ШАННОН

Во вторник утром я бесконечно долго не могла вытащить себя из постели.

Мне было так больно, что хотелось спрятать голову под подушку и никуда не ходить.

Но остаться дома означало бы провести весь день под одной крышей с отцом, и это было хорошей мотивацией пойти в школу.

Однако возможность неминуемой встречи с Джонни заставляла серьезно задуматься.

Я была не в форме.

Мозги загонялись, а тело было в агонии.

Когда я вылезла из автобуса в Томмене, мне казалось, будто тело решило разорваться на части изнутри и начало с живота.

Куртку Джонни я выстирала, высушила, упаковала в пластиковый пакет и засунула в переднее отделение рюкзака, чтобы вернуть ему, как мы и решили с Клэр.

Я собиралась отдать куртку и сбежать.

Еще лучше, если мне попадется Гибси, – тогда отдам куртку ему, и дело сделано.

Все утро я высматривала Джонни в коридорах, но мы нигде не пересеклись.

В голове теснились миллион и еще один вопрос и всякие тревожные мысли.

Ему плохо?

Я и так знала, что ему плохо и у него все болит.

Но вдруг ему стало хуже?

Это из-за приводящей мышцы?

Может, он в больнице?

Он заболел?

Боже, какая я жалкая!

Я бы тревожилась из-за его отсутствия еще больше, если бы у меня самой живот не болел так сильно.

Живот сводило судорогой, каждая мышца пресса мучительно сокращались, словно лезвия резали меня изнутри.

Дело было не в тревожном расстройстве.

Нет, определенно дело в чем-то другом.

Боль изводила, не давая сосредоточиться на уроках, и не было девчонок, чтобы отвлечь меня. Клэр отправилась на свой блиц с женской хоккейной командой, а Лиззи вообще не явилась в школу.

У Лиззи был желудочный грипп, и я со своим везением вполне могла от нее заразиться.

Я двигалась, как автомат, на всех уроках сидела одна, пытаясь слиться с обоями и моля Бога, чтобы только не потерять сознание.

К большой перемене я решила, что с меня достаточно мучений, и уже готова была сделать что-нибудь аморальное ради пары таблеток парацетамола и стакана воды.

Однако совсем плохо все стало, когда шестигодка поймала меня в коридоре, отвела в уголок и прошептала слова, способные привести в ужас любую девчонку-подростка на планете: «Прости, дорогая, но, кажется, ты протекла».

Поскольку это была я, мне понадобилось какое-то время, чтобы врубиться в ее слова, и еще какое-то – чтобы понять, что именно они значат.

А когда дошло, захотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила меня без следа.

Нет, лучше сгореть заживо и раствориться в воздухе, если посреди школы тебе сообщают: «Ты протекла».

Униженная, я бросилась в женский туалет.

К счастью, там было пусто.

Бросив рюкзак на пол, я встала спиной к зеркалу, вытянула шею и покрутила головой.

– О боже, нет! – всхлипнула/выдохнула я, увидев пятно крови сбоку на серой школьной юбке.

Не пятнышко, а приличное пятно.

Естественно, каким же еще ему быть!

Мы же обо мне говорим, а я никогда не получала стыд и унижение наполовину.

Такая уж уродилась.

Именно сегодня матушка-природа решила нанести мне визит.

Через девять дней после шестнадцатилетия.

Лучше поздно, чем никогда.

Посреди школы.

Боже милостивый!

По крайней мере, теперь понятно, откуда эти пыточные судороги в животе.

В свою защиту скажу: а откуда я могла это знать?

Никогда в жизни я не испытывала таких режущих болей в тазовой области.

Сегодня у меня впервые начались настоящие месячные.

Схватив рюкзак и горсть бумажных полотенец, я влетела в ближайшую кабинку и заперлась там.

Я скинула юбку, сняла колготки и трусы и заплакала, когда кровь размазалась по ногам.

Господи!

Шаннон, не паникуй.

Не психуй.

Вдох, медленный выдох; я быстро вытирала ноги, думая только об одном.

Бежать.

Как только приведу себя в более-менее пристойный вид, немедленно поеду домой, накроюсь с головой одеялом и тихо умру от стыда.

Я вытащила мобильник и послала Джоуи бесплатное сообщение: «Перезвони мне». Как обычно, денег на счету у меня не было, и, как обычно, я хотела, чтобы он приехал и спас меня.

Брат не ответил.

