– Графство Корк, Клэр? – бесстрастно произнес Хьюи, прислоняясь к своей машине. – Из всех мест в этой стране, где мы могли бы остановиться, ты выбрала Корк?
Джонни, подмигнув мне, понимающе усмехнулся, продолжая доставать сумки из багажника своей новехонькой «Ауди А4» – подарка родителей – и передавая их Фили. Хьюи жаловался на выбор места с тех пор, как три часа назад мы отъехали от дома Кавана, и я радовалась, что ехала впереди вместе с Фили и с Джонни, а не с остальными. Кейти была в дурном настроении, Гибси выглядел воинственно, а Лиззи была, как всегда, раздражена. Хьюи и Клэр ругались с той минуты, как явились к нам утром. Единственным нормальным казался Фили, хотя наверняка я не была уверена, потому что он помалкивал, как обычно. Что-то назревало – что-то не имевшее отношения к месту ночевки, – и это давило, ведь у Джонни был день рождения. А в пятницу он уезжал. У нас с ним осталось два дня, а наши друзья ссорились.
– Это чудесное место, – ответила Клэр с тяжелым вздохом. – Река и лес вокруг. – Достав из багажника машины Джонни связку воздушных шаров в виде мячей для регби – зеленых, белых и золотистых, – она пожала плечами. – Здесь просто прекрасно, так что мы повеселимся, обещаю. – Она взяла с заднего сиденья машины два огромных красных шара, на которых было написано 1 и 8. – Просто старайся смотреть на все позитивно.
– Мне кажется, это круто, Клэр, – спокойно вмешался Джонни. – Я ценю твою заботу, так что спасибо.
– Не за что, Джонни, – с явным облегчением ответила Клэр.
– И я согласна, – заявила я. – Это вообще самое прекрасное место из всех, что я видела.
– Да ты только раз уезжала из Корка, – протянула Лиззи. – На игру в Дублине.
– Два раза, – пробормотала я, краснея. – Я ездила в Керри, в детстве.
– Но все равно видела только три разных места, Шан…
– Пока что, – перебил ее Джонни, предостерегающе глядя на Лиззи.
– Но это же все равно Корк, Кэп! – проворчал Хьюи.
– Западный Корк, – уточнил Гибси, и в его голосе тоже послышался намек на предостережение, когда он встал перед Клэр, словно прикрывая ее. – И хватит этого твоего пессимизма! – добавил он, пихая в руки Хьюи упаковку пива «Хайнекен». – По крайней мере, у твоей сестры хватило воображения, чтобы предложить эту поездку. Если бы не она, мы бы сидели в «Служанках», тянули пиво и отгоняли всяких прилипал. – Повернувшись к Клэр, он сказал: – Не обращай на него внимания, детка. Ты отлично потрудилась. – Свободной рукой он дернул ее за хвостик, заставляя посмотреть на себя. – Выше голову! – приказал он, большим пальцем приподнимая ее подбородок. – Не смей прятать от мира это ангельское личико!
И без того уже порозовевшие щеки Клэр стали красными, как воздушные шары, которые она держала в руках.
– Спасибо, Джерард.
– Но мы же могли поехать куда угодно! – пожаловался Хьюи. – А мы все еще в Корке.
– Повторишь это еще раз – и я сожгу твою палатку вместе с тобой! – пригрозил Гибси, яростно глядя на Хьюи. – Думаешь, я шучу? Будешь ее расстраивать – и увидишь, на хрен, что будет…
– Ой, ой, ой! – вмешался Фили, вставая между парнями. – Давайте без говна в день рождения Кэпа! – Повернувшись к Гибси, он добавил: – Убавь тестостерон. Ты далеко заходишь в своих угрозах, Гибс.
– Хьюи прав, – решила Лиззи, добавляя свои два цента в общую кучу. – Это безобразие.
Глаза Клэр наполнились слезами, и она побежала между деревьями к месту лагеря, бормоча, что в глаз попала мошка.
– Да что б вас всех! – заревел обозленный Гибси. – Если кому-то из вас здесь не нравится, садитесь в машины и проваливайте! – Махнув рукой в ту сторону, куда убежала Клэр, он продолжил: – Хорошо подумайте, потому что, если остаетесь, вы должны веселиться. Должны улыбаться и офигенно проводить время. Должны есть торт, распевать «с днем рождения» и благодарить эту девушку за то, что она потратила целый долбаный месяц, чтобы организовать поездку для ваших ничего не стоящих задниц! – Он выдохнул и оглядел нас всех. – Мы ради этого бросили дома беременную кошку, и у Клэр хватает беспокойства из-за Херувимки, так что, если вы еще раз ее огорчите, я с полным правом выйду из себя и весь план покатится к чертям. – Глаза у него почти вылезли из орбит, и он добавил: – И не испытывайте меня, я уже и так на полдороге!
– Ладно, чел, – успокаивающе заговорил Хьюи, поднимая руки и осторожно поглядывая на Гибси. – От меня ты больше жалоб не услышишь.
Гибси напряженно кивнул, а потом повернулся к Лиззи:
– А ты?
– Ну, ради Клэр я это вытерплю, – фыркнула она.
– Хорошо. – Поудобнее взяв коробку с пивом, Гибси заявил: – А теперь, если вы меня извините, мне нужно найти, где посрать, потому что я терплю с тех пор, как мы выехали из Баллилагина, а я съел карри вчера вечером, так что можно представить, что сейчас у меня в животе.
– Иди, дружище, – протянул Фили, выкладывая на коробку в руках Гибси рулон туалетной бумаги. – Мы все тут радостные и счастливые.
