ДЖОННИ

Я стаскивал матрас с кровати, когда в мою комнату, насвистывая, ввалился Гибси.

– Я нашел твой телефон, Кав, – гордо объявил он.

– Слава богу. – Я облегченно вздохнул и наклонился, возвращая матрас на место. – Где он был?

– Он и сейчас там. В машине Джоуи.

– Джоуи-хёрлингиста? – Я вздернул брови.

– Разумеется, – подтвердил Гибси.

– Лошара ты, Гибс, – проворчал я. – Это целиком твоя вина.

– Знаю, – радостно согласился он. – Но он его привезет.

– Да? – Я вздохнул с облегчением. – Хороший человек.

Я подхватил с пола одеяло, расправил на кровати, потом осторожно переложил туда Сьюки.

– Хорошая девочка, – похвалил я собаку, чувствуя вину за то, что потревожил ее.

– Джонни, это до жути негигиенично, – хмуро заявил Гибси. – Как ты позволяешь собаке спать вместе с тобой? – Он передернул плечами. – Отвратительно.

– Кто бы говорил о гигиене! – рыкнул я, поворачиваясь к нему. – Она чище, чем ты. – Я сердито взглянул на него и добавил: – По крайней мере, Сьюки не заблевывает себя во сне и не размазывает блевотину по дивану моей матери.

– Ты обещал больше не вспоминать об этом, – обиженно пробубнил Гибси. – Свое же слово не держишь.

– Гибс… – Я изо всех сил старался сохранять терпение. – Я устал. Я всю ночь с тобой провозился. Полночи я переворачивал тебя на бок, чтобы ты не захлебнулся собственной блевотиной, и укачивал тебя, как младенца. Вторую половину ночи я убирал то, что ты вытошнил. Ты загадил всю гостиную. И всю ванную внизу. И ты чуть не отравил меня своим пердежом от «Гиннеса», пока я тащил тебя сюда. Дай мне время очухаться, а потом вспоминай про обещания.

– Но по крайней мере я все убрал, – смущенно напомнил мне он. – Вернул гостиной, коридору и ванной их былое величие.

– Супер. Ты и должен был убирать, это ж ты наблевал.

– А ты заставил меня спать на полу! – с обидой заявил он. – Очень жестоко с твоей стороны.

– Потому что ни на что приличнее тебя нельзя было положить.

– Даже на кровать?

– Да, Джерард, даже на кровать.

– Как великодушно! Я твой лучший друг, и ты бросаешь меня на полу, – не мог успокоиться Гибси. – Этой собаке можно спать на кровати, у тебя в ногах, а я – на чертовом полу.

– Имеешь в виду, что хотел бы спать у меня в ногах? – Я приподнял бровь.

Гибси посмотрел на меня и хмыкнул:

– Ладно. Не знаю, чем бы это кончилось.

– Вот и я не знаю, – пробормотал я, качая головой. – Совсем не знаю.

– Кстати. Я обещал Джоуи угостить его поджаренным сэндвичем. В качестве компенсации.

– Прекрасно. Только не уделай кухню, а то завтра утром мама возвращается.

Я был слишком измучен, чтобы размышлять о скором появлении Джоуи Линча у меня дома. Жуткая затея, если учесть, что он весьма скептически относился к моим намерениям по поводу его сестры.

И правильно…

Гибси выжидательно посмотрел на меня.

– И не пялься на меня так. Ты знаешь, где кухня. Я не собираюсь готовить вместо тебя.

– Я не умею пользоваться газовой плитой, – беспомощно пожал плечами он. – У нас дома электрическая.

– У тебя мать кондитер, – сердито напомнил я. – Неужели не сообразишь, как зажечь конфорку на плите?

– А твоя мать – крутой модный дизайнер. Но я не помню, чтобы ты разгуливал по дому в шубе и с сумкой от «Прада», – тут же нашелся Гибси.

– Беспомощный младенец – вот ты кто, – рявкнул я. – Великовозрастный младенец, с которым я обязан нянчиться.

Я прошел мимо него и отправился вниз, на кухню.

– Вынимай сковородку и все, что будешь на ней готовить, – распорядился я. – Готовить вместо тебя я не собираюсь. – Я подошел к плите и зажег газ. – Ты вполне справишься сам.

– Будем надеяться, – усмехнулся Гибси, шлепая за мной, нагруженный колбасками и контейнером с яйцами.

– Сумеешь поджарить яичницу и не спалить дом? – ехидно спросил я, отходя от плиты.

– Совершенно уверен, – ответил Гибси и принялся за дело, опасно наклонившись над открытым огнем.

– Эй, не обожгись.

– Хорошо, папочка, – насмешливо бросил он. – Кстати, а сконы[40] есть? – спросил Гибси, поворачиваясь ко мне. – Обожаю сконы твоей мамы с чаем.

Я покачал головой и придержал язык, решив позволить этому безумию просто идти своим чередом.

– Посмотри в морозилке. Может, что и осталось. Но тебе придется вначале разогреть их в духовке.

– Это я знаю, – засопел он.

– Неужели? – едва слышно пробормотал я.

Он был обузой.

Большой, глупой, на редкость верной, но обузой.

– Кстати, я тебе рассказывал, как твоя девчонка однажды спасла меня от Брайена? – спросил Гибси, отвлекая меня от мыслей.

Я смотрел, как он неумело разбивает яйцо и выплескивает содержимое на сковородку.

– От Брайена? – переспросил я, вспомнив о злобном паршивце-коте миссис Гибсон. – Шаннон спасла тебя от Брайена?

