Шаннон опять сидела у меня в машине.
Вот как тут не быть бульдозером?
С тем же успехом можно лепить на лоб стикер с эмблемой JCB[44] и включать аварийку. Рядом с этой девчонкой не успеешь оглянуться, как загремишь в аварию.
Я нервничал так, что мое чертово сердце заслужило бы олимпийское золото по боксу, – так сильно колотило мне в грудь.
Проклятая Белла!
Занялась бы собой и не лезла в мою жизнь.
Давно пора отвалить от меня и перестать строить планы.
И угроз в адрес Шаннон я не потерплю.
Я надеялся, что сегодня донес это ясно и однозначно, потому что я не шутил.
Потому что дело касалось девчонки, сидящей рядом.
– Ну что, тебе тепло?
Обогреватель работал на полную мощность, обдавая Шаннон волнами жара. Возможно, не самая умная идея, но я не знал, что делать.
Я ничего не знал о проблемах женского организма.
Я знал только ту часть, которая касалась удовольствия.
Я и так надел на нее свою толстовку и заставил проглотить таблетки, пытаясь хоть как-то помочь.
Мне хотелось, чтобы ей стало лучше.
Я хотел все исправить.
В любом виде, в каком я был ей нужен.
Я только не знал как.
Чего бы она ни попросила, я на все готов.
Это была отрезвляющая мысль.
Боже, с этой девчонкой я открывался навстречу опасностям.
– Я в порядке, – ответила Шаннон, устроившись на пассажирском сиденье.
Она вытащила из-под ворота худи длинные каштановые волосы и распустила по плечам.
– Еще раз спасибо, – застенчиво произнесла она. – Обещаю, что эту обязательно верну.
– Да без проблем. – Стиснув зубы, я заставил себя смотреть на дорогу, а не на то, как ее юбка скрывается под моей толстовкой и как высоко край толстовки задирается на ее голых бедрах, когда она сидит.
– Оставь себе.
– Что?
– Оставь себе. – Я откашлялся и крепче сжал руль, уберегая себя от безрассудств. – И носи на здоровье.
– Почему?
Я чувствовал взгляд ее синих глаз, звучит глупо, но я чувствовал, и от этого по рукам разбегались мурашки.
– Потому что на тебе она прекрасно сидит.
Джонни, вот ты дебил!
– Тебе сейчас лучше? – спросил – и отвлек я ее. – Ибупрофен помог?
Посмотрел на нее и чуть не застонал.
Она была такой красивой, аж больно смотреть, с этими синими глазищами, которые глядели на меня так невинно и так неуверенно.
Быть с ней рядом – уже ненужное искушение.
Проблема была в том, что всякий раз, когда она убегала, я бежал следом, только чтобы оказаться рядом с ней.
– Джонни, со мной все в порядке, – тихо ответила Шаннон. – Ты мне помог… Опять.
Я перевел взгляд на дорогу и теперь устанавливал контроль над своим телом.
– Без проблем, – снова произнес я. Понятия не имею, что́ эта девчонка творила со мной, но внутри меня полыхал адский огонь. – Всегда пожалуйста.
– Мне нравится твоя музыка, – сказала Шаннон, давая мне передохнуть от шальных мыслей. – У тебя хороший вкус.
Она потянулась к музыкальному центру, я взял подключенный к нему айпод и протянул ей:
– Вот. Найди себе что-нибудь по вкусу.
– Ты уверен? – спросила она тихо и неуверенно.
Я кивнул и улыбнулся, чтобы ее подбодрить.
Должно быть, мне это удалось, потому что она прошептала:
– Мне все нравятся, – и начала перелистывать треки. – У тебя потрясающий вкус.
– Спасибо. – Я поерзал на сиденье, ощущая странное покалывание в животе. – Люблю хорошую музыку.
Бессчетные часы одиноких тренировок дали возможность развить вкус.
– Я тоже, – сказала она. – А у тебя эпическая подборка.
Я привык к комплиментам.
Только обычно они касались игры в регби.