– А теперь послушайте, – заговорил Джонни, привлекая общее внимание. – Мне лично посрать, счастливые вы или нет. Мне плевать, если вы будете вести себя как толпа невоспитанных детей из-за того, что мы все еще в Корке. Мне плевать, нравитесь ли вы друг другу. Мне даже плевать на мои восемнадцать лет. Мне. Плевать. Я ни гроша не дам за все это дерьмо, – проворчал он, зло глядя на Кейти, Хьюи и Лиззи. – Но у меня осталось всего два дня на то, чтобы побыть со своей девушкой – два дня, – а потом я уеду на все лето. Вот что меня волнует. У нас был трудный год. Операции и похороны, пожар и утраты. Мы видели больше больниц и слез, чем поместится в ваши крошечные мозги, мы пережили пипец какие повороты. Это наш перерыв – наши короткие каникулы вдали от всего дерьма там, дома. И вы не испортите мне поездку, и точно не испортите ей. Ясно?
– Яснее некуда, – ответил Фили.
– Я не тебе, – бросил Джонни. – Я им.
– Блин, ты прав, – смутился Хьюи. – Извините, ребята.
– Да, – согласилась Кейти, краснея. – Мы вели себя эгоистично.
– Я тоже виновата, – вздохнула Лиззи. – Извини, Шан, я не подумала, что может значить эта поездка для тебя и Джонни.
– Многое! – рявкнул Джонни. – Для нас она значит многое!
Все закивали, соглашаясь.
– Ну, тогда поехали, – провозгласил Фили, хватая сразу несколько пакетов. – Вперед к вершинам!
Не обращая внимание на фырканье и пыхтение вокруг, я пожирала взглядом своего парня, весьма одобряя, как низко сидят на нем синие короткие шорты. Между его тазовыми костями пролегли две впадины, образующие букву V, сообщавшие, что он крайне внимателен к своему телу, а от пупка вниз тянулась дорожка темных волос, пропадавшая под резинкой трусов. У него были мощные бедра и икры. Джонни весь был такой крепкий, и сильный, и огромный…
– Нравится? – спросил он, перехватив мой взгляд.
Я покраснела, как свекла.
– Э-э… не поняла?
Тихонько посмеиваясь, Джонни закрыл багажник и подхватил пакеты с земли.
– Пойдем, моя маленькая любительница подглядывать, – поддразнил он меня, одной рукой обнимая за плечи. – Не переживай из-за того, что пялишься на меня. – Он наклонился к моему уху и прошептал: – Я точно так же подглядываю.
– Да уж конечно.
– Шутишь? На тебе белая футболка, а лифчика нет. Тебе повезло, что я не разбил эту проклятую машину по дороге сюда, потому что все время на тебя пялился, – с хитрой усмешкой сказал он. – Я даже опустил окно в машине, потому что хотел, чтобы ветер тебя облапал.
– Ох боже! – засмеялась я, обнимая его. – Ну ты и странный.
– Ну, наверное, так и есть, – с усмешкой согласился он. – А поездка будет хороша, Шан.
– Да. – Я вздохнула с довольным видом. – Думаю, ты прав.
– Опять ты все не так делаешь! – шипела Лиззи, толкая Гибси в грудь, когда он попытался помочь ей и Клэр поставить палатку. – Ты ужасно бестолковый!
– А ты видела, как мы с Фили поставили нашу палатку? – огрызнулся Гибси, поднимая центральный шест. – Выглядит ведь получше, чем ваша? Потому что я знаю, что делаю, так что отвяжись.
– Но в инструкции сказано, что делать нужно вот так! – продолжала спорить Лиззи, размахивая перед Гибси листком бумаги. – Можешь ты просто оставить эту чертову палку и посмотреть сюда? Ну не будь таким тупым, загляни в инструкцию!
– Ох, ну конечно. Никаких проблем… – Выхватив инструкцию из руки Лиззи, Гибси скатал ее в шар и бросил в реку. – Вот что я думаю о твоих инструкциях.
– Зачем ты это сделал? – резко спросила Лиззи, снова ударяя его в грудь. – Я пыталась показать тебе…
– Потому что я не могу это прочитать, на хер! – заорал он ей в лицо. – И не надо мне ничего показывать!
– Ребята, хватит! – предостерегла Клэр, становясь между ними. – Лиз, не толкай его!
– Но там картинка! – взвизгнула Лиззи, обходя Клэр, чтобы снова встать перед Гибси. – Я не смеялась над твоими трудностями с обучением!
– Конечно нет, – презрительно бросил он. – Ты просто обозвала меня тупым и бестолковым ради забавы. – Ощетинившись, он тряхнул головой и снова стал проталкивать шест в отверстия в ткани палатки. – Для тебя все это пустяки и хиханьки, да, Лиз? Ты можешь сказать что угодно кому угодно, а мы вроде как должны просто терпеть, потому что у тебя проблемы.
– Не смей, Гибс! – прошипела Лиззи, прищурившись, и снова толкнула его в грудь. – Не смей даже упоминать об этом!
– Ребята, отойдите подальше от обрыва! – встревоженно предупредила Клэр. – Вы свалитесь в реку!
– А почему бы и нет? – возразил Гибси, пятясь от Лиззи и подходя опасно близко к краю обрыва. – У тебя определенно есть что-то против меня, так почему бы не выпустить все наружу? – провоцировал он. – Раз и навсегда!
Я в испуге оглянулась на Джонни, но он уже вернулся к машинам, чтобы вместе с Хьюи забрать оставшиеся вещи.
– Просто не вмешивайся, – прошептала мне на ухо Кейти, придерживая меня за плечо. – Эти двое – как вулкан, который годами ждал возможности извергнуться. – Вздохнув, она добавила: – И лучше тебе не быть рядом, когда это случится, Шан.
– Эй! – крикнул Фили, выскакивая из их с Гибси палатки и торопясь к нам. – Давайте оставим это, вы…
– Ты знаешь, что он сделал с ней! – рычала Лиззи. – Ты знаешь, чего это мне стоило!
– Я не он! – во все горло заорал Гибси, поднимая руки вверх. – Я к этому не имею отношения!
– Какого хрена здесь происходит? – одновременно спросили Джонни и Хьюи, выбегая из-за деревьев, окружавших лагерь. – Эй… прекратите, вы, двое!