Я порылась в рюкзаке в поисках тампона, но знала, что ничего не найду, потому что с чего бы ему там взяться?

Похоже, мать-природа решила одарить меня месячными сразу за три года и выдала всю боль и стыд оптом.

Боже!

Отдуваясь, я схватилась за живот и замерла, надеясь, что полегчает.

Не полегчало.

В туалете стоял автомат по продаже прокладок. Я рылась в поисках денег на прокладки, хотя знала: денег у меня нет.

Два евро.

Жалкие два евро. Но у меня не было даже их.

К счастью, я всегда носила с собой смену нижнего белья, так что из бумажных полотенец я сложила подобие прокладки, пока слезы катились по щекам.

Я понимала, что плакать не о чем.

Все совершенно нормально.

Но мне было стыдно, горько, и я была не готова к такой ситуации.

Хоть бы раз в жизни у меня все прошло гладко.

Я так устала трястись по жизненным рельсам.

Мне нужна передышка.

Насколько возможно, я почистила юбку и снова ее надела.

Джемпер обвязала вокруг талии, чтобы прикрыть постыдное пятно.

Ноги у меня были голые, блузка с короткими рукавами, и вид мой совсем не подходил мартовской погоде.

Шмыгая носом, я бесцельно копалась в рюкзаке, и тут пальцы нащупали пластиковый пакет с курткой Джонни.

Я достала куртку из пакета, запихала в него колготки и трусы, и снова запихала на самое дно рюкзака.

Выйдя из кабинки, я доковыляла до раковины. Куртку и рюкзак бросила на пол, а сама принялась отмывать руки, изведя приличное количество мыла. Дурацкие слезы так и продолжали течь по щекам.

– Ты в порядке? – послышался женский голос, напугав меня.

Все так же шмыгая носом, я увидела девчонку, такую же ученицу. Она вышла из кабинки в самом конце, на двери которой висела картонка с надписью «Туалет не работает».

За нею следовало густое облако табачного дыма, на которое сломанный датчик под потолком не сработал.

Я была так поглощена своей личной трагедией, что не проверила, есть ли в кабинках еще кто-нибудь.

– Извини, – пробормотала я. – Я думала, здесь никого нет.

– Снаружи льет не переставая, – сказала она, помахав пачкой сигарет. – Неохота было мокнуть под дождем ради сигареты.

Форма – единственное, что у нас было общего.

Она была намного старше меня и куда красивее.

На черных волосах классический боб, как сейчас у всех звезд, и безупречно гладкое лицо.

Высокая, с фигурой «песочные часы» и огромной грудью под темно-синим джемпером, девица подошла ближе и прислонилась к раковине рядом со мной.

– Из-за чего ревешь?

– А-а, уже все в порядке, – быстро возразила я. – Ничего особенного.

– А по звукам так не казалось, – произнесла она, буравя меня голубыми глазами. – Ты завывала, как младенец.

Я пожала плечами, краснея от смущения.

– Неудачный день?

Больше похоже на неудачную жизнь…

– Можно сказать и так. – Я шумно выдохнула.

– Бывало и со мной такое, – сказала она.

В этом я сомневалась.

Она выглядела слишком безупречной, у таких не бывает неудачных дней.

Девица склонила голову набок, внимательно разглядывая мое лицо:

– Ты новенькая.

Я кивнула.

– Из муниципальной школы?

Душа ушла в пятки.

По коже побежали мурашки.

Но я смогла кивнуть и остаться безучастной.

– Как тебя зовут, кстати?

– Шаннон, – тихо ответила я. – Шаннон Линч.

– Шаннон.

Узнавание мелькнуло в ее глазах, и это мне не понравилось.

Мне захотелось поскорее выбраться из туалета. Я обошла девицу, за три секунды высушила руки под электросушилкой и нагнулась за своими вещами.

– Белла, – представилась она, отталкиваясь от раковины. – А вот это, – она выхватила куртку у меня из рук, – чужая вещь.

Теперь в пятки отправилось и мое сердце.

– Откуда у тебя эта куртка? – Ее голос по-прежнему звучал непринужденно, но лицо потемнело. – Джонни дал?

– Нет-нет. Это я виновата, – пролепетала я, надевая рюкзак. – Должно быть, по ошибке взяла с вешалки.

– Не ври, – предупредила она. – Откуда у тебя его куртка?

– Джонни мне ее дал, – прошептала я, и дрожь пробежала по телу.

Белла выгнула безупречно уложенную бровь:

– Джонни дал тебе свою куртку?