На Шаннон эта сторона моей жизни не производила впечатления и не заставляла замирать от восторга.
Меня это радовало и тревожило.
Я не знал, как с этим быть.
Она сбивала меня с толку.
– Я бы не подумала, что ты фанат Beatles, – задумчиво сказала Шаннон, останавливаясь на старой композиции «Here Comes the Sun». – Она тебе нравится?
– Одна из любимых у них, – ответил я, чувствуя, как под ее взглядом у меня взмокли ладони.
– И моя тоже, – тихо сказала она. – Мой прадедушка Мёрфи пел мне ее, когда я была маленькая.
– Да ну? – удивился я.
Шаннон кивнула:
– Всякий раз, как я чего-то испугаюсь или занервничаю, он сажал меня на колени и напевал ее мне прямо в ухо. – Она умиротворенно вздохнула. – Всегда помогало.
Непонятно почему, я мысленно сделал пометку на этой информации и отправил в архив, на будущее.
Шаннон умолкла, очевидно погрузившись в музыку.
Я же буквально впился в руль, отчаянно стараясь смотреть на дорогу, а не на девчонку, которая сидела рядом и гробила мои тщательно разработанные планы.
– А у тебя есть айпод? – спросил я, когда мы подъехали к ее дому.
К ее настоящему дому на сей раз.
Я тянул время, не желая выпускать ее из машины.
Я почувствовал болезненное разочарование, как всякий раз, когда она уходила, и мне это совсем не нравилось.
– Я бы мог туда закачать что-нибудь из своего плей-листа, – предложил я. – Конечно, если ты хочешь.
– Я? – Шаннон густо покраснела и покачала головой. – Нет, такие вещи мне не по карману. – Она расстегнула ремень безопасности. – Джоуи отдал мне свой старый CD-плеер, я на нем слушаю музыку.
Я непринужденно кивал, мысленно ругая себя последними словами за то, что такой дремучий.
– Как тебе классические вещи? – выпалил я, откровенно запаниковав, когда она взялась за ручку дверцы.
– Нравятся. – Шаннон повернулась ко мне с горящим взглядом. – А тебе?
– Мне много чего нравится, – ответил я.
И больше всего ты.
– «Выброси это из головы, детка».
– Прости? – удивился я.
– «Выброси это из головы, детка», – повторила она, глядя на меня невинными глазами. – Как тебе эта песня?
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять: «детка» относилось не ко мне, а к названию песни.
– Ты имела в виду «Twist and Shout»[45], – угрюмо поправил я ее. – Да, приятная песня.
– А тебе нравятся Reckless Kelly? – задала новый вопрос она.
Я покачал головой:
– Даже не слышал о них.
– У них есть новая песня «Wicked Twisted Road», – пояснила Шаннон. – Ты точно ее ни разу не слышал?
У меня остановилось сердце.
Песня из паба.
Песня, запавшая мне в голову.
Черт…
– А тебе стоило бы, – продолжила Шаннон. – В смысле, послушать. – Ее щеки покраснели. – Мне она напоминает о тебе.
Потрясающе.
Просто потрясающе, что она со мной делала.
Отчасти потому, что слова песни имели ко мне отношение, но в основном потому, что она связала их со мной.
Ее алые губы и розовые щеки были такой красоты, что я завис, пытаясь соорудить осмысленное предложение, не мычать, как последний дебил.
– Обязательно послушаю. – Это все, что я мог сказать.
– И спасибо, что спас меня. – Она прошлась взглядом по моим глазам и губам, наклонилась и поцеловала меня в щеку. – Опять.
Поцелуй был коротким, легким и совсем не сексуальным, но это были ее губы, и это все меняло.
Как и вчерашний вечер, который все изменил.
Ее поцелуй оттенил все, что я отчаянно пытался отрицать.
Подсветил знаки, от которых я прятался.
Сейчас они горели, как неоновые рекламы на домах.
Эта девчонка совершенно выбивала меня из седла.