– Гибс, отойди от воды… – начал было Хьюи, но его голос заглушил визг Лиззи.
– Он из твоего племени! – орала она, снова толкая Гибси в грудь. – И ты такой же, как он!
Я застыла и как будто смотрела сцену из фильма ужасов, потому что Лиззи еще раз толкнула Гибси, заставив его балансировать на краю обрыва.
В тот миг, когда он упал в воду, разверзся ад.
– Господи, он тонет!
– Вытаскивайте его!
– Гибс, держись!
Я в панике чуть не прыгнула следом за ним – но я не умела плавать. Задыхаясь от ужаса, я смотрела, как он на мгновение застыл на поверхности с полными ужаса глазами, а потом пошел ко дну, словно камень. Он даже не махал руками. Он просто замер.
Джонни, Хьюи и Фили промчались мимо меня и прыгнули в воду.
– Джерард! – закричала Клэр, подбегая к краю берега. – Джерард!
– Ох, простите… – выдохнула Лиззи; вид у нее был потрясенный. – Я не хотела…
– Зачем ты так с ним, Лиззи? – закричала Клэр и сделала то, чего я никак не ожидала: она ударила Лиззи по лицу. – Он боится воды, ты, бессердечная сука! – продолжала кричать Клэр. – И ты это знаешь!
Лиззи трясла головой, слово в первой стадии шока.
– Я не хотела… я не… клянусь…
– Все в порядке, друг, – успокаивал Хьюи, обеими руками поддерживая голову бледного Гибси над водой, а Джонни плыл к берегу, держа на плече его дрожащее тело. – Мы тебя тащим, – мягко говорил Хьюи, колотя по воде ногами. – Мы здесь. Ты с нами, слышишь? Ты не там. Все нормально, друг. Просто успокойся…
– Держишь? – резко спросил Джонни, тяжело дыша и передавая обмякшее тело Гибси Фили, который уже вышел из воды и лежал на животе, свешиваясь с края обрыва, протягивая руки, чтобы принять их друга. – Смотри не урони его…
– Держу, Кэп, – ответил Фили, хватая Гибси под мышки. – Я тебя не уроню, друг.
Гибси выглядел как напуганный ребенок, замерший от потрясения, когда Фили затаскивал его из воды на илистый берег.
На краю обрыва Гибси встал на четвереньки, и звуки, вырывавшиеся из его горла, пробирали до костей. Это походило на плач раненого зверька.
– Ладно, друг, – выдохнул Фили, опускаясь рядом с Гибси и положив ладонь ему на спину. – Тише, все в порядке, тебе ничто не грозит…
Джонни вышел из воды следующим, за ним быстро выскочил Хью, и уже все трое стояли на коленях рядом с Гибси, шепча что-то ему на ухо.
Онемев, я наблюдала за тем, как Гибси на четвереньках пополз от реки и не останавливался, пока не прижался спиной к стволу ближайшего дерева. Он сильно дрожал, голова повисла, руками он обхватил колени, стараясь восстановить дыхание.
– Все в порядке, Джерард, – уговаривала Клэр, стоя перед ним на коленях с полотенцем в руках. – Тише, тише… – Со щемящей нежностью она осторожно вытирала ему лицо и волосы. – Я здесь, рядом с тобой… – Спустившись к плечам, она осторожно вытерла и их, а потом набросила на них полотенце и сжала в ладонях бледное лицо Гибси. – Дыши глубже. – Прижавшись лбом к его лбу, она гладила его по щекам и шептала: – Я смогу тебя защитить.
– Он как, в порядке? – озабоченно спросила Кейти. – Гибс?
– Ему станет гораздо лучше, если все вы прекратите пялиться на него, – огрызнулась Клэр, сдвигаясь так, чтобы скрыть от нас лицо Гибси. – Тут вам не сраный цирк!
Вау…
– Гибси, прости! – выпалила Лиззи, заливаясь слезами, и бросилась к нему. – Клянусь, я не хотела…
– Отвали от него! – рявкнула Клэр, вставая в боевую позу, чтобы защитить парня вдвое больше себя размером. – Отвалите! Все вы!
– Я не хотела, – рыдала Лиззи. – Клянусь…
– Просто дай ему передохнуть, – проворчал Джонни, вставая. – Ты его чуть не убила.
– Я знаю и очень прошу прощения! – всхлипывала Лиззи, тряся головой. – Я не хотела…
– Ты никогда не хочешь, – пробормотал Хьюи, отходя к Кейти, протянувшей ему полотенце. – Но мы, вообще-то, уже здорово устали слышать одно и то же, Лиз.
– Я же сказала, простите…
– Ну, «простите» на этот раз не слишком помогает.
– Ты же понимаешь, Кэп…
– Ты могла его убить! Какое из слов тебе непонятно?
– Ребята, хватит! – опомнилась наконец я, чудовищно сочувствуя Лиззи, которая казалась полна раскаяния – и была в шаге от нервного срыва. – Она ведь не нарочно.
– Она нарочно, Шаннон! – резко бросил Хьюи.
– Эй… не рычи на нее! – предупредил Джонни, быстро вставая передо мной.
– Я и не рычал.
– Рычал, на хрен!
– Ладно, ребята, довольно, остыньте, – вмешался Фили. – Лиззи знает, что поступила плохо, она сожалеет, так что незачем закидывать ее дерьмом… ее или друг друга.
– Но она… – начал было Хьюи, но Фили его перебил:
– Ты у нас безупречен, Хью? – язвительно спросил он. – Или ты, Кав? – Он повернулся к Джонни. – Вы никогда не теряли голову в ссоре?
– Мы никогда не пытались кого-то утопить, – огрызнулся Хьюи, бешено глядя на Лиззи.
– Она и не пыталась его утопить, – спокойно заявил Фили. – Давайте без драмы! Она просто вышла из себя и толкнула его. Он упал в воду и запаниковал. Мы знаем почему. Это херово, это отстой, но так бывает, и покончим с этим.
