ШАННОН

В понедельник я чувствовала на себе взгляд Джонни через всю столовую.

Как и полагается сталкерам, я точно знала, где он каждый день сидит за обедом: на последнем стуле в конце знаменитого стола регбистов, во внутреннем ряду, рядом со входной аркой.

Весь обеденный перерыв я усердно игнорировала покалывание в щеках, и не только в щеках, а во всем теле вплоть до пальцев ног, и старалась сосредоточиться на разговоре с Клэр и Лиззи.

Потому что знала, что́ произойдет, если я посмотрю на него в ответ.

Я бы себя выдала, а ему незачем знать, насколько сильно он действует на меня.

Он смутил меня в прошлую пятницу и смущал сейчас.

Зачем он смотрит на меня?

Зачем приглашал на вечеринку?

Почему заставляет сердце так отчаянно биться?

Я не понимала, что происходит, и в турбулентном потоке эмоций изо всех сил старалась удерживаться на клочке твердой земли.

Однако это было непросто, а потом почву и вовсе выбили из-под дрожащих ног: к нашему столу – копна светло-каштановых волос, широкая улыбка – подошел Гибси.

– Барышни, – произнес он кокетливым тоном, к которому я почти привыкла, и плюхнулся на стул рядом с Клэр. – Как поживаете?

– Чего тебе надо, Джерард? – простонала Клэр и сбросила его руку со своего плеча. – Мы тут пытаемся поесть.

– А я хочу тебе кое-что показать, – шевеля бровями, сообщил он.

– Я не собираюсь смотреть на твой пенис, – прошипела Клэр. – Так что оставь попытки мне его показать.

– Не угадала, – усмехнулся Гибси. Он достал из кармана ключи и помахал перед Клэр. – Вот что.

– Боже мой! – ахнула Клэр, выхватывая у него ключи. – Родители уже отдали тебе машину? Я думала, ты получишь ключи не раньше выходных.

– Они сдались, – расплылся в улыбке Гибси. – А это значит…

– Что одним маньяком на ирландских дорогах станет больше, – встряла Лиззи.

– Исусе, – пробормотал Гибси, хмуро покосившись на Лиззи, – ты такая приколистка.

Лиззи показала ему средний палец и продолжила есть.

Укоризненно качая головой, Гибси повернулся к Клэр.

– Это еще не все, – произнес он, глядя только на нее. – Они укатили на Тенерифе. До понедельника, – добавил он, снова пошевелив бровями.

– Они оставили тебя одного? – спросила Клэр. – Тебя?

– И ты ведь знаешь, что это значит, – подмигнул ей Гибси. – Ночевочка в моем доме.

– Родители оставили дом в твоем распоряжении? – спросила явно потрясенная Клэр.

– Представь себе, – улыбнулся он, забирая у нее яблоко.

– На целую неделю? – Разинув рот, Клэр качала головой. – Одного? Без присмотра?

Улыбка Гибси стала еще шире. Он подкинул яблоко.

– Ты как будто удивлена, – заметил он, легко поймав яблоко.

Их разговор меня заинтриговал. Я оперлась на стол и с неподдельным интересом смотрела, что будет дальше.

– Я и правда удивлена, – пробормотала Клэр, вперясь в него взглядом. – Они тебя совсем не знают, что ли?

– Очевидно, нет, – хмыкнул он. – А теперь отправляйся домой и пакуй вещички. – Гибси в очередной раз шевельнул бровями и откусил от яблока Клэр. – Потому что ты заселяешься в отель «Гибсон» на неделю, – смачно жуя, добавил он. – Повеселимся.

– Серьезно? – Клэр откинулась на спинку стула и усмехнулась. – А у отеля «Гибсон» отзывы хорошие?

– Там хороший член, медвежонок Клэр, – довольно громко ответил Гибси. – Неограниченное обслуживание пятизвездочным членом.

– Повтори еще громче, – прошипела Клэр, ударив его по плечу. – По-моему, тебя не все слышали.

– Там хороший член, Клэр! – удовлетворил ее просьбу Гибси, не ощущая ни малейшего стыда. – Мой.

– Иди подрочи уже, – рявкнула Клэр, сгорая со стыда.

– Можешь мне помочь, – улыбнулся Гибси. – Но не здесь. Столовка – неподходящее место.

– Не понимаю, почему я с тобой дружу, – пробормотала покрасневшая Клэр. – Ты полный неадекват.

