– Шан! – прошептала мне на ухо Клэр. – Ты по-прежнему не спишь?
– Не сплю, – таким же шепотом ответила я.
Я неподвижно лежала на боку, уставясь в окно на огни столицы.
Я лежала в этой позе уже несколько часов, с тех пор как издерганная миссис Мур привела меня, Лиззи, Клэр, Шелли и Хелен в номер и велела никуда не выходить.
Девчонки сразу же уснули. Лиззи заняла одинарную кровать, стоявшую рядом с нашей, а Шелли и Хелен разместились на двуспальной, у противоположной стены.
Мне совсем не спалось.
Я глаз не сомкнула.
Я тонула в своих тревогах.
То и дело проверяла время на часах, стоящих на тумбочке.
В последний раз стрелки показывали 5:38.
Джонни был где-то там, в одной из больших, ярко освещенных больниц, где врачи делали с его телом бог знает что.
Я ничего не знала о его состоянии.
Никто мне ничего не рассказывал.
Его номера я не знала, но, даже если бы и знала, своего телефона у меня не было.
Мое сердце застыло в груди.
Мне было так страшно, как никогда в жизни.
Меня охватил ужас.
– Как думаешь, ему уже сделали операцию? – спросила Клэр.
Я пожала плечом, чувствуя, как онемело тело.
Мы с Клэр лежали вдвоем на узкой односпальной кровати. Придвинувшись со своей половины, подруга обняла меня за плечи.
– Джерард вроде бы говорил, что его увезли около полуночи.
Я опять беспомощно дернула плечом.
Я ничего не знала.
– Шан, с ним все будет в порядке, – прошептала Клэр, крепко меня обняв. – Я в этом уверена.
– Даже дышать не могу, – призналась я ей, и слеза за слезой капали с моих ресниц. – Так волнуюсь, что все тело застыло.
– Это вполне понятно, – ответила Клэр, тихонько растирая мне руку.
– Разве? – хрипло переспросила я, борясь с желанием закричать во весь голос. – Потому что мне вот непонятно, откуда это чувство, что я умираю. – Хлюпая носом, я сделала несколько резких вдохов, отчаянно пытаясь взять эмоции под контроль. – В жизни так не боялась.
– Шан, – Клэр тихо вздохнула, – ты так себя чувствуешь, потому что волнуешься за Джонни.
Я кивнула, зажмурилась и вся сжалась, пытаясь перестать дрожать.
– А может быть, потому что любишь его?
Я судорожно выдохнула, перевернулась на спину и посмотрела на свою лучшую подругу.
– Клэр, я его очень люблю, – призналась я и залилась слезами. – Так люблю, что меня убивает сама мысль о его страданиях.
– Джонни знает о твоих чувствах к нему?
Я покачала головой и заревела еще сильнее.
– Не надо было уходить из раздевалки, – всхлипывала я. – Надо было остаться с ним.
– Ты не могла это сделать, – мягко сказала Клэр. – Мистер Малкахи тебе ни за что бы не позволил.
– Джонни выглядел таким испуганным, – призналась я, давясь слезами. – Ты не видела, а он был жутко напуган. И они унесли его на носилках в машину «скорой помощи». А я смотрела, как он уезжает. Смотрела, как они увозят его. А теперь я даже не знаю, где он и что с ним. Может, лежит там совсем один.
– Все хорошо, – обняла меня Клэр, утешая, как маленькую. – Тише, все хорошо. Все будет хорошо.
– Вдруг с ним что-то случилось в больнице? – всхлипывала я, отчаянно цепляясь за Клэр. – Вдруг в операционной что-то…
– Нет, – суровым шепотом перебила меня она. – С ним все будет хорошо…
В дверь тихо постучали, и от этого стука мы обе подпрыгнули.
Я мельком взглянула на троих спящих девчонок и снова повернулась к Клэр.
Она смотрела на меня во все глаза.
– Девчонки, – знакомый приглушенный голос раздался с той стороны двери. – Впустите меня.
Клэр подала мне знак оставаться на месте, а сама на цыпочках подошла к двери.
– Джерард, ты? – прошептала она, прижавшись ухом к двери.
– Да, малышка, это я, – ответил Гибси.
Слава богу.
Я слезла с кровати и побежала к двери, которую уже открывала Клэр.
Мы обе зажмурились от резкого света в коридоре.
– Привет, – поздоровался Гибси, одетый в куртку и шапку бини. – Так и думал, что вы не спите.
– Что случилось? – торопливо спросила Клэр. – Ты что-нибудь узнал?
– Как Джонни? – спросила я. – Ему уже сделали операцию?
– Ты говорил с его родителями? – допытывалась Клэр. – Его мама с ним?
– Как он себя чувствует? – не унималась я.
– Девчонки, давайте по одному, – пробормотал Гибси, отступая в коридор и показывая, чтобы мы тоже вышли.
Мы выскочили из номера.