– Я очень прошу прощения, – всхлипнула Лиззи.
– Они знают, – ответил ей Фили. Повернувшись к ней, он поманил ее пальцем. – Иди сюда.
– Ч-что?
– Я сказал – иди сюда, – повторил он серьезно. – Сейчас же. – (Я изумленно наблюдала за тем, как Лиззи молча подчинилась и подошла к нему.) – А теперь мы с тобой пойдем прогуляться и дадим им всем остыть, – сказал Фили, беря ее за руку. – И вернемся, когда все здесь припомнят, что они совсем не безгрешные ангелы.
– Ла… ладно. – Шмыгая носом, Лиззи кивнула и позволила Фили увести ее от лагеря.
– Ты как? – спросила я, шагая за Джонни, который пошел к нашей палатке и забрался внутрь. – Джонни?
– Я лучше некуда, Шан, – ответил он, доставая из сумки полотенце. – Я просто немного не в себе. – Он опустился на колени, вытирая грудь и спину, потом тяжело вздохнул. – Не день, а сплошное несчастье.
– Не обязательно, – предположила я, тоже опускаясь на колени и наблюдая за ним.
– Они постоянно ссорятся! – проворчал он, вытирая волосы.
– Но мы-то нет, – прошептала я.
Он на мгновение замер, опустив полотенце.
– Верно.
– И мы вместе, – добавила я, улыбнувшись.
Он улыбнулся в ответ.
– Тоже верно.
– А в чем вообще дело, Джонни? – спросила я, отчаянно стараясь не смотреть на него, когда он снял мокрые трусы и выбросил их из палатки. – Гибси не умеет плавать?
– Умеет, – возразил Джонни, ища другую пару спортивных трусов. – Он просто впадает в панику.
– Почему?
– Его отец и сестра утонули, когда он был маленький, – негромко произнес Джонни и нахмурился, сосредоточившись на трусах. – Они были в море, что-то случилось… – Пожав плечами, он добавил: – С тех пор у него серьезные проблемы с водой.
– Бедный, – выдавила я, чувствуя, как разрывается сердце. – И когда это было?
– В день первого причастия вроде бы? Значит, ему тогда было семь? – предположил Джонни. Не сумев натянуть трусы на мокрые ноги, он сдался, бросил их и прикрылся полотенцем. – Это было задолго до того, как я переехал в Корк. Он только однажды заговорил со мной об этом; мне тогда было одиннадцать, так что я не особо что помню, – но запомнил, как он сказал, что его родители в то время очень скандально разводились. Я не уверен в подробностях, но это была полная неразбериха, измены в изобилии. Ну, в любом случае они притихли ради того дня и устроили большой совместный праздник для Гибси и Хьюи.
– Хьюи?
– Да, у него тоже было первое причастие, Шан, – объяснил Джонни. – А их семьи всегда дружили. Так что парни практически выросли вместе.
– А… – Я кивнула. – Понятно.
– В общем, Кит, отчим Хьюи, потратил целое состояние на вечеринку для Гибси в своем роскошном отеле на побережье, – продолжил Джонни, – а отец Гибси захотел его переплюнуть, нанял лодку и повез целую толпу кататься.
– Ох, нет… – прошептала я, прижимая ко рту ладонь, неуверенная, что мне хочется знать, чем все закончилось.
– У них возникли проблемы, – сказал Джонни. – Я не знаю подробностей, но Гибси и его сестра Бетани упали за борт.
Я невольно всхлипнула:
– Нет…
Джонни грустно качнул головой.
– Их отец прыгнул за ними, но не вернулся. – С тяжелым вздохом он добавил: – И его сестра тоже.
Господи…
– А Гибси? – с трудом выговорила я, смахивая слезы, поползшие по моим щекам. – Он как спасся?
– Вот этого он не хотел мне рассказывать, – тихо ответил Джонни. – Я только знаю, что это как-то связано с семьей Биггс… а может, и с Клэр? Но предполагаю, что кто-то из Биггсов поплыл за ним и спас. – Он снова пожал плечами с немного беспомощным видом. – Он об этом не говорит, а я не настаиваю.
– Ей тогда сколько было лет?
Джонни помолчал, прикидывая.
– Гибси было семь, значит ей два или три?
У меня упало сердце.
– Так она была совсем младенец?
– Да. Она была примерно как Шон сейчас.
– Ох… – Я покачала головой, пытаясь справиться с тем, что услышала. – Поверить не могу…
– У нас у всех есть свои тайны, – тихо откликнулся Джонни. – У всех шрамы в душе, Шан.
– Эй, можно мы с Джерардом возьмем твои ключи? – донесся до меня голос Клэр за секунду до того, как она заглянула в нашу палатку.
Не говоря ни слова, Джонни поднял с пола ключи от машины и протянул ей.
– Спасибо, – поблагодарила Клэр и снова исчезла.
– Думаешь, он сможет вести машину после такого? – с тревогой спросила я.
Джонни пожал плечами.
– Наверное, нет, но ему нужно побыть одному, – сказал он, сильно хмурясь и сосредоточившись на том, чтобы снять с голени прилипшую мокрую траву. – Гибс прокатится с ней, а она сделает все, чтобы привести его в норму, а потом они вернутся.
– Клэр?
– Клэр, – подтвердил Джонни, кивая.
– Думаю, у них есть какие-то секреты, – предположила я, придвигаясь к нему.
– Думаю, ты права, – согласился Джонни. – Но в чем бы он ни нуждался прямо сейчас, он получит это от нее. – Покачивая головой, он добавил: – Я этого дать ему не могу.
– А как насчет тебя? – тихо спросила я. Он храбрился, но я видела в его глазах озабоченность – и абсолютную беспомощность. – Что тебе сейчас нужно?
Джонни усадил меня себе на колени.
– У меня есть все, в чем я нуждаюсь.
– Думаешь, они разберутся? – спросила тогда я.
– Кто… Клэр и Лиззи или Гибс и Лиззи?