Я кивнула, проглотив комок вязкой слюны.

– Когда? – спросила она.

– Вчера.

Белла сощурилась:

– Почему?

– Шел дождь.

– И что? Это же Ирландия. – Она уперлась рукой в бок и взглянула на меня сверху вниз. – Здесь всегда дождь.

– Это была обычная любезность, – сказала я, смущенно переминаясь с ноги на ногу.

– Джонни не бывает любезным, особенно с посторонними, – бросила она.

Я пожала плечами и хотела ее обойти, но Белла рукой загородила мне дорогу.

Я сжалась.

– Стой, – властно произнесла она, переводя взгляд с куртки на меня. – Я еще не закончила говорить с тобой.

«Шаннон, если она тебя ударит, дай ей сдачи, – снова и снова мысленно повторяла я совет брата. – Никто не смеет превращать тебя в боксерскую грушу. Не позволяй никому издеваться над тобой».

– Птичка мне начирикала, что ты катаешься в его машине.

Слова эти не были вопросом, и потому я промолчала.

Я имела богатый опыт стычек с девицами вроде Беллы и потому знала: любое мое слово может быть и будет обращено против меня.

Лучше хранить молчание. Так безопаснее.

– Ты знаешь, кто я? – наконец спросила она.

Я кивнула.

– А кто он, знаешь?

Я кивнула.

– А знаешь, кто ты?

Я пожала плечами.

– Никто, – тихо ответила за меня Белла. – Ты просто ничтожество, мелочь. И для него, и для меня. – Она подошла ближе, и мне стоило изрядных усилий не съежиться. – Уж не знаю, что за игру ты затеяла, но лучше сдай назад, потому что… – она замолчала, сняла волосинку с моего плеча и фальшиво улыбнулась, – жалкая драма, из-за которой ты тут ревела на унитазе, померкнет в сравнении с адом, который я тебе устрою, если ты хотя бы подумаешь снова к нему клеиться.

– Он мне не нужен, – выдавила я, чувствуя, что вот-вот грохнусь в обморок.

И я ему не нужна.

Белла запрокинула голову и засмеялась.

– Он всем нужен, – наконец ответила она, продолжая смеяться, хотя смех ее звучал угрюмо. – А теперь заруби себе на носу: в тебе нет ничего особенного. Джонни любезничает с тобой только потому, что ты глупая мелкая сучка, которая потащилась мешать парням тренироваться и создала ему кучу проблем.

Моя сердце упало.

– Думаешь, я не знаю, какой спектакль ты тогда устроила на поле? – Она подняла бровь. – Я знаю все, что происходит в Томмене.

– Это был несчастный случай, – прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

– Как бы не так, – язвительно усмехнулась она. – Ты искала его внимания и добилась.

– Нет, – промямлила я. – Не искала.

– Другим впаривай, – прошипела Белла. – С тех пор как ты тут появилась, у Джонни из-за тебя сплошные проблемы. Драка с Ронаном Макгэрри? Спорю, тебе понравилось, правда же?

Я покачала головой. Мне хотелось провалиться сквозь землю.

– Надеюсь, ты понимаешь: Джонни любезничает с тобой только потому, что у него нет выбора. – Она злобно сверкнула глазами. – Потому что твоя мамаша пыталась добиться, чтобы его отстранили от занятий, а Джонни не нужны неприятности, иначе его попрут из Академии.

Я разинула рот.

– Думала, я и об этом не знала? – усмехнулась Белла. – Я знаю о тебе все. Все твои маленькие секреты. И обо всех скелетах в твоем шкафу.

– Я не… я не… не…

– Не трать силы, – оборвала меня Белла. – Твой образ жалкой маленькой жертвы со мной не сработает. Знай: то, что устраивали девки в твоей дерьмовой школе, покажется прогулкой в парке по сравнению с тем, что сделаю я, если ты не отвалишь. – Она зло посмотрела на меня. – Сегодня, Шаннон, я говорю с тобой по-дружески. Но если придется повторять снова, я уже не буду такой милой.

– Тебе не придется, – давясь словами, ответила я.

Не дав ей шанса ответить, я пулей вылетела из туалета.

Мне требовалось поскорее убраться из этого ада.

Был перерыв на обед, и снаружи лил дождь, поэтому в коридорах оказалось полно учащихся.

С гулко стучащим сердцем, опустив голову, я пробиралась сквозь толпу, думая только о том, как бы поскорее очутиться у выхода.