– Ты дружишь со мной, потому что любишь меня, – мурлыкнул Гибси. – Потому что я единственный, кто может заставить твои щечки порозоветь. – Он умолк и погладил ее по щеке. – И разными способами.

– Тогда, Джерард, мне было одиннадцать, – огрызнулась Клэр. – И мы целовались единственный чертов раз!

– Я готов к череде повторений, – заверил ее Гибси. – Скажи только слово, медвежонок Клэр, скажи, что ты готова, и я целиком в твоем распоряжении.

– Хватит уже! – рявкнула Лиззи, свирепо глядя на Гибси.

– Что именно?

– Издеваться над ее чувствами, – сердито пояснила Лиззи. – Это не игра!

– Лиззи, все в порядке, – начала было Клэр, но та ее перебила:

– Нет, не в порядке. Он издевается с тех пор, как нам было по четыре года. Так нельзя!

– Я не издеваюсь над ней и ее чувствами, – возразил смущенный Гибси. – Она знает, что я ее люблю.

Щеки Клэр стали свекольного цвета, отчего Лиззи даже зарычала.

– Да, придурок, – зашипела она на Гибси. – Очень любишь, конечно! И потому перепихнулся уже с половиной школы?

– Твоя-то какая беда? – спросил Гибси, начиная раздражаться.

– Ты, – огрызнулась Лиззи. – Ты и твои придурочные дружки – считаете себя пупами земли. Привыкли играть девчонками, будто это мячи на поле. Вы все отвратительны. Каждый из вас, регбистов.

Гибси смотрел на нее во все глаза. Он выглядел оскорбленным.

– Вот скажи, что, например, Джонни тебе сделал?

– Да, – подхватил знакомый голос. – Что я тебе сделал?

При звуках знакомого дублинского акцента мое сердце бешено заколотилось.

Это уже выходило за рамки обычного, как и появление его возле нашего стола.

– Ты ни капли не лучше остальных, – зло заявила Лиззи, ничуть не смутившись. Теперь она сердито смотрела на Джонни, а он, на мою погибель, выдвигал стул, намереваясь сесть рядом со мной. – Даже хуже. Ты их главарь.

– Надо же, а я и не знал, – спокойно ответил Джонни.

Он сел рядом со мной. Хлеб, который я жевала, словно приклеился к нёбу.

Я торопливо проглотила хлеб и смущенно посмотрела на Джонни.

– Привет, Шаннон, – улыбнулся он.

– Привет, Джонни, – прошептала я, глядя на него и чувствуя: еще немного – и сердце вырвется из груди.

– Как дела? – тихо спросил он, буравя меня синими глазами.

– Хорошо, – выдохнула я. – А у тебя?

– И у меня хорошо, – усмехнулся он.

Черт, мы опять застряли на этом слове…

– Как провела выходные?

– Неплохо, – ответила я, чувствуя, как краснеют щеки. – А ты?

– Я в основном тренировался. Как обычно, – с усмешкой добавил он.

Я кивнула, совсем не понимая, что здесь происходит.

– А к-как прошла вечеринка?

– Я там не задержался. – Джонни уперся локтем в стол и сел вполоборота, глядя только на меня. – Заехал показаться, и только.

– Это почему? – выдохнула я, вся пылая от его близкого присутствия.

– Необходимо поддерживать форму, – пояснил он, барабаня длинными пальцами по столу. Его синие глаза не отпускали мои ни на миг. – Во время игрового сезона я стараюсь не увлекаться тусовками.

– Тебя тут только не хватало, – рявкнула Лиззи. – Сначала этот красавчик приперся мозги Клэр пудрить, теперь еще ты прицепился к Шаннон.

– Как ты сказала? – спросил Джонни, устремляя синие глаза на Лиззи.

– Ты прекрасно слышал, – огрызнулась она.

– Мне что, запрещено с ней разговаривать? – удивился он, поднимая бровь. – Тебе не нравится, когда другие общаются с твоими подругами?

– Ты прекрасно знаешь, чем занимаешься, – дерзко ответила Лиззи.

– Гибс, а ты прав, – задумчиво произнес Джонни, покачав головой. – Пирс просто святой, – добавил он, откидываясь на спинку стула.

– Полная ему уважуха, – подхватил Гибси, кладя руку на спинку стула Клэр.