– Все они.
Джонни пожал плечами:
– Да, все будет в порядке. Он через час-другой вернется, будет улыбаться и шутить. Он все замнет, тем дело и кончится.
– Думаешь?
– Я знаю его, Шан, – ответил Джонни. – Он именно так со всем справляется. Юмор – вот его выход.
– Мне не хочется, чтобы все на нее ополчились, – прошептала я. – Ей и без того досталось.
– Шан…
– Я серьезно, – возразила я, взглядом умоляя его услышать. – Пожалуйста, только не надо таить злобу из-за этого.
– Я здорово взбесился, когда она это сделала, – честно признался Джонни.
– Понимаю, – согласилась я. – Но когда она вернется с Фили, можешь ты сделать над собой усилие? Ради меня.
Он долго смотрел на меня, прежде чем ответить со вздохом:
– Ладно.
– Спасибо. – Я улыбнулась. – Я понимаю, ты считаешь Лиззи невыносимой… ну да, она такая – но она лучше, чем кажется. – Я сжала его руку. – Она колючая, но в глубине она хороший человек. Она во многом похожа на Джоуи. Она не позволяет людям ее любить, но это просто защитный механизм. Поверь, я знаю.
– Ладно, верю тебе на слово, – проворчал Джонни, явно не слишком убежденный.
– Значит, ты будешь с ней милым?
– Буду милым, – уныло подтвердил он. – Ради тебя.
– А у меня для тебя подарок, – сказала я после этого, стараясь перевести разговор в нейтральные воды. – Ну, ничего особенного, но я его отдам тебе прямо сейчас, если хочешь, а?
– Ты приготовила мне подарок? – Брови Джонни взлетели, он даже вытянул шею, всматриваясь в меня. – Шан, не стоило этого делать!
– Но тебе же восемнадцать, – ответила я. – Конечно я приготовила подарок. – Скатившись с его коленей, я вскинула руку. – Но честно предупреждаю, это не так офигенно круто, как машина, которую купили тебе родители.
– А она неплоха, да? – усмехнулся Джонни. – Урчит, как довольная кошка.
– Угу. – Совсем не интересуясь разговором о машине, я порылась в рюкзаке, нащупывая альбом. – Я сама это сделала, – пояснила я, доставая альбом и вкладывая ему в руки. – Если не получилось или тебе не понравится, можешь просто выкинуть, я не обижусь, правда. – Сложив руки на коленях, я пожала плечами, слегка волнуясь. – С днем рождения, Джонни.
– Ты сделала для меня книгу? – Голос Джонни прозвучал низко и хрипло, когда он открыл обложку. – Для меня?
– Ну, это не просто книга, – пояснила я. – Здесь подробности твоей карьеры с самого начала… – Я протянула руку и перелистала все до последней страницы, куда я приклеила фотокопию письма из ирландской Академии регби. – Это как путевые заметки твоей жизни в регби. – Я нервно выдохнула. – Как, ничего?
– Шан… – Он покачал головой и стал рассматривать страницу за страницей – там были вырезки из газет и фотографии Джонни начиная от шести лет и до восемнадцати. – Где ты все это раздобыла?
– Твоя мама помогла, – призналась я. – Когда я ей сказала, что хочу сделать такой альбом, она отвела меня на чердак, и там у нее штук тридцать коробок с газетными статьями, и призами, и бог знает чем еще.
– Серьезно? – спросил он, не отводя взгляда от альбома.
– Да, – кивнула я. – Там у нее что-то вроде твоего святилища, на чердаке. Я никогда не видела такого количества памятных вещей, посвященных одному человеку! – Пожав плечами, я добавила: – Ты типа знаменитость, Джонни Кавана.
Легкая улыбка скользнула по его губам, и он постучал по альбому пальцем.
– Мне нравится.
Я даже обмякла от облегчения:
– Точно?
Кивая, он закрыл альбом и посмотрел на меня.
– И я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю, – с улыбкой ответила я.
– Говорю со всей ответственностью, Шан. – Тон стал серьезным, глаза жарко вспыхнули. – Со всей ответственностью Джонни.
– Верю, – шепнула я с колотящимся от волнения сердцем.
– Если бы я мог взять тебя с собой, я бы так и сделал, – прохрипел он, откладывая альбом и снова сажая меня на колени. – Мне не хочется уезжать от тебя.
У меня упало сердце.
– Но ты должен, Джонни.
Он обнял меня и прижался лицом к моей шее.
– Мне так грустно…
– Не грусти, – попросила я. – Радуйся!
– Я рад, – прохрипел он. – Но я просто… я не знаю, что буду делать без тебя. У меня такое чувство, словно я только что тебя нашел, а теперь должен потерять… – Он умолк и тихонько застонал. – Я не готов оставить все это.
– Оставить что? – шепотом спросила я, гладя его волосы. – А?
– Мою юность, – тихо признался он.
– Джонни, ты все такой же юный!
– Я говорю не о возрасте, – пробормотал он. – Я говорю о тебе и об этих придурках вон там, – добавил он, показывая пальцем в открытый вход палатки. Покачав головой, он тяжело вздохнул. – Я не готов оставить все это, Шан.
– Ты можешь. – Я заставила себя произнести эти слова, хотя мне хотелось только закричать: «Не уезжай!» Но я не могла вести себя эгоистично. Ему нужно было это сделать, а я должна была его поддержать. – И это же только на лето.
Он на мгновение замер, потом кивнул.
– Да, я знаю.
– Хочешь отдохнуть от настоящего? – спросила я, отчаянно желая взбодрить его, пока мы оба не впали в дурное настроение. – А?
– У тебя есть что-то еще?
Усмехаясь, я опрокинула его на спину и сдернула с него полотенце.
– А тебе хочется чего-то еще?
– О да… – простонал он, одобрительно кивая, и его руки потянулись к моим бедрам. – Я определенно хочу чего-то еще.