Я был в ступоре и мог лишь пристально смотреть на нее, а потом произнести:
– Всегда рад помочь.
У Шаннон вспыхнули щеки. Она толкнула дверцу и приготовилась вылезти.
– Стой! – досадливо крикнул я и схватил ее за запястье.
Она смотрела на меня круглыми глазами.
Отпусти ее, придурок.
Не задерживай девочку.
Ты вечно все портишь.
– Вот. – Я полез в бардачок, вытащил кожаный футляр, порылся в коллекции своих дисков с разными песнями и достал тот, который хотел. – Слушай девятый трек. – Я буквально впихнул коробку ей в руки. – Напоминает мне о тебе.
– Ладно, – ответила она, бережно взяв диск. – Послушаю.
– Отлично.
– Спасибо.
– Всегда пожалуйста.
– Пока, Джонни, – прошептала она, захлопнула дверцу и поспешила к дому.
– Пока, Шаннон, – угрюмо произнес я, следя за каждым ее шагом.
Проблема.
У меня серьезная проблема.
Домой я ехал на автопилоте. Мозг крутился на бешеных оборотах, гормоны зашкаливали, а жизнь подсовывала мне сюжетный твист в образе крохи с каштановыми волосами.
Я настолько погрузился в свои мысли, что, лишь вернувшись на школьную стоянку, заметил ее рюкзак в моей машине.
Я застонал, ударил головой о рулевое колесо и взмолился о вмешательстве извне.
Я не справлялся.
Эта девчонка меня угробит.
Еще через полчаса я стоял перед входной дверью дома Шаннон с липкими от пота ладонями и колотящимся сердцем.
Какого хера я тут делаю?
Это безумие.
«Положи рюкзак у двери и уезжай», – советовал здравый смысл.
Разумеется, я его не послушался.
Нет, вместо этого я стал стучаться в дверь.
Изнутри послышались шаги по скрипучей лестнице. В замке повернулся ключ, дверь открылась. На пороге стояла Шаннон, уничтожая всякую мысль об уходе.
– Привет, Джонни, – тихо произнесла она, глядя широко открытыми и смертельно опасными глазищами. – Ты вернулся.
Да, я вернулся.
Словно дурной запах, который преследовал ее повсюду.
– В общем, да, вернулся. – Мотнув головой, я снял с плеча рюкзак и протянул ей. – Ты его снова забыла у меня в машине.
– Прости, пожалуйста. – Ее щеки очень красиво порозовели. – Тебе долго пришлось стучаться? – Она потянулась за рюкзаком и бросила его внутрь дома. – Я была в душе.
Заметно.
Длинные волосы влажными прядками покрывали плечи. На ней была белая майка и самые маленькие пижамные шорты, которые я видел в жизни, и мозг сразу зафиксировал голое тело – очень много голого тела.
– Не за что, – сказал я, стараясь сосредоточиться на словах, а не на скачущих мыслях. – И нет, совсем недолго.
– Еще раз спасибо, что привез, – сказала Шаннон, возвращая мое внимание к ее лицу. – Я даже не заметила. Вот бы я утром волновалась.
– Теперь не надо волноваться, – ответил я, продолжая смотреть на нее как долбаный идиот.
Не скажу, чтобы мне было неловко.
Двигай отсюда, Джонни.
Оставь девчонку в покое.
– У тебя вечером тренировка? – спросила она.
Да.
– Нет.
– Зайдешь в дом? – предложила она, волнуясь.
– В дом? – удивился я.
Шаннон закусила нижнюю губу и пожала плечами.
Вид у нее был неуверенный.
Как будто она думала, что не стоит приглашать меня.
– Ты хочешь, чтобы я зашел к тебе? – Я нахмурился.
Она робко кивнула и открыла дверь пошире:
– Если хочешь ты.
«Парень, не делай этого, – предостерегал меня рассудок. – Ты встаешь на путь искушения».
Вопреки здравому смыслу, я вошел внутрь.
Сунув руки в карманы, я смотрел, как Шаннон быстро заперла дверь.
