще проливали место. Позже техникой собрали оставшееся. Не прошло и месяца, как зелень затянула раны на земле. Представить невозможно то, что там происходило. Только в памяти осталось человека.

Как там? Победителей не судят. В сводке происшествий значится что-то ординарное. Свалки возгорание и адрес. Артек не упомянут. Масштаб указан предусмотрительно. Чтобы в глаза не бросался. Виновник не определен. Штраф выписан строителям. Их свалка находилась рядом. Они и подожгли, наверное. Сейчас уже неважно. И хоть было много видео в сети, официально только так зафиксировано. Сейчас признаться можно. Нам казалось, что мы репутацию спасаем. Что должен быть Артек невинным. Дети ж в нем. И кипарисы устояли. Думаю, сейчас стоят. По ним не скажешь, что были в шаге от исчезновения. Написал – и стало лучше, легче. Мы все всё время в мире информации живем неточной. Часто преднамеренно. Не хочется быть виноватым в этом человеком.