Я не прошла и пять футов от туалета, когда ударилась о стену крепких мускулов.

Я отлетела назад, потеряла равновесие и шлепнулась на пол.

– Ну, блин, – проворчал знакомый голос. – Извини, что так вышло.

Две большие руки обхватили мои и подняли с пола.

– Крошка Шаннон, я тебя не заметил, – усмехнулся Гибси, ставя меня на ноги. – Ты в порядке?

Мой сталкерский опыт говорил, что если я вижу Джерарда Гибсона, значит где-то поблизости Джонни Кавана, и наоборот.

Это было тревожное знание, учитывая только что объявленную мне войну.

Я кивнула и шагнула в сторону, чтоб его обойти.

Но Гибси не собирался меня отпускать и преградил мне путь.

– Слушай, – неожиданно серьезным тоном произнес он. – Ты точно в порядке? Я тебя не ушиб?

– Я в п-порядке, – шмыгнула носом я, стараясь удержать предательские слезы.

Не помогло.

Стоило Гибси присесть на корточки и посмотреть мне в глаза, как я шумно всхлипнула.

– Блин, – пробормотал он, беспокойно озираясь по сторонам. – Я тебя ушиб.

– Н-нет, н-не ушиб. Мне просто н-нужно д-домой, – выпалила я, заливаясь слезами, как маленькая. – П-прямо с-сейчас.

Слишком многое разом свалилось на меня.

Кровь.

Угрозы.

Паника.

Слишком много для меня одной.

– Хочешь, я тебя обниму?

Я замотала головой.

– Хочешь, отвезу домой?

Я беспомощно пожала плечами.

– Прямо сейчас? – спросил он.

Я шмыгнула носом в знак согласия.

– Ладно, хорошо, – смущенно произнес Гибси. – Сейчас отвезу тебя домой.

– Шаннон!

Раздался голос, и через мгновение Джонни уже стоял рядом с Гибси, что подтверждало мою теорию о том, что они передвигались стаей.

– Что случилось? – спросил Джонни, с тревогой глядя на меня. – Что ты с ней сделал? – спросил он у Гибси, повернувшись к другу.

– Ничего, – торопливо ответил Гибси и поднял руки. – Клянусь.

– Гибс, она, блин, плачет, – прорычал Джонни, надвигаясь на него. – Ты явно ей что-то сделал.

Паника моя усилилась, когда я увидела Беллу, которая стояла у двери туалета, мрачно поглядывая в нашу сторону.

Я хорошо знала этот взгляд.

Он предвещал боль.

– Шаннон, – прорычал Джонни, вновь поворачиваясь ко мне. – Что случилось?

– Пожалуйста, не говори со мной, – давясь словами, произнесла я, пытаясь его обойти.

Реакция Джонни была гораздо быстрее моей. Он выставил руку и ухвати меня за локоть.

– Шаннон!

– Не трогай меня! – в панике прошипела я, выдергивая руку.

Джонни попятился, словно я его ударила.

– Да что с тобой случилось?

– Джонни, дружище, – встрял Гибси, идя за нами. – Может, ты просто выслушаешь ее?

– Гибси, а ты, может, свалишь отсюда и оставишь нас вдвоем? – запальчиво бросил Джонни. – У нас личный разговор.

– Как скажешь, бульдозер, – парировал Гибси и не спеша отошел.

– Шаннон, что случилось? – повторил Джонни, глядя только на меня. – Это из-за вчерашнего? Но ты не должна…

– Нет, – выдавила я, моля Бога, чтобы сжалился надо мной и не позволил Джонни говорить о вчерашнем вечере посреди школы. – Вчерашний вечер тут ни при чем.

– Тогда что случилось? – спросил он. – Поговори со мной!

– Мне нужно, чтобы ты оставил меня в покое, – выпалила я, снова пытаясь его обойти.

– Хорошо, оставлю. – Джонни вновь поймал меня за руку. – Но сначала ты расскажешь, что с тобой случилось.

Я глянула в сторону Беллы, глаза которой метали в меня молнии.

Я вздрогнула при виде ее угрожающего лица, и Джонни это заметил.

Он огляделся и напрягся всем телом.

– Черт! – прорычал он, проводя рукой по волосам. Я хорошо знала этот жест отчаяния. – Что она сделала?

– Ничего, – замотала головой я.

– Шаннон, она ведь тебе что-то сказала. Что именно? – Он повернулся ко мне. – Я знаю, она тебе что-то сказала.