Я смотрел на нее, а не на обшарпанный интерьер.
В доме было чисто, но стены явно нуждались в краске и штукатурке.
– До вечера никого не будет, – сообщила она и провела меня по коридорчику в кухню.
Ничего хорошего в этом не было.
Совсем ничего.
– Хочешь колы? – Открыв холодильник, Шаннон достала две банки и улыбнулась. – Джоуи подсел на колу и всегда покупает оригинальную.
Одну банку она протянула мне, но я покачал головой.
– Я такое не пью, – ответил я и почувствовал себя непроходимым тупицей, когда ее улыбка погасла.
– Ой…
– Я бы с удовольствием, – быстро добавил я, чтобы ее успокоить. – Но тренировки…
– Ах да, – пробормотала она, возвращая одну банку в холодильник. – Я забыла про эти регбийные дела.
– Вот-вот, регбийные дела, – улыбнулся я.
Шаннон посмотрела на меня. Вид у нее был такой же неуверенный, как и у меня.
– Хочешь, поднимемся ко мне в комнату?
Мои брови взлетели вверх, так же как и сердечный ритм.
– К тебе в комнату?
Покраснев, Шаннон закинула прядь волос за ухо и сбивчиво забормотала:
– Видишь ли, я обычно здесь не сижу… в смысле, на кухне. Нет, иногда сижу, но обычно нет, потому что… я… – Она замолчала и тяжело вздохнула. – Не обращай внимания, это было глупо…
– Хорошо, идем.
– Идем? – Глаза у нее расширились.
Я кивнул:
– Веди.
Я подождал, пока Шаннон повернется спиной, и хлопнул себя по лбу.
Ну что я за идиот?
Это еще хуже, чем зайти к ней в дом.
Это неправильно.
И я знал, что так оно и есть.
И все же я поднялся за ней по узкой лестнице, обходя детальки лего и разбросанные детские игрушки.
Комната, куда привела меня Шаннон, находилась на фасадной стороне, а по размерам была примерно с кладовку.
Она обошла меня (что было непросто в такой тесноте), закрыла дверь на замок и сделала четыре шага до кровати.
Я же стоял как идиот в этой комнатенке, не понимая, зачем сюда пришел и что теперь делать.
Односпальная кровать, придвинутая к дальнему краю комнаты, занимала всю ширину стены. Рядом с ней стоял прикроватный шкафчик, у противоположной стены – комод, и на этом все.
– Наш дом маловат для семьи из восьми человек, – тихо сказала Шаннон, заметив, что я пристально разглядываю ее жилище. Банку с колой она поставила на тумбочку и пожала плечами. – У меня хотя бы есть своя комната, потому что я единственная девочка в семье.
– Приятная комната, – сказал я и уселся на кровать.
Я уже был в опасной зоне.
При этом чувствовал себя довольно комфортно.
– Не ври, – печально улыбнулась она. – Здесь не повернуться.
– Но все равно уютно.
Я оглядел сиреневые стены комнаты, поискал телевизор и не нашел.
И стереосистемы у нее тоже не было.
Но у нее были книги.
Куча книг.
– А ты не шутила, когда сказала, что любишь читать, – сказал я, разглядывая аккуратные стопки книг на полу под подоконником. – Да ты никак маленькая зубрила, Шаннон Линч? – улыбнувшись, спросил я.
– Честное слово, мне бы хотелось быть зубрилой, – ответила она и поморщилась. – Я люблю читать, но в учебе я не очень.
Я недоверчиво посмотрел на нее:
– Не прикидывайся.
– Да нет, правда, – качая головой, ответила Шаннон. – Приходится пахать, чтобы все успевать, а ведь большинство предметов у меня даже не профильные.
– И что тебе сложнее всего? – спросил я, расслабляясь по ходу разговора.
С этим я мог совладать.
Узнавая о ней больше, я кормил зверя – и отвлекал другого зверя.
– Основы бизнеса, – морща нос, ответила Шаннон. – И математика. У меня чудовищно плохо с цифрами.