Позже тем вечером все как будто успокоились и наконец развеселились. Палатки были установлены, торт съеден, споры отложены, извинения приняты, надутые лица расцвели расслабленными, пьяноватыми улыбками – благодаря полудюжине упаковок пива и прочему алкоголю.
Сидя вокруг костра на берегу реки, в объятиях Джонни, я внимательно слушала шутки и анекдоты со всех сторон. Гибси и Лиззи заключили своего рода молчаливое перемирие и сидели по обе стороны от Фили, делая вид, как будто ничего между ними и не происходило. Если честно, я не знала, как к этому относиться, но мне пришлось признать, что такое притворство куда лучше, чем открытая война. Клэр сидела по другую сторону от Гибси, а Хьюи и Кейти только что вернулись после двадцатиминутного похода в туалет за ближайшее дерево, оба раскрасневшиеся и рассеянные.
Глядя на янтарное пламя, я вдруг почувствовала себя виноватой из-за того, что так счастлива. В памяти вспыхнуло лицо матери, а за ним – измученные глаза Джоуи в тот день, когда я видела его в последний раз. Нахлынувшие эмоции оказались так сильны, что я задрожала и уронила бутылку с пивом, из которой понемножку отхлебывала.
– Так, кое-кто в нашей компании быстро пьянеет, – заявил с другой стороны костра Гибси, явно возвращаясь к своему обычному беззаботному настроению. – Крошка Шаннон! – с притворным неодобрением воскликнул он, усмехаясь. – Проливаешь пиво на пятой бутылке? – Он покачал головой, изображая разочарование. – И что нам с тобой делать?
Опомнившись от тяжелых мыслей, я сморгнула слезы и натянула на лицо улыбку.
– Не дави на меня, – пошутила я, стараясь, чтобы голос звучал весело, и поставила бутылку на землю. – Я же в первый раз пью.
Гибси, хихикая, перенес внимание на Фили, который играл на гитаре песню Тима О’Риордана «The Langer Song». Все наши друзья пели вместе с ним, но я не слышала ни забавных стихов, ни прекрасного голоса Фили, потому что мысли мои по-прежнему цеплялись за родных.
– Что-то не так? – шепотом спросил Джонни, и запах алкоголя в его дыхании ударил меня, как не туда полетевший мяч. Язык у Джонни слегка заплетался из-за целой упаковки «Хайнекена», которую он выпил, и хотя Джонни был мягок, как всегда, лицо отца не выходило у меня из памяти.
«Да что с тобой, девка?»
«Какого хрена с тобой происходит?»
«Засыпай скорее, Шаннон… Просто закрой глаза, и утром все будет гораздо лучше».
– Шан? – снова повторил Джонни, отвлекая меня от депрессивных мыслей.
– А?
– Что не так, детка?
– Ты о чем?
– Что с твоим телом? – невнятно произнес он, к счастью так тихо, что услышала его только я. – Ты напряглась, а потом вся задергалась, а потом засмеялась… только это не был твой смех… это такое «ха-ха-ха, я смеюсь, только не на самом деле», типа того.
Ничего себе…
– Ты в порядке? – не отставал он, тычась носом мне в щеку. – Ты устала? Хочешь пойти спать или что? В палатку моего члена…
– Во что?
– В мой шатер, – пробормотал он.
– Нет, я в порядке.
– Ух-ох… – проворчал он. – Плохое слово… У меня проблемы?
– Нет, просто запах алкоголя… – призналась я, поворачиваясь так, чтобы видеть его.
Глаза у него остекленели, щеки разгорелись. Он выглядел счастливым. Он был такой, каким никогда не бывал мой отец, но запах оставался. И шел от него.
– От тебя им пахнет, и ты просто…
– Напомнил тебе о нем?
Я нервно вздохнула и кивнула с виноватым видом.
– Я не пьян, Шан, – так же неразборчиво пробормотал Джонни, а потом наморщил нос. – Ладно, наверное, немножко пьян, – признал он, хотя явно был очень пьян. – Но это только потому, что у меня день рождения.
– Я знаю, – поспешила успокоить его я, чувствуя себя ужасно. – И я хочу, чтобы ты веселился, Джонни…
– Я знаю, что говорю немножко смешно… я же слышу собственный голос, и в этом ничего нет хорошего… погоди, что я говорил? – Он встряхнул головой и снова сосредоточился на моем лице. – Ах да… с нами такого не случится. – Протянув руку, он коснулся моей щеки. – Я никогда тебя не обижу, детка, – прошептал он. – Никогда, никогда, никогда… хоть за миллион, хоть за триллион лет.
– Я знаю, – выдохнула я.
– Малышка моя милая, – с трудом выговорил он. – Все мое сердце в тебе.
Мое сердце в ответ заколотилось в груди.
– Джонни…
– Ты никогда не станешь как она, – продолжал он. – А я никогда не стану как он.
– Обещаешь?
Он кивнул:
– Обещаю миллион, триллион раз.
Слегка содрогнувшись, я расслабилась.
– Я люблю тебя, Джонни Кавана.
– И ты знаешь, что я тоже тебя люблю, моя маленькая синяя река, – бормотал он. – Я, вообще-то, знаю, что я дурень, но я могу быть дурнем хоть на тысячу процентов, и все равно тебе со мной ничто не грозит. – Расслабленно улыбаясь, он добавил: – А ты всегда будешь самым прекрасным из всего, что только видели эти глаза. – Он показал на собственные. – Да, им нравится смотреть на тебя. Блин, у меня опять встает…
– Мне казалось, ты говорил, что только слегка пьян? – спросила я, сдерживая хихиканье и – ох, да! – чувствуя, что он определено твердеет. Я ощущала, как он растет подо мной.
– Тсс! – прижал он палец к моим губам. – Ты напилась.
– Нет, – засмеялась я, чувствуя, как мне становится легче от его игривости. – Это ты напился.
– У меня встает, – ворчливо заявил он. – И это неразумно. – Он покачал головой. – Нет, это плохой план, Шан, потому что я сейчас Джонни без маленького Джонни.