Когда я не ответила, Джонни решительно тряхнул головой.

– Хорошо, – прорычал он и повернулся ко мне спиной. – Я сам узнаю.

– Постой. – Я схватилась за его темно-синее худи, надетое поверх формы. – Пожалуйста, не говори ей ничего.

– Ничего не говорить? – переспросил Джонни, изумленно посмотрев на меня. – Шаннон, если она наезжает на тебя, я обязательно кое-что скажу. – Он снова повернулся в сторону Беллы. – И очень много чего.

– Она ничего не говорила! – соврала я, отчаянно пытаясь разрядить обстановку и не допустить взрыва. – Клянусь.

– Не вздумай мне снова врать, – сердито произнес Джонни. – Ты вся в слезах, поблизости стоит девица, которая объявила мне вендетту, и злобно таращится на нас обоих. – Он сощурился. – Шаннон, это простая задачка, дважды два равно злобной суке.

– Ты ошибаешься. Я лишь…

Не договорив, я застонала от резкой боли, пронзившей живот.

– Черт! – Джонни схватил меня за локоть, удерживая на ногах. – Ты как?

– Нормально, – едва сумела ответить я, стараясь дышать через нос и растирая бок. – Все нормально.

– Господи боже! – воскликнул Джонни и с ужасом посмотрел на меня. – Она что, ударила тебя?

– Что… нет! – выпалила я, испугавшись еще сильнее.

Его взгляд потемнел.

– Это она? Ее отметины? – Он потрогал мою шею. – Ее рук дело?

Я покачала головой.

– Шаннон, не ври мне, – зарычал он. – Я ненавижу врунов.

– Я не вру!

– Тогда расскажи, что с тобой происходит, – потребовал он и снова зарылся ладоням в свои волосы. – Расскажи, пока я не рехнулся и не разнес тут все.

Боже!

Раздавленная унижением, я жестом подозвала Джонни поближе, встала на цыпочки и прошептала ему на ухо:

– У меня месячные начались.

Я говорила с закрытыми глазами, мысленно проклиная себя за то, что рассказываю.

– Со мной это впервые, – тараторила я, поглядывая на него в профиль и посвящая его в свой худший кошмар. – У меня все болит.

Я опустилась на пятки, тяжело выдохнула и посмотрела на него, ожидая, что сейчас он повернется и бросится наутек.

Джонни, конечно, выглядел потрясенным и весь оцепенел, но никуда не убежал, и рука, сжимавшая мой локоть, не разжалась.

Она напряглась.

Я приросла к месту и в ужасе смотрела на него, а он – на меня.

– Кав, ты идешь? – крикнул кто-то из его друзей.

Джонни отмахнулся, показывая, что занят.

– Джонни! – позвал его другой парень.

– Отстань, Фили, – рявкнул он. – У меня разговор.

– Как хочешь, но мы двигаем в город обе…

– Сказал же, разговор! – раздраженно бросил Джонни. – Сгиньте.

– Наверное, не стоило тебе говорить… – Я отошла с пылающими щеками. – Иди к друзьям, я в порядке.

– Так дело в этом? – спросил он, игнорируя мои последние слова и внимательно глядя на меня. – Ты поэтому плакала?

– Да, – прошептала я.

– Тебе больно?

Я закусила губу и слегка кивнула.

Он шумно выдохнул.

– У меня в спортивной сумке есть ибупрофен, для приводящей мышцы. – Он с надеждой посмотрел на меня. – Может, ибупрофен снимет боль?

– Господи, да, – вздохнула я, чувствуя волну благодарности при мысли о болеутоляющем.

– Сумка в раздевалке спортзала, – сказал он, махнув в сторону выхода. – Идем.

Я неуверенно оглянулась на Беллу, которая все еще следила за мной, и все же решила пойти с Джонни.

Мне нужна была медицинская помощь, а Джонни бросал мне спасательный круг, предлагая временное избавление.

«Стыд или боль? – мысленно спрашивала я себя. – Шаннон, что ты выбираешь, стыд или боль?»

Я выбрала стыд и пошла с Джонни.

– Шлюха! – крикнула вслед Белла, достаточно громко, чтобы привлечь всеобщее внимание.

Я невольно застонала.

– Так оно и есть, – прошипела она, когда мой шаг сбился. – Я о тебе говорю, шлюха!

– Не надо, – взмолилась я, почувствовав, как Джонни напрягся рядом. – Джонни, пожалуйста, не надо ниче…

Не слушая меня, Джонни стремительно развернулся и зашагал к Белле.