– Это как раз мои предметы, – сказал я, почесывая подбородок. – Я взял для аттестата основы бизнеса и бухучет.
– А еще что взял? – с искренним интересом спросила она.
– Ирландский, английский, математику, бизнес, бухучет. – Я прислонился к стене. – Историю и французский.
– А почему французский?
Потому что после окончания школы я, скорее всего, на какое-то время уеду во Францию.
– Для поступления в университет нужен один из иностранных языков, – вместо этого ответил я. – Французский мне хорошо дается.
– Повышенный уровень? – спросила Шаннон, впечатленная моими словами.
Я кивнул.
– Серьезно? – У нее округлились глаза. – По каким предметам?
– По всем.
– И почему меня это не удивляет? – усмехнулась Шаннон. Она повернулась ко мне лицо, подобрав под себя ноги. – И ты еще назвал зубрилой меня.
– Учеба никогда не вызывала у меня трудностей, – признался я.
– Везет, – прошептала она. – Я еле переползла из началки в среднюю школу.
– Могу помочь, – вырвалось у меня раньше, чем я успел обдумать свое предложение.
– Что, прямо сейчас? – даже взвизгнула она.
– Или потом, – пожал плечами я, разыгрывая безразличие. – Когда захочешь.
– Так ты этим занимаешься? – спросила Шаннон, в глазах у нее сквозила неуверенность. – Натаскиваешь других учеников?
Я бы с удовольствием натаскал тебя.
– Ты ведь в июне получаешь аттестат младшего цикла? – спросил я.
Шаннон кивнула.
– А я их уже сдавал, – пояснил я, отчаянно стараясь говорить как можно бесстрастнее. – Если тебе нужно что-то подтянуть, просто скажи.
– И ты позанимаешься со мной? – тихо спросила она.
Я бы позанимался с тобой не только этим.
– Да, – ответил я, так и не сумев скрыть волнение в голосе. – Конечно.
– Но у тебя полным-полно других дел.
– Не имеет значения.
– Джонни, почему ты всегда стараешься мне помочь? – спросила она, сверля меня глазами.
Вопрос на миллион долларов.
А я совсем не знал, как на него ответить.
– Потому что хочу, – наконец ответил я, решив сказать правду. – Шаннон, я хочу тебе помогать.
– Хочешь? – переспросила она.
– Да, хочу. – Оторвав от нее взгляд, пока не наделал глупостей, я поерзал на ее кроватке, устраиваясь поудобнее. – А теперь тащи учебники и показывай, где у тебя затыки.
– Хорошо, сейчас. – Шаннон слезла с кровати и поспешила к двери. – Ты уверен? – спросила она, остановившись в проеме.
Нет.
– Шаннон, я всегда уверен.
Она с улыбкой кивнула и помчалась вниз за рюкзаком.
Я выругался сквозь зубы, достал мобильник и написал Гибси короткое SOS, но не отправил и тут же удалил.
Сокрушенно выдохнув, я написал другое сообщение – Джейсону, в котором извинился и отменил сегодняшнюю тренировку в бассейне. Отправил его и выключил мобильник, чтобы он не смог позвонить мне и рассказать, сколько я всего пропустил.
Я знал, что поступаю неправильно.
Я пропустил вчерашнюю тренировку, а в минувшие две недели – еще пару.
Из-за нее.
Потому что, когда она прыгнула в пропасть, я слетел за ней.
Незачем выслушивать от тренера то, что я и так знал.
Что нужно сосредоточиться на игре.
Он станет орать на меня и требовать, чтобы я подумал о будущем – о приближающемся тесте физической готовности, пройти который мне важнее, чем дышать.
Вот только я не мог сосредоточиться, и в этом-то вся проблема.
Я потерял голову.
Просрал вчистую.
Забыл у девчонки, в чьей комнатушке я сейчас сидел.
Я запихивал мобильник в карман форменных брюк, когда вернулась Шаннон с рюкзаком.