– Представь себе. – Гибси потянулся за лопаткой и неуклюже взмахнул ею. – Мне нравится, как ты больше не отрицаешь, что она твоя.

– Тебя не касается, – буркнул я. Любопытство оказалось сильнее. Я пристроился возле столешницы и посмотрел на него. – Давай рассказывай.

Гибси усмехнулся.

– Это было в феврале, в день моего рождения, – начал он, вываливая на шипящую сковородку полдюжины колбасок. – Я вывел Брайена погулять и зашел к Хьюи. Ты знаешь, как кот себя ведет, если его надолго оставить без присмотра.

– Да, – ответил я, ничуть не удивившись.

За последние полтора года Гибси раз девять появлялся у меня дома со своим животным, похожим на кота из «Инспектора Гаджета».

– Короче, Брайен сорвался, – вздохнул Гибси. – Ополоумел и свалил в уборную. Нагадил в ванну.

– Как его владелец.

– Моя мама никогда не гадит в чужую ванну, – возмутился Гибси.

– Я не про твою маму. Про тебя, – пояснил я.

Гибси нахмурился, склонил голову набок и стал усердно вспоминать.

Я решил ему помочь:

– Мы были на третьем году, играли выездной матч с одной из школ Типперери.

Гибси вспомнил.

– Было такое, – усмехнулся он. – Только не в ванной, а в душевой их раздевалки. Придурки это вполне заслужили. В свое оправдание скажу, что мне было всего четырнадцать.

– В оправдание Брайена скажу: он всего лишь кот, – парировал я.

– Этот мерзавец прекрасно знает, что вытворяет, – проворчал Гибси. – Он разнес хату, а когда мы попытались его поймать, двинул на нас. А Шаннон просто спокойно вошла, сгребла этого пушистого гада и понесла к нам домой. И знаешь, что он делал? Он от удовольствия мурчал. Как будто всю жизнь провел у нее на руках, паразит. Довольный жизнью меховой шар.

Повезло же Брайену.

– А почему я слышу об этом только сейчас? – спросил я, стараясь говорить бесстрастным тоном.

– Прости, – усмехнулся Гибси. – Я не знал, что после каждого разговора с Шаннон должен бежать и докладывать тебе.

– Да не должен ты, – буркнул я. – Просто я…

Раздался стук в дверь, и сразу после этого – звук закрывающейся двери.

– Кавана? – разнесся глубокий голос.

– Заходи! – крикнул Гибси, отвечая за обоих. Повернувшись, он подмигнул мне и сказал: – Веди себя прилично. Старший брат пожаловал.

Великолепно.

Идеально, твою мать!

– Господи Исусе! – произнес Джоуи Линч, через пару секунд входя в кухню с моим мобильником в руке и синяком под правым глазом.

Ночью, с пьяных глаз, я этот синяк не заметил.

Сейчас, при дневном свете, я внимательно его разглядел.

Он был высоким, но я был на целых три дюйма выше, чем он, да и чем большинство моих сверстников.

Джоуи находился в хорошей форме, и было очевидно, что это типичный игрок в хёрлинг: худощавый, в меру мускулистый, заточенный на скорость и подвижность больше, чем на раскачанные мышцы.

– При входе не помешал бы гид. – Джоуи оглядел кухню и остановился взглядом на мне. – Дом похож на музей.

– Так оно и есть, – хихикнул Гибси. – Это поместье.

Я встал, подошел к Джоуи и поздоровался.

– Спасибо за мобильник, – сказал я, принимая у него телефон. – И спасибо, что нашел возможность завезти его.

– Королевский Клитор очень просил, – с усмешкой ответил Джоуи. – Убеждать он умеет. – Брат Шаннон повернулся к Гибси. – Как там моя еда, шеф?

– Будет готова быстрее, чем шлюха в борделе, любезный сэр, – ответил Гибси, оборачиваясь. – Яйцо?

Джоуи подошел к плите, где Гибси уворачивался от брызг жира.

– Ты точно достаточно взрослый, чтобы включать плиту без мамочки?

Боже, у парня хватило яиц завалиться в мой дом и потребовать еды.

Что странно, мне это нравилось.

Джоуи Линч казался человеком прямым и честным.

Я уважал это в людях.

– Ой, не знаю, – засмеялся Гибси, отвечая на вопрос Джоуи. – Это мой первый опыт.

Гибси завозился с ручками плиты, и здоровенный столб пламени опалил ему бровь.

– Исусе! – заорал Гибси, шлепая себя по лицу. – Я горю!

– Дай-ка мне, пока не покалечился, – велел Джоуи, забирая лопатку из рук Гибси, и стал деловито переворачивать колбаски и яйца.

Уменьшив пламя до средней мощности, он сдернул с плеча моего лучшего друга кухонное полотенце и начал стирать жирные брызги.

– Буржуи херовы из частной школы, – пробурчал он. – Все за вас делают другие.

– Черт, Кав, я ошибся, – усмехнулся Гибси, с радостью отходя от плиты. – Это ж настоящий папочка.

– Кав, окажи услугу, – бросил Джоуи через плечо. – Сходи глянь, как там моя сестра?

У меня бабахнуло сердце.

– Ты про Шаннон?

Джоуи кивнул и потянулся за тарелкой, куда положил несколько колбасок.

– Сидит в машине.

– А почему ты оставил ее в машине? – жестко спросил я. – Ей же холодно.

– Потому что она не захотела пойти со мной, – ответил он, явно удивляясь моей непонятливости. – Если хочешь, попробуй уговорить ее сам, но она не собирается двигаться с места.

Меня не нужно было просить дважды.

Или давать разрешение, если уж на то пошло.

Я уже несся к выходу.