– Ты, мать твою, поговори еще!

Я приросла к месту, наблюдала их горячую перепалку и знала, что сейчас лучший момент, чтобы сбежать, но не могла сделать ни шагу.

Я устала убегать, и где-то в глубине души теплился вопрос: не Джонни ли держит меня на месте?

Казалось, что так, особенно когда я услышала вопли Беллы и его ответное рычание.

Вокруг собиралась толпа, но Джонни это ничуть не беспокоило.

– Оставь ее в покое, – требовал он. – Ее дела тебя не касаются.

– Меня твои дела касаются, – орала в ответ Белла.

– Ты бредишь, – взмахнул руками Джонни.

– Значит, ты мне врал, когда говорил, что у тебя никого нет? – рычала она.

– Считай как хочешь, мне посрать, что ты думаешь! – кричал Джонни. – Просто не впутывай ее в свои сучьи разборки.

Он меня защищал.

Не брат.

Не Клэр.

Не Лиззи.

Не учитель.

Нет, тот парень, который заставлял мое сердце с ровными промежутками вонзаться ножом в ребра, а здравый смысл – молчать, сейчас он стоял посреди школьного коридора, защищая мою честь.

Вчера он меня отверг, а сегодня разбирался с моей обидчицей.

Голова шла кругом, я была сбита с толку.

– Ее, Джонни? – прошипела Белла, готовая уничтожить меня взглядом. – Серьезно?

– Держись от нее подальше, – угрожающим тоном предупредил Джонни. – Полезешь к ней еще раз – и тебе не понравится, что будет.

– Ты мне угрожаешь? – исходила злобой Белла. – Интересно, что скажут об этом твои тренеры в Академии?

– Так позвони им и спроси, – бросил он, повернулся и пошел ко мне.

Вид у него был такой грозный, что я невольно сжалась.

– Идем, – приказал Джонни, подойдя ко мне. Он коснулся моей спины и подтолкнул вперед. – Мы уходим.

Я растерянно позволила ему увести себя от глазеющей толпы.

– Куда мы идем? – шепотом спросила я, стараясь поспевать за его шагами.

– Подальше отсюда, – сквозь зубы ответил он.

– Почему?

– Потому что, если я останусь и она скажет тебе еще что-то, я не выдержу. Если ты останешься и она что-то тебе скажет, я тоже не выдержу, – напряженно объяснил он. – Так что мне нужно уйти. – Он толкнул плечом стеклянную дверь, выводя меня наружу. – А ты должна пойти со мной.

И мы вышли под дождь.

– Я… это… в порядке, – шептала я, поспевая за Джонни.

Он вел меня по двору, и мои эмоции так и бурлили.

– Шаннон, ты мне наврала, – тихо сказал он, шагая к спортивному корпусу. – Она что-то тебе сказала.

– Я не хотела создавать тебе проблемы, – призналась я.

– Это не тебе решать, – ответил он. – Ты мне наврала и о том, что она тебя ударила? Тебе поэтому больно?

– Нет, – прохрипела я. – Здесь я сказала правду.

К сожалению.

– А твоя шея?

– Это была не она, – только и могла ответить я.

– Больше не ври мне, – наконец сказал Джонни, искоса глянув на меня. – Я этого не выдержу.

– Не буду, – сказала я, ненавидя вранье, слетевшее с моих губ.

Мы подошли к спортивному комплексу и поспешили внутрь, радуясь, что оставили дождь за порогом.

Я семенила за Джонни. Эта часть школы была его местом силы, а не моим.

Я шла за ним и смотрела на его спину.

Когда мы остановились у двери мужской раздевалки, я опять растерялась, но Джонни держал дверь и ждал, пока я войду.

Словно пугливый жеребенок, я вошла и подпрыгнула от удивления, услышав, как за нами захлопнулась тяжелая дверь.

Могучий дух мальчиков-подростков чуть не сшиб меня с ног.

Эта смесь пота, дезодоранта и телесных жидкостей была такой мощной, что мне пришлось сдержать рвотный позыв.

Не то чтобы запах мне был незнаком – вспомним Джоуи, но от вони в раздевалки у меня заслезились глаза, учитывая тот факт, что здесь собиралось не менее сорока парней.

Чувствуя себя на совершенно чужой территории, с обалдевшим обонянием, я смотрела на Джонни, который прошел к скамейке у правой стены.