– Тьфу! – поморщилась Лиззи, с неприязнью глядя на Джонни и Гибси. – Ненавижу вас всех.

– Когда ты говоришь «всех», это про нас, – Гибси указал на себя и Джонни, – или всех мужчин?

– Больше всего тебя, ты, переросток с мячом для регби вместо головы, – язвительно ответила Лиззи. Отодвинув стул, она встала и наградила испепеляющим взглядом Джонни. – А ты, капитан фантастик, идешь вторым номером за то, что не умеешь сдерживать этого ублюдка.

Договорив, Лиззи повернулась и пошла к выходу.

– Ну и ну, – вздохнул Гибси, когда она удалилась. – Эта девчонка всерьез меня ненавидит.

– Она всех ненавидит, – успокоила его Клэр, похлопав по руке. – Не принимай на свой счет.

– Это правда, – решилась вступить в разговор я. – Кроме нас с Клэр.

– Точно, – согласилась Клэр. – На самом деле ничего личного. Лиззи слишком печется о нас.

– Может, и так, но голова у меня не похожа на мяч для регби, – проворчал Гибси. – Правда? – спросил он, поворачиваясь к Джонни.

– Правда, Гибс, – вздохнул Джонни. – Голова у тебя совсем другой формы.

– Точно? – Он смущенно потрогал голову. – При рождении я весил двенадцать фунтов[31]. Мама всегда жаловалась подругам, как я все ей разворотил большой головой.

– Гибс, у тебя совершенно нормальная голова, – успокоил его Джонни. – Очень округлая.

– Не слишком большая?

– Ты дорос до нее, – заверил Джонни. – Отлично тебе подходит.

Не в силах сдержаться, я захихикала над тем, как Джонни утешает Гибси.

– Ты опять смеешься над моим несчастьем, крошка Шаннон? – оскалился Гибси. – Давай выводи смех из организма.

Я беспомощно пожала плечами, продолжая улыбаться.

Гибси был такой необычный и забавный.

– А теперь вернемся к делу, – заявил он, приваливаясь к спинке стула. – Что вы хотите посмотреть этим вечером?

– Вечером? – удивилась Клэр.

– Мы идем в кино, – объявил он, подкрепив слова дьявольской улыбкой.

– Кто это – мы? – поинтересовался Джонни, слегка напрягшись.

Гибси обвел рукой нас четверых.

– Что? – удивленно разинула рот я.

– Волчица тоже может пойти, – предложил Клэр Гибси. – Если обещаешь надеть ей намордник.

– Гибс, – предупредил друга Джонни, недовольно покачав головой.

– Не упрямься, чел, – возразил Гибси. – Можешь пропустить одну вечернюю тренировку. И потом, пока я не смогу спокойно водить один, мне нужен сопровождающий… Что скажешь, крошка Шаннон? – обратился он ко мне.

Я посмотрела на Клэр, которая ответила мне таким же ошеломленным взглядом, на Джонни, который, казалось, испытывал какую-то физическую боль, и перевела глаза на Гибси.

Шаннон, скажи «да».

Сходи с ними.

Ты ведь хочешь.

Ты очень-очень хочешь.

Но отец тебя прибьет.

Если он узнает, тебе не жить.

Я покачала головой и хрипло произнесла:

– Не могу.

– Не можешь? – нахмурился Гибси. – Почему?

– Потому что я… я не… это… – Тряхнув головой, я сдавленно выдохнула: – Нет.

– Гибс, она не может, – пришел мне на выручку Джонни. – Отстань от нее.

– Но…

– Брось, говорю тебе!

Звонок возвестил о конце перемены. Джонни вскочил на ноги.

– Идем, придурок, – прорычал он, сердито посмотрев на Гибси. – Нужно разобраться кое в чем.

– Так я заеду около семи? – спросил у Клэр Гибси. – Нормально?

Клэр радостно кивнула.

Гибси наградил ее ослепительной улыбкой, встал и взъерошил ей локоны:

– Тогда до вечера, медвежонок Клэр.

Джонни стоял у края стола, мрачный, как грозовая туча.

– Пока, Джонни, – тихо сказала я.

Выражение его лица мгновенно изменилось. Он посмотрел на меня и улыбнулся:

– Пока, Шаннон.

– Таких странностей давно не случалось, – объявила Клэр, когда парни ушли.

– Да, – пробормотала я. – Очень странно.