В школьной столовой я всегда сидел за одним и тем же столом, так повелось с первого дня учебы в Томмене.
Он стоял близко к двери, банкетный стол длиной в тридцать футов, и за ним умещались игроки нашей команды и кое-кто из их подружек.
Я всегда садился в конце, спиной к стене, и прекрасно видел всю столовую.
Мне нравилось это место, потому что тут можно было выдохнуть, девчонки не докапывались и не лапали меня за спину и ниже каждые пятнадцать секунд.
Как всегда, Гибс и Фили сидели напротив меня, а Хьюи – справа.
Однако сегодня Хьюи и Фили проштрафились, и их не было, а Гибси смотрел на меня и хмурился.
– Мог хотя бы пять долбаных минут не пялиться на нее и притвориться, что слушаешь меня, – прошипел Гибси. – Чел, я серьезно. – Он бросил сэндвич на стол и в отчаянии поднял руки. – Это уже крипово. Из-за тебя я нормально есть не могу.
– Я ничего не делаю, – угрюмо ответил я, откинулся на спинку стула и стал с отсутствующим видом катать в руках бутылку с водой.
Шаннон сидела в противоположном конце столовой с двумя подругами, улыбалась и смеялась чему-то, что говорила ей младшая сестра Хьюи.
На плечиках Шаннон лежали две длинные косы, и стоило ей намотать на палец кончик одной из них, я прикусывал язык, чтобы не застонать.
Серьезно, я сидел тут последние двадцать пять минут, не слыша ни единого слова Гибси, поскольку все мое хреново внимание занимала девчонка, которая явно не желала иметь со мной ничего общего.
Мысли о Шаннон все выходные всплывали где-то на заднем плане; ладно, на переднем.
Я дни напролет раздумывал о ее реакции на меня после матча в пятницу. Я помнил, как она убегала.
Сегодня утром после первого урока она встретилась мне в коридоре, и это взбудоражило.
Разумеется, она застенчиво улыбнулась, потом опустила голову и быстро прошла мимо, но она оказалась рядом.
Она оказалась в моем пространстве.
А это означало, что мое внимание и мысли целиком сосредоточились на ней.
Я жутко ненавидел это состояние.
Я вдруг понял, что хочу ее. Это вообще никуда не годилось и было чревато большими неприятностями, но желание никуда не исчезало.
Я хотел Шаннон Линч.
Хуже того, я не просто ее хотел, она всерьез мне нравилась.
Ее окружало что-то милое и приятное, и мне нравилось это ощущать, оказываясь рядом с нею.
Мне нравилось, как она смотрит, говорит, держится.
Мне нравилась целая куча всего, что было с нею связано, но странное дело: мои симпатии совершенно не касались того, что у нее под одеждой.
Вернее, не совсем так.
Я до одури думал о том, что нашел бы у нее под одеждой, и мне до одури нравилось это представлять.
Но это еще не все.
В том, что касалось ее, всегда было что-то большее.
Однако я был по горло занят и не мог тратить время на девчонок, а общение с этой конкретной втягивало меня в мир проблем.
Я знал, как все это действует: ты проводишь много времени с девчонкой, у тебя пробуждаются чувства, а там, где пробуждаются чувства, пробуждается и желание трахаться.
На таком карнизе долго не удержишься.
Я вообще не хотел на него вступать.
– Да, ты ничего не делаешь, – саркастически протянул Гибси и передвинулся. Теперь из-за него мне было плохо видно Шаннон. – Только мысленно раздеваешь ее у себя в голове.
– Ничего подобного, – прорычал я, сердито глядя на него.
Так оно и было.
Так оно, мать его, и было.
Черт, неужели это так очевидно?
– Именно так очевидно, – констатировал Гибси, явно прочитав мои мысли. – И еще кое-кто мне тоже очевиден, – добавил он, ткнув правой рукой себе за спину. – Эта демоническая сука.
Я, не глядя, знал, что он говорил о Белле.
Она сидела на противоположном конце нашего стола, с несколькими парнями-выпускниками из нашей команды. Бо́льшую часть перемены она пыталась вывести меня из себя.
Не срабатывало.
Я не ловился на ее приманку.
– Забей на нее. – Открутив крышку на бутылке, я сделал большой глоток. – Она не стоит хлопот.
– Чел, я в курсе, что уже говорил, но, клянусь Богом, не знаю, как ты вообще к ней прикасался, – простонал Гибси.
– Я тоже не знаю, – признался я и, закрыв бутылку, снова стал смотреть на Шаннон.
Он откинулся на спинку стула и выгнул бровь.