– Джонни!
– Я знаю, что сексуально озабочен, – не умолкал он. – Я же чувствую, как член пытается вырваться из штанов и добраться до тебя, но не знаю в точности, где сейчас мой член, а ты знаешь?
– Да, я чувствую, как он трется об меня, – хихикнула я. – Клянусь, он по-прежнему у тебя в штанах.
– Ох, слава богу! – Джонни испустил протяжный вздох облегчения. – Я уж думал, он хочет куда-то смыться. – Поерзав на месте, он добавил: – Они столько иголок вокруг него понатыкали, Шан!
– Я знаю, милый, – успокоила его я, стараясь не рассмеяться. – Это ужасно.
– Это просто жуть была, – сообщил он, энергично кивая. – Вся эта кровь, и синие яйца, и… – Он передернулся, несколько секунд смотрел на мое колено и громко застонал: – Вот дерьмо… Послушай, Шан! Все точно прошло!
– Ох, Джонни! – Покачав головой, я поцеловала его. – Ты просто здоровенный дурачок.
– Хм… – Он втянул в рот мою нижнюю губу. – Виноват… – И отпустил ее с громким звуком. – Я просто хотел немножко тебя попробовать.
Ох, боже…
– Ребята, ребята, заткнитесь, а? У меня песня для вас! – заявил Гибси, вскакивая на ноги – но тут же споткнулся о бревно, на котором сидел, и рухнул на спину. – Фили… подыграй мне, а! – заорал он, лежа на спине с сигаретой в зубах. – Будь хорошим мальчиком!
Все расхохотались, когда Гибси откашлялся и во все горло запел собственную пьяную версию «My Girlfriends Pussy Cat» Ричи Каваны[39]. Ухмыляясь, он смотрел на Клэр, и я сразу поняла, что каждое слово он адресует ей. Каждое слово он пел для нее и хотел, чтобы она понимала: он имеет в виду нечто противоположное стихам.
– Я великий моряк! – заявил Джонни, отвлекая меня от громких «мяу» Гибси. – Ты это знала?
– Нет. – Я повернулась к нему. – Тебе нравится плавать?
– Я обожаю плавать, – пробормотал он, сжимая мою ягодицу. – Снова и снова по твоей реке.
– Ох… – Я наконец сообразила и ярко покраснела. – Ну, в таком случае ты великолепный моряк.
– А я знаю, – сообщил он с горделивой усмешкой. – Годы практики!
Я сморщила нос:
– Ну да…
– Ой! – Он зажал рот ладонью. – Вот дурак!
– Да, – согласилась я. – Вроде того.
– Надо ли спустить на воду лодку члена? – спросил он, вытаращив глаза.
– Нет, Джонни, – засмеялась я, слишком развеселившись, чтобы смущаться от его откровенности. – Не здесь.
– Ну, я же теперь плаваю только по одной реке, – уточнил он, нахмурившись. – Твоей… – Он помолчал, показывая на меня пальцем. – На случай, если ты сомневаешься.
– Ладно, – хихикнула я. – Все поняла. Спасибо, вообще-то.
– Нет, это тебе спасибо, – проурчал он, а потом громко вздохнул. – Мне надо пописать.
– Ну иди.
– Не могу, – с несчастным видом ответил он.
– Почему?
– Потому что у меня стояк.
– Ох, боже мой… – Хихикая, я обняла его за шею и прижала к себе. – Ты делаешь меня такой счастливой!
– Я могу сделать тебя и гордой, когда уеду, – заявил он, обнимая меня и попутно проливая половину бутылки пива в капюшон моей куртки. – И я намерен держать член в штанах!
– Ну… спасибо?
– Точно-точно, – подтвердил он все еще заплетающимся языком. – Ох, малышка, вот дерьмо… я тебя облил?
– Ну, совсем немножко, – подтвердила я, поморщившись, когда пиво потекло по спине. Сбросив куртку, я свернула ее в ком и кинула в сторону нашей палатки. – Не так далеко отлетела, как я думала, – заметила я, глядя на куртку, упавшую меньше чем в пяти футах от того места, где мы сидели. – Наверное, это тебе нужно было ее туда бросить.
– На этот счет не беспокойся! – ободряюще воскликнул Джонни и допил то, что оставалось в бутылке, а потом заглянул в горлышко и откровенно расстроился, когда ничего не обнаружил внутри. – Выглядит как отличная линия броска!
– Могло так выглядеть для тебя, – хихикнула я, наслаждаясь этой новой для меня версией Джонни.
– А на чем я остановился? – спросил Джонни с растерянным видом.
– Ты говорил о том, что будешь держать свое хозяйство в штанах, когда уедешь с командой.
– А, вот что! – Он подмигнул и одобрительно кивнул. – А потом я намерен осуществить с тобой великие планы, когда вернусь домой.
– О, у тебя есть великие планы?
– Большие, огромные! – подтвердил он. – Я люблю детишек, а ты?
– Ну… да, конечно… – Я моргнула. – Я люблю детей, Джонни.
– Значит, мы их заведем! – провозгласил он. – Я буду играть в регби, а ты учиться на ветеринара, а потом мы обзаведемся домом и состряпаем несколько детишек. – Он улыбнулся. – Хороший разговор.
– Ты думаешь, я стану ветеринаром? – спросила я, обходя безумную тему детишек. – Я? Ветеринар?
– Конечно, – невнятно подтвердил он. – Ты такая умная, детка, много знаешь о животных и умеешь найти к ним подход. Мои собаки тебя любят. Брайен тебя любит. Мой пенис тебя любит. Черт, ты будешь самым сексуальным ветеринаром в мире!
– Но я только раз тебе об этом говорила, – прошептала я, мысленно возвращаясь к одному из наших редких разговоров по ночам, когда Джонни проскальзывал в мою комнату. – Не думала, что ты это вспомнишь… особенно в нынешнем состоянии.