– Иди сюда, – велел он и стал рыться в своей сумке, доставая оттуда носки, флаконы дезодоранта и пустые бутылки из-под энергетика «Люкозейд спорт». – Иди сюда, – тихо повторил он.

Я подошла.

Подошла и встала у скамейки.

Джонни спихнул на пол чей-то рюкзак и указал на пустое место.

– Садись.

Я опасливо косилась на скамейку.

Джонни мотнул головой и взял меня за руку.

– Садись, – уговаривал он, потянув меня вниз и сажая рядом с собой.

Наши плечи соприкоснулись, и я отпрянула на дюйм или два и схватилась за живот.

Джонни был большой, мощный и пугающе красивый.

Рядом с ним я ощущала себя такой маленькой.

Такой юной.

Такой растерянной.

И такой отвергнутой.

Я была испугана, но не потому, что он был страшный, нет – по крайней мере, я его не боялась. Я знала, что он мог нагнать страха на парней, игравших с ним, но не здесь.

Не на меня.

Нет, меня пугало, что он выглядел вот так, а я была безнадежно неполноценной.

Искра надежды в моем сердце погасла.

Зачем ему смотреть на меня, если к нему набиваются такие, как Белла?

Они подходили друг другу.

Он был ей под стать.

Девушке со страницы модного журнала.

Кому-то, кто выглядел больше женщиной, чем это.

Я была подростком, страдающим от вожделения.

– Наконец-то, блин, – пробормотал Джонни, вытягивая из бокового кармана сумки прямоугольную пачку ибупрофена.

Он выдавил из блистера две таблетки и протянул мне.

Я неуклюже попыталась взять таблетку из его пальцев и не смогла. Я попыталась еще пару раз и уронила таблетки на пол.

– Расслабься, – ободряюще произнес он и нагнулся за ними. Поднял, потер о худи и вынес мне мозг двумя словами: – Открой рот.

– Я и сама могу, – возразила я, глядя на него во все глаза.

– Как мы оба видим, не можешь, – усмехнулся он. – Открывай рот.

Я растерянно помедлила несколько секунд и открыла рот.

Джонни положил таблетки мне на язык и подмигнул.

Полез в сумку и достал бутылку воды.

– Пей.

Я подчинилась.

Как дрессированная собачка, я делала, что он велел.

Меня раздражала собственная податливость и то, что я злюсь на парня, который жертвовал обедом, чтобы мне помочь. Я проглотила таблетки, запила водой и вздохнула.

Я ждала, что после этого Джонни встанет и скажет что-то вроде: «Ну, мне пора к ребятам», но он продолжал сидеть.

Он просто сидел и ждал, когда болеутоляющее подействует.

Он не дразнил меня и не сбежал.

Он вел себя не так, как повело бы большинство парней.

Он контролировал ситуацию.

В тот момент я поняла, что он исключительно особенный, и это не имеет отношения к его спортивным достижениям.

И его внутренний мир тоже особенный.

– Тебе не надо пойти пообедать? – хрипло спросила я. – Скоро все пройдет…

– Я с удовольствием останусь, – быстро перебил меня Джонни. Он почесал шею и добавил: – Я люблю тишину и покой.

И мы остались сидеть.

Мы сидели и молчали.

Никто не сказал ни слова.

Я переживала бурю эмоций: от стыда и смущения до страха, но с каждой проходящей минутой медленно успокаивалась.

Так прошло несколько минут. Потом Джонни нарушил молчание. Он кашлянул, затем спросил:

– И как теперь?

– Уже лучше, – шепотом ответила я, довольная скоростью, с какой действовало лекарство. – Больше нет ощущения, что в меня втыкают сотни тупых ножей.

Он в ужасе нахмурился, и я замотала головой, злясь на себя за то, что снова выдала ему лишнюю информацию.

– Я без понятия, что за хрень сейчас творится с тобой и… твоим телом, – сказал он, слегка покраснев. – Но надеюсь, скоро эта дрянь отвалит.

Его слова, по-мальчишечьи бестолковые, но искренние и заботливые, пробили брешь в панцире моей нервозности, и я даже засмеялась.

– Вряд ли прям так и будет, – ответила я, заставляя себя смотреть ему в глаза. – Но спасибо за помощь.

– Должен сказать, со мной такое впервые. – Он нахмурился, пробормотав скороговоркой: – Спасибо, Господи.

– Ох, прости, пожалуйста.

Я вскочила со скамейки, готовая убежать, но он поймал меня за руку и снова усадил.