– Думаю, основы бизнеса давались бы мне легче, если бы я лучше понимала все формулы и расчеты, – сказала она, слегка запыхавшись.
Она положила рюкзак на кровать, потом сбросила на пол, снова защелкнула дверной замок, после чего уселась, скрестив ноги по-турецки, лицом ко мне.
– Мне было сложно учиться в старой школе, – сказала она, роясь в рюкзаке. – С языками я еще как-то справлялась, а вот математику запустила вконец.
Я это знал.
Обо всем этом я читал в ее личном деле.
– Понятное дело, – сказал я.
Шаннон настороженно посмотрела на меня:
– Почему понятное?
Черт.
Твою мать!
– Потому что в аттестат младшего цикла входит чертовски много предметов, – соврал я и, пожав плечами, добавил: – Невозможно иметь отличные оценки по всем.
– Уверена, у тебя так и было, – сказала Шаннон, вновь нагибаясь к рюкзаку. Катастрофа миновала. Достав учебник математики, она бросила его между нами.
– Ты и аттестат младшего цикла сдавал на повышенный уровень? – спросила она.
– Дай мне учебник, – проворчал я, скрывая смущение.
– Сплошные А? – допытывалась Шаннон.
– Не-а, – ответил я, листая страницы. – По естественным наукам у меня было С, – со вздохом признался я. – Но остальные были А, повышенный уровень.
– Серьезно?
Я кивнул. Мне стало жарко и неуютно.
– Ты такой умный?
Я лишь пожал плечами.
– Моя единственная А по естественным наукам, – сообщила она. – Одна приличная оценка.
– В таком случае снимаю шляпу, – пробормотал я. – Потому что я ненавижу естественные науки.
– Да брось ты, – засмеялась она. – Они не так уж и плохи.
– Так же, как и математика, да?
– Ладно, уел, – поморщилась она.
– Давай, – усмехнулся я, обратившись к учебнику. – Бери тетрадь, буду тебя натаскивать.
– Натаскивать.
Она захихикала, и это был чудесный звук.
Шаннон нечасто смеялась.
Я чуть мозг не спалил, стараясь придумать, чем бы снова ее рассмешить.
У меня была тонна идей: жутких, необузданных.
Сосредоточься, Кавана…
И я сосредоточился.
Целый час, если не больше, я занимался с ней математикой, внимательно наблюдая, как она подходит к решениям задач.
Шаннон не соврала, сказав, что плавает в математике.
Глядя на ее усилия, мне хотелось вмешаться и все разгрести за нее. Впрочем, я и вмешивался, но по-другому: я лежал боком на ее кровати, свесив ноги, и помогал Шаннон разобраться с каждым сложением, уравнением, дробью и процентами, которые попадались ей в примерах.
Выяснилось, что она не умеет эффективно использовать калькулятор, это было одно из основных ее упущений.
Довольно скоро я сделал еще одно неприятное открытие: она не знала, что такое синусы, косинусы и тангенсы.
Она блефовала и притворялась, что все понимает, но было очевидно: она не понимает ничего.
Когда она наконец сдалась, швырнула калькулятор мне на колени и призналась, что ни бельмеса не смыслит в том, что делает, я потратил сорок пять минут, растолковывая ей основные понятия и основные методы решения.
У нее что-то стало получаться, я больше не зависал над ее тетрадью с ластиком в руках и чувствовал, что занес попытку. И я был очень горд за Шаннон.
Смешно сказать, сколько истинного удовольствия я получал, когда эти синие глазищи вспыхивали после очередной преодоленной сложности.
Я уже стал подумывать о том, что Гибси был прав и я действительно смог бы с ней дружить, но тут сам столкнулся со сложностью.
По дурости я позволил себе оторваться от тетради, где лихорадочно строчила Шаннон, и перевести взгляд на ее тело.
Она все так же сидела лицом ко мне, скрестив ноги. Но сейчас она наклонилась вперед, усердно решая пример на сложение. Майка на лямочках оттопырилась, и я мог любоваться ее грудью, свободной от лифчика.