– Тебе стоит только раз сказать мне что-то, и оно застревает. – Он постучал себя по виску. – У меня тут стенограмма всех твоих слов.
– У тебя ума палата, – поддразнила его я. – Ты это знаешь?
– Знаю, – согласился он. – У меня в голове как будто все время что-то меня подстегивает.
– Это потому, что ты очень умный, – заверила его я. – Ты постоянно думаешь.
– Хм…
– Это что значит?
– С тобой я не такой умный, – пробормотал он. – Все куда-то девается, когда ты рядом.
– Это плохо?
– Это чертовски хорошо! – простонал он. – Я просто… черт, надо мне прекратить болтать.
– Нет, продолжай, – с любопытством подбодрила его я. – Расскажи, что происходит у тебя в голове?
– Что происходит прямо сейчас?
Я кивнула:
– Да, прямо сейчас.
– Твоя грудь, твоя задница, ноги и твоя безупречная киска, – тут же выпалил он и добавил: – Я просто хочу трахнуть тебя, и съесть тебя, и облизать тебя, и трогать тебя, и… ох, боже, я даже сам не знаю, что я еще хочу с тобой делать, но знаю, что и этого тоже хочу.
– Джонни… – с дрожью в голосе выдохнула я.
– Может, тебе стоит напиться, – предположил он. – Может, тогда ты станешь ко мне снисходительнее?
– Да. – Я потянулась к своей бутылке. – Может, и стоит.
Слово «похмелье» даже близко не описывает состояние моей головы на следующее утро, когда я пришла в себя на полу нашей палатки. Желудок вел гражданскую войну со рвотой, и я боялась даже пошевелиться, не зная, кто победит. Лежа абсолютно неподвижно, я открыла свои несчастные глаза и застонала, когда солнечный свет лишил меня способности смотреть прямо.
– Я умираю… – еле слышно произнесла я, молясь о спасении или хотя бы о каком-то маленьком Божественном вмешательстве. – Милый Господь, помоги мне…
Где-то рядом раздался болезненный стон, я с величайшим напряжением сумела повернуть голову в сторону и увидела Джонни. Он выглядел так же плохо, как я себя чувствовала, и корчился как будто от физической боли.
– Пусть это прекратится, – умолял он низким голосом. Перевернувшись на живот, он прижался лицом к полу и застонал громче. – Закрой занавески, или что там… Шан, что угодно. – Зарывшись лицом в подушку, он молил: – Просто сделай что-нибудь, чтобы солнце не светило.
– Не могу, – проскулила я, отчаянно жалея себя. – Я умираю, Джонни…
Очевидно, ему это стоило огромных усилий – но я почувствовала, как тяжелая рука упала мне на живот, и он пальцами стал чертить маленькие круги на моем теле.
– По крайней мере, умрем вместе, – успокоил он меня, все так же лежа лицом в подушку. – Нам недолго осталось.
– Но я голая, – прохрипела я. – Я не хочу умирать голой.
– Это будет не важно, когда мы умрем, – сообщил он, тоже голый.
Отчаянно мучаясь, я все же не смогла устоять и прошлась взглядом по его нагому телу, задержавшись на ягодицах.
– Э-э… а мы… – Содрогнувшись, я скрестила руки на груди. – Мы что-то делали ночью?
– Делали что?
– У нас был секс?
– Никакого секса… – Слегка сжав мое бедро, он снова уткнулся в подушку. – Просто спали.
Неубежденная, я огляделась вокруг в поисках улик вроде разорванной упаковки из фольги и запаниковала, не найдя ни одной.
– Но мы голые, – пробормотала я.
Осторожно пошевелив бедрами, я ощутила знакомое тянущее напряжение.
– Знаю, – буркнул он. – А теперь спи, Шан. Пожалуйста. Мне же придется через несколько часов везти нас домой, и я пытаюсь выгнать алкоголь вместе с потом, детка.
– Ох, ладно… – Поежившись от боли между ногами, я в подражание ему осторожно перевернулась на живот, наблюдая за тем, как он спит.
Я молчала целых семь минут, а потом протянула руку и ткнула в огромный до нелепости бицепс Джонни, лежащего на подушке.
– Эй… ты уверен, что секса не было?
Застонав себе под нос, Джонни попытался кивнуть.
– Сто процентов.
– А у меня ощущение, что внутри что-то было, Джонни, – с трудом произнесла я, дрожа, когда тело утонуло в ощущении полного удовлетворения. – Может, не целиком? – предположила я. Легкая дрожь наслаждения пробежала по мне при этой мысли. – Но что-то определенно было внутри меня.
– Да, – ответил Джонни, глядя теперь на меня одним прищуренным синим глазом. И поднял руку, вертя пальцами. – Вот это.
– Ох… – Меня окатило жаром. – Ладно…
– Спокойной ночи, люблю тебя, – проворчал Джонни, снова закрывая глаза.
– Но уже утро.
– Тсс… спи.
Ощутив желание, я собралась с силами и медленно подползла к нему. Он пылал жаром, его кожа манила теплом. Устроившись рядом, я прижалась щекой к его плечу.
– Я хочу умереть здесь в покое, Шаннон, – простонал он. – А ты заставляешь мой член шевелиться.
– Я замерзла…
Чуть дрожа, я сильнее прижалась к его большому телу, похожему на круглосуточный обогреватель.
– Снаружи градусов тридцать, – заметил он, приподнимаясь на локте, чтобы посмотреть на меня. – Ты не можешь замерзнуть.
– Могу, – возразила я. – Я умираю.
Повернувшись на бок, Джонни медленно окинул меня взглядом с головы до ног.
– Вот дерьмо… – проворчал он, закидывая ногу на мое бедро и опуская голову мне на грудь. – Все мои планы на этот день вылетели в трубу.
– Что? – шепнула я, жадно принимая его тепло, обхватывая его руками и прижимая к себе. – А что не так?
Он положил руку мне на живот и довольно вздохнул.
– Не могу согласиться с идеей смерти, когда ты вот так выглядишь.