– Не хочу, чтобы ты извинялась, – угрюмо сказал он. – Здесь не за что просить прощения. Я имел в виду, что у меня нет сестер и все эти дела мне незнакомы.

– Конечно, – смущенно промямлила я.

Может, он относился ко мне, как к сестре?

Похоже, что да, так и относился.

И потому так отреагировал на мой поцелуй.

Значит, я попала в «сестрзону»?

– Не залипай, – убеждающим тоном сказал Джонни, отвлекая от внутренней битвы. – Все в полном порядке.

– А с чего ты решил, что я залипаю? – спросила я, поворачиваясь к нему.

Он пожал плечами и улыбнулся своей замечательной мальчишеской улыбкой:

– Я ошибся?

Нет.

Вообще ни разу.

Я залипала как профи.

Проклятье!

– Ничего не могу сделать, – призналась я, в очередной раз заливаясь краской. – Волноваться – моя натура, я прирожденная паникерша.

– М-да, – вздохнул он. – Ну, из-за чего тебе точно не стоит волноваться, это из-за Беллы.

От одного ее имени я начала волноваться.

Волноваться и залипать на тревожных мыслях.

Что еще она скажет?

Что еще сделает?

Если она снова поймает меня в туалете, нужно ли запереться в кабинке?

Может, сейчас лучше убежать?

– Прекрати, – велел Джонни, уловив мою панику. – Тебе больше не надо ее бояться. – Он прислонился к стене и сложил руки на коленях. – Если она снова вздумает подойти к тебе, я обязательно узнаю и разберусь.

– У нее осталась твоя куртка, – выпалила я. – Я выстирала твою куртку и привезла в школу, чтобы тебе отдать, а она… отняла у меня.

– У меня полно курток, – ответил он. – Но мне жаль, что из-за меня она устроила тебе этот сраный цирк. Так не должно было быть. Я бы сказал, что она психованная, но, думаю, ты и сама это поняла.

– Джонни, она злится на тебя, – почти шепотом сказала я.

И я тоже…

– Она злится из-за того, как я живу, – поправил он, тяжело вздохнув. – Шаннон, она меня даже не знает.

– Как это понимать?

– Я для нее – трофей, сияющий кубок, – едва слышно произнес он. – Большинство людей так ко мне относятся.

– Но не я.

Джонни посмотрел на меня.

Я заставила себя выдержать его взгляд и не отвернуться.

– Не ты?

Я видела досаду и надежду, одновременно мелькнувшие в его синих глазах.

– Да, не я, – тихо подтвердила я.

– Ну, приятно узнать, – хмуро произнес он, продолжая смотреть на меня.

– Правда прости, что я вчера так повела себя, – прошептала я, заставив себя вернуться к неловкой теме.

– Шаннон. – Джонни подался вперед, упер локти в колени и тяжело вздохнул. – Не за что извиняться.

– Есть за что, – буркнула я. – Я не должна была этого делать. – Я мотнула головой, подавив желание опрометью выскочить из раздевалки и решив вести себя как взрослый человек. Нелегкий трюк, учитывая мой возраст и неуправляемые эмоции в отношении этого парня. – Такое больше не повторится.

– Я не хочу, чтобы ты извинялась, – все тем же угрюмым тоном возразил Джонни.

– Не хочешь? – Я судорожно выдохнула.

– Да, не хочу. – Он медленно покачал головой.

В это мгновение вокруг нас что-то поменялось.

– Пожалуй, мне пора, – прошептала я, торопясь разрядить напряжение.

Я встала, чтобы не наделать глупостей вроде поцелуя.

Стоп, эту глупость я уже сделала. Вчера.

Блин…

– В два часа пойдет мой автобус.

Если я попаду домой раньше шести, мне не придется иметь дело с отцом.

– Значит, на последние уроки ты не пойдешь? – спросил Джонни.

– Нет. Мне нужно домой, чтобы… привести себя в порядок.

– Да, ты права, – пробормотал он. – Конечно. – Он посмотрел на часы. – Сейчас без четверти два. Я тебя довезу.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Джонни меня опередил.

– Я хочу отвезти тебя домой, – заявил он. – Мне надо убедиться, что ты в порядке.

– Зачем?

– Надо – и все. – Джонни встал и закинул на плечо мой рюкзак. – Шаннон, позволь отвезти тебя домой.

Шаннон, не делай этого.

Не ступай снова на эту дорожку.

И не смей питать надежд.

– Ладно, – хрипло ответила я.