– Пошел бы уже поговорил с ней.
– С Беллой? – нахмурился я. – Вот уж упаси Бог.
– Не с демоном. – Гибси скорчил гримасу. – С Шаннон.
– Нет, – покачал головой я.
– Ты ведь знаешь, она фригитка, – невозмутимо заявил Гибси. – Во всяком случае, была. – Он выразительно посмотрел на меня. – Ты ведь не совал язык ей в рот?
– Нет, – прошипел я.
– Ну тогда да, – задумчиво произнес он. – Она по-прежнему фригитка.
– Ты-то откуда это знаешь? – спросил я, угрюмо глядя на него.
– Я внимательно слушаю, – усмехнулся он, постучав себе по виску.
– Что?
– Я тут недавно подслушал разговор девчонок в комнате у Клэр, – признался Гибси. – Гадюка, которую окучивает Пирс, рассказывала, как плохо с ним трахаться. Слово за слово, Шаннон призналась, что она ни разу не целовалась с парнем. – Он замер и добавил: – А гадюка терпеть меня не может.
– Господи, – пробормотал я, – ты теперь подслушиваешь под дверями у девиц?
Гибси не стал отрицать.
– Гибс, у тебя проблема. Большая, – покачал я головой.
– Проблема существует, только если ты ее признаёшь, – заговорщически улыбнулся он. – Разве не так, Джонни?
– Отвали, – прорычал я, точно зная, к чему он клонит.
– Не упрямься, Джонни. Подойди и заговори с нею, – подзуживал он меня. – Ты сможешь.
– Нет, Гибс, – отмахнулся я. – Как есть, так есть.
– Ну почему? – раздраженно спросил он.
– Потому что не хочу, – огрызнулся я.
– Врешь.
– Знаешь что? Для парня, который называет себя моим лучшим другом, ты ведешь себя как говно, – прорычал я. – Я говорил, что не подойду к этой девчонке. Я говорил, что для меня она, блин, слишком мелкая.
– Но ты не можешь на нее не пялиться, – в тон мне рявкнул он.
– Так останови меня, – огрызнулся я. – А не подначивай подойти к ней.
– Я и пытался тебя остановить, – прошипел Гибси, раздражаясь все сильнее. – Не далее как две минуты назад. Говорил, чтобы ты не пялился на нее как последний идиот, а что толку? Ты уже отымел ее взглядом и при этом выглядишь так, словно кто-то надристал тебе в кашу. – Он поднял руки. – Ну что мне с тобой делать?
– Лучше бы ты вспомнил, что я тот идиот, который сегодня утром чуть не сдох, сопровождая твою ученическую задницу за рулем, – напомнил ему я. – Так что, вместо того чтобы подбивать меня на всякие глупости, хоть бы раз поддержал.
– Я хороший водитель!
Я закатил глаза:
– Да ты просто обуза.
– Я только и делаю, что поддерживаю тебя, – театрально засопел он. – Я твой номер один, чтоб тебя, Джонни Кавана! – Гибси привалился к спинке стула, сложил руки на груди и выразительно на меня посмотрел. – Вот сейчас реально было обидно.
– Тебе обидно? – удивился я. – И кто теперь сучка с вагиной?
– Извинись, – потребовал он.
– Уматывай с глаз моих, хмырь, – засмеялся я.
– Скажи, что извиняешься, – сердито глянул он на меня.
– За что?
– За оскорбление моих чувств, – засопел он. – Давай извиняйся.
– Извини, Гибс, – произнес я, решив, что будет проще дать этому дебилу, что он хочет.
– Мог бы сказать искренне.
– А ты мог бы научиться не искушать судьбу, – предостерег его я.
Секунд пятнадцать мы пристально смотрели друг другу в глаза, затем он улыбнулся и сказал:
– Я принимаю твои извинения.
– Отлично, – пробормотал я. – Рад за тебя.
– А поскольку тебе сейчас требуется ужасно много поддержки… – Гибси отодвинул стул, затем встал и подмигнул мне. – Я вместо тебя с ней поговорю.
– И не вздумай. – Я попытался схватить его за рукав, но он увернулся и неспешно зашагал в другой конец столовой. – Гибс!
– Расслабься, Кав. Я этим займусь. – Он остановился, театральным жестом поправляя галстук. – Смотри, как такие вещи делаются.
Он подошел к столу, за которым сидели девчонки, и плюхнулся на свободный стул.
Твою ж мать!..
Ноги вынесли меня из-за стола так быстро, что у здравого смысла не осталось ни единой возможности запретить мне ступать на карниз.