– Я только что говорил по телефону с его отцом, – сообщил Гибси, привалившись к стене, измученный и бледный. – Все, что я скажу, останется между нами, – добавил он, выразительно глядя на нас. – Это понятно?
Мы кивнули.
Гибси тоже утомленно кивнул.
– Ему сделали операцию, все прошло отлично, – сообщил он, глядя на меня. – Твой парень в порядке, крошка Шаннон, выдыхай.
– Слава богу, – выдохнула я, прижимая руку к груди.
Облегчение отозвалось такой слабостью во всем теле, что мне пришлось сделать два шага назад и прислониться к противоположной стене.
– Когда хирурги вскрыли его шов, обнаружилась нехилая спайка после прошлогодней операции на приводящей мышце, – пояснил Гибси. – Это, понятно, фигово.
– Насколько фигово? – шепотом спросила я.
От недавнего облегчения не осталось и следа.
Гибси поморщился:
– Его отец говорит, что спайка блокировала семенной канатик или произошло что-то такое же охеренно катастрофическое. – Гибси передернул плечами. – В будущем это могло не лучшим образом сказаться на возможности иметь детей.
– Так вот откуда его неутихающая боль? – хрипло сказала я. Страшно было даже подумать, сколько мучений он перенес за эти месяцы. – Боже мой!
– Это еще не все, – вздохнул Гибси. – У него было серьезное воспаление в ноге, и Джон-старший сказал, что врачам пришлось сделать то, что называется сопутствующей операцией, потому что у Джонни обнаружилось нечто под названием атлетическая пубалгия. Как они ее прошляпили в Академии на последнем обследовании?
– Что это за чертовщина? – спросила Клэр.
– Без понятия, малышка, – ответил Гибси. – Я не врач, я вообще ни хрена не понял, что это значит, но, что бы это ни было, хромал Джонни поэтому.
– Спортивная грыжа, – прошептала я, вспомнив, что читала об этом статью.
– Это не очень хорошо, да? – спросила Клэр.
– Это пытка. – Я побледнела при мысли о том, сколько боли вынес Джонни за последние месяцы. – С такой травмой ему должно было ужасно больно играть.
Гибси угрюмо кивнул:
– Врачи сказали его отцу, что не понимают, как при такой адской боли он мог ходить, не говоря уже о том, чтобы играть в регби.
– Он сейчас в сознании? – с надеждой спросила Клэр.
Гибси покачал головой:
– Не-а, он сейчас в послеоперационной палате, его накачали снотворным, так что он пока поспит.
– Поедешь к нему? – спросила я.
– Даже не сомневайся. Я должен его видеть, – буркнул Гибси. – И ты едешь со мной.
– Я?
– Да, ты, крошка Шаннон, – ответил Гибси. – Он захочет тебя увидеть.
– Думаешь, захочет?
Гибси кивнул:
– Одевайся. Я вызову такси.
– А как же мистер Малкахи? – забеспокоилась Клэр, закусив губу. – Они с миссис Мур запретили нам выходить из номера.
– Тренер может поцеловать мою белоснежную задницу, – не колеблясь, ответил Гибси. – Малышка, у меня лучший друг на больничной койке.
– Но, Джерард, сейчас еще только шесть утра, – все тем же беспокойным тоном напомнила Клэр. – Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности… У вас обоих, – добавила она.
– Как пел великий и ныне покойный Фредди Меркьюри, Don’t Stop Me Now[54]. Возвращайся в кровать. Я тебе скоро напишу.
– Шаннон, не езди, – повернулась ко мне Клэр, с той же тревогой в глазах. – Если ты попадешься и они позвонят твоему отцу…
– Я поеду, – заявила я, не дав ей договорить.
Я знала, что́ случится.
И еще я знала: это случится независимо ни от чего.
Я была в Дублине, когда мне полагалось быть дома.
Отец в любом случае меня убьет.
Я должна поехать в больницу.
Вернувшись в номер, я торопливо надела форму, что было не так-то просто в темноте, рядом со спящими девчонками. Одевшись, я вышла в коридор, где Клэр по-прежнему стояла вместе с Гибси.
– Глаз с нее не спускай. Ты меня слышишь, Джерард Гибсон? – шипела Клэр. – Не оставляй ее одну ни на мгновение и ни при каких обстоятельствах. Если вас поймают, ты все берешь на себя. Не знаю, как ты будешь выворачиваться, но сделай так, чтобы ее ни в чем не обвинили…
– Крошка Шаннон, – сказал Гибси и пихнул Клэр, давая понять, что я вернулась и слышу, что она говорит.
– Привет, – пробормотала я, разглаживая пальто.
– Готова сбежать из тюрьмы? – улыбаясь, спросил Гибси.
Я посмотрела на Клэр. Та кусала губу и по-прежнему качала головой.
Усилием воли я выкинула из головы лицо отца, нервно выдохнула и сказала:
– Готова.