Боже милостивый вкупе с Христом!
Мне нравились сиськи.
А сиськи этой девчонки понравились мне особенно.
Маленькие, остренькие, с розовыми торчащими сосками.
Шаннон была ну просто неотразимо красивой.
У меня мгновенно встал.
– Ты в порядке? – спросила Шаннон, кладя свою детскую ручку на мое предплечье.
– А? – спросил я, пойманный с поличным.
– Ты в порядке? – повторила она, невинно глядя на меня.
Дальше, чем я, от порядка не было никого.
Но чтобы не смущать Шаннон, я заставил себя кивнуть и сказал:
– Да. Только немного проголодался.
Какая часть тела у тебя проголодалась, Джонни?
– Тебе что-нибудь приготовить? – торопливо спросила она. – Что бы ты хотел съесть?
Тебя.
Шаннон, я хотел бы съесть тебя.
– Пожалуй, нам пора сворачиваться, – угрюмо произнес я. – Время уже позднее.
Я разыграл целый спектакль: посмотрел на часы и нахмурился – и тут понял, что время действительно было позднее.
– Черт, – пробормотал я, – половина шестого.
Неужели мы провели в ее комнате четыре часа?
Куда делось время?
Я никогда не пропускал еду.
И у меня ничего не болело.
Не помню, когда я целых четыре часа сидел на одном месте.
Такого не бывало.
Боже, эта девчонка заставляла меня забыть обо всем.
– Э-э, да, конечно… ты прав, – промямлила Шаннон.
Я обожал слушать, как она давится словами, когда смущена.
«Не волнуйся, малышка, – подумал я. – Я смущен не меньше твоего».
– Я тебе очень признательна за помощь, – добавила она, закрывая учебники и запихивая их в рюкзак. – Ты мне здорово помог… Опять.
– Мы можем позаниматься еще раз, – предложил я. – Если хочешь, конечно.
Ее лицо просияло. Она подвинулась ближе:
– Серьезно?
Я кивнул, сопротивляясь настойчивому желанию потрогать ее.
– Ты правда не против? – спросила Шаннон, глядя на меня во все глаза.
Она робко подвинулась еще ближе, и теперь ее колени касались моего бедра.
– Да, Шаннон. – Я неуклюже отвел волосы с ее лба. – Я не против.
Прекрати это, Джонни.
Прекрати немедленно!
Я пытался.
Я честно, как на духу, пытался заставить себя слезть с ее кровати, но Шаннон была рядом, так, черт возьми, близко – и во мне не осталось ни унции решимости.
Я сидел, зная, к чему все идет, зная, что это наихудший вариант из всех возможных, но желая, чтобы это случилось.
– Может, в следующий раз мы это сделаем в библиотеке, – наконец нашелся я. – Или в школе.
Ее личико сердечком качнулось вверх и вниз.
– Ладно.
– Потому что мне не стоит здесь быть, – вяло добавил я. – В твоей комнате.
– Знаю, – тихим, неуверенным голосом ответила она.
– Я это… – Я проглотил скопившуюся слюну. – Пожалуй, я поеду домой.
– Джонни, – прошептала она.
– Да.
– Тогда пока, – сказала она, придвигаясь еще плотнее.
– Пока, – прохрипел я и так плотно сжал в кулаке ее одеяло, что не удивился бы, если бы оно треснуло.
– Джонни, – снова прошептала Шаннон.
– Да.
– Хочу тебя обнять. – Она закинула ногу поверх моей. – Ты не против?
Не делай этого.
Тебе не оторваться от этой девчонки.
– Нет, – прохрипел я. Шаннон встала, нависнув надо мной, отчего мое сердце было готово пробить грудную клетку. – Давай.
– Спасибо за сегодняшний день, – прошептала она мне в ухо, усаживаясь на меня.
– Всегда пожалуйста, – глухо ответил я, отчаянно сохраняя самообладание.
Не дотрагивайся до нее.
Все, на хер, поздно.
Мои руки, двигаясь сами по себе, потянулись и сжали ее бедра.
