ШАННОН

– Как прошел день в школе, Шаннон, милая? – спросила миссис Кавана, когда спустя две недели я вошла на кухню и поставила рюкзак на островок.

Запах здесь был тот же, что поразил меня, когда я впервые вошла в этот дом. Трудно описать, но я как будто чувствовала запах тепла, что было глупо, потому что вы не можете обонять чью-то доброту. Но эта женщина… Она излучала добро. И еда… Господи, да я просто не могла осилить бесконечное количество деликатесов и разных закусок, что были под рукой целыми днями.

– Ну, я окончила третий год, – сказала я, мысленно возвращаясь к настоящему. – Справилась.

Она просияла:

– Да, ты справилась.

– Но экзамены я не сдам, – пробормотала я, глядя на Шона.

Он сидел за своим крошечным столиком у окна, занятый рисованием очередного произведения искусства – вдобавок к десятку других, висевших на стенах и на холодильнике. Сьюки посапывала у его ног с пятном зеленой краски на голове.

– Вряд ли я получу аттестат… – Я нервно сглотнула и снова повернулась к матери Джонни. – Я просто… не хочу, чтобы вы слишком на меня надеялись. – Я беспомощно пожала плечами. – Я не такая умная, как все вы…

– Что я тебе говорила об этих экзаменах? – возразила она, опуская в раковину пароварку с картофелем и подходя ко мне. – Не важно, какие оценки ты получишь. – Обхватив ладонями мое лицо, она улыбнулась. – Мы и смотреть не станем на результаты, потому что они не имеют значения, малышка. Оценка на куске бумаги ничего мне не говорит, но то, что ты приходишь в себя, ты возвращаешься в школу, чтобы окончить год, и сидишь в классе, говорит мне о прекрасной, сильной девушке. И ты даешь мне повод гордиться тобой больше, чем любые оценки. – Она крепко обняла меня, потом сказала: – Ладно, теперь садись и позволь тебя покормить. Мы нарастим немножко мяса на эти косточки.

Сдерживая смех, я сдалась, села к столу и широко раскрыла глаза, когда она поставила передо мной гигантскую тарелку с беконом и капустой.

– Ух, спасибо… – пробормотала я, гадая, смогу ли съесть хотя бы десятую часть.

Миссис Кавана не шутила насчет наращивания мяса. Я уже набрала шесть фунтов за последний месяц только благодаря ее готовке.

– Было бы за что, котик, – ответила она, ставя на столешницу тарелку с картошкой. – Ну а где это мой сын?

– В Академии. – Взяв нож и вилку, я принялась резать бекон на кусочки. – Он сначала привез меня домой, но тренеры сильно на него давят, чтобы подготовить к турниру. Он сказал, что вернется домой до девяти, но вы же знаете, какие они, эти тренеры.

– Ох господи, – пробормотала миссис Кавана. – Ненавижу эту проклятую игру!

– Да.

Я понимала, что она чувствует. Отказываясь думать о том, что мой парень должен уехать через семь дней, я воткнула вилку в мясо и сунула его в рот, прожевала, проглотила, и лишь потом спросила:

– А где мальчики?

– Делают домашние задания в домике на дереве, – ответила миссис Кавана с фальшивым вздохом. – Клянусь, они бы и жили там, дай им возможность.

– Просто у них впервые в жизни есть место, которое принадлежит только им, – объяснила я, коротко улыбнувшись. – Для них это новый опыт – иметь убежище, куда не влезет взрослый. Там они чувствуют себя в безопасности.

– А ты чувствуешь себя в безопасности? – спросила миссис Кавана, присаживаясь к столу. – Ты счастлива здесь, Шаннон, милая?

Энергично кивнув, я проглотила еще часть порции.

– Ох, да, и я так вам благодарна, миссис Кавана… вам и мистеру Каване за то, что вы взяли всех нас в…

– Джон и Эдель, – с улыбкой поправила она меня. – Никаких больше мистеров и миссис Кавана, слышишь?

– Да, миссис Кавана… то есть Эдель, – поправилась я, краснея. – Спасибо.

– Я утром ездила навестить Джоуи, – сообщила она. – Он неплохо выглядит, милая.

Я вытаращила глаза:

– А он ничего не говорил насчет того, чтобы я его навестила?

– Ему нужно еще немного времени, Шаннон, милая. – Она грустно улыбнулась. – Он придет в себя, и…

– Да.

У меня упало сердце. Джоуи не хотел меня видеть. Он не хотел видеть никого из нас – включая Ифу, – с тех пор, как записался в рехаб. Я понимала, что причины у него были глубже, чем наркотическая зависимость, но трудно было не разговаривать с ним каждый день.

– Ладно.

– Но с ним все будет хорошо, – заверила она меня. – Как и с тобой.

– Даррен опять звонил сегодня, – после небольшой паузы сказала я, поморщившись при мысли о бесконечных звонках нашего старшего брата. – Звонит по четыре раза в день.

Миссис Кавана улыбнулась:

– Сюда он тоже звонил.