Ощущение того, что она на мне, лишало рассудка.
Мать вашу, это выше моих сил.
– Мне пора ехать, – стонал я, а сам затаскивал ее себе на колени, не в силах удержаться от того, чтобы податься бедрами вверх.
Плевать на боль в паху.
Она воспламенила меня.
Шаннон обняла меня за плечи и осторожно покачивала бедрами. Так меня еще никто не обнимал.
– Не хочу, чтобы ты уходил, – простонала она мне на ухо.
Да, именно простонала.
Я тоже застонал, подался вперед и грубо притянул ее к себе, обнимал ее, качал ее и терял рассудок.
Ты играешь с огнем.
Она тебя погубит.
Черт!
– Мне пора ехать, – продолжал говорить я, уткнувшись лицом в ее великолепную шею и моля о вмешательстве свыше, которое остановило бы меня раньше, пока я не взял у нее то, что не смогу вернуть.
Пока она не забрала у меня то, что я не смогу вернуть.
Потому что таких чувств я еще не испытывал ни к кому.
И я знал, что благодаря этому никогда не буду эгоистом рядом с ней.
– Шаннон, мне действительно нужно ехать домой, – сказал ей со всей серьезностью, на какую был способен. – Пора.
– Да… да, конечно. Прости, – прошептала она, слезая с моих коленей. – Если ты так хочешь, – добавила она, отползая в дальний угол кровати.
Нет.
Нет, я совсем этого не хотел.
Но так было правильно.
Черт бы меня побрал!
Я даже не знал, откуда у меня еще взялась сила воли, но я слез с кровати и встал.
Двигаясь спиной к Шаннон, подошел к окну и сделал вид, будто разглядываю окрестности, когда на самом деле пытался незаметно разобраться с восстанием в штанах.
Я сознавал, что, скорее всего, пугаю Шаннон таким поведением, однако я не мог и шагу ступить, пока не успокоюсь.
Я чувствовал боль и возбуждение.
Жуткое сочетание.
Зажмурив глаза, я медленно дышал и старался восстановить контроль над собой. Я рисовал в воображении самые несексуальные картины: от покойной бабушки, да благословит Господь ее душу, до Гибси в женской одежде.
Когда Шаннон заговорила снова, мне уже удалось более или менее взять себя в руки.
– Джонни, – тихо произнесла она, продолжая сидеть на кровати. – Извини.
– Не извиняйся, – хрипло ответил я, надеясь, что не травмирую ее своим видом, когда повернусь. – Все хорошо. Я это… мне просто… пора ехать домой.
– Понимаю. – Она стыдливо кивнула и слезла с кровати. – Я тебя провожу.
Я плелся позади нее, зная, что если сокращу расстояние, то с большой вероятностью мы снова окажемся в ее комнате, и тогда случится непоправимое.
История повторялась: чем ближе был момент расставания с этой девчонкой, тем тоскливее мне становилось.
– Так я тебя увижу завтра? – спросила Шаннон, когда мы подошли к двери.
– Конечно. – Я засунул руку в карман и достал ключи от машины. – Обязательно увидишь.
– Спасибо за сегодняшний день.
– И тебе спасибо, что показала свою комнату, – ответил я, внутренне сжимаясь от своего дебильного комментария.
– О, да не за что, в любое время, – улыбаясь, сказала Шаннон.
Услышав опрометчивую фразу, я ухмыльнулся.
– Боже… – Она зажала рот и выкатила глаза. – Я не…
– Расслабься, – усмехнулся я. – Я понял, что́ ты хотела сказать.
Я шагнул к ней и чмокнул в щеку, потому что был мудацким мазохистом со склонностью к самоистязанию.
– Пока, Шаннон.
– Пока, Джонни, – прошептала она, ежась от уличного холода.
Я повернулся и пошел к машине, не рискуя оглядываться на Шаннон.
Мазохист или нет, если бы я оглянулся и посмотрел в ее полуночно-синие глаза, я бы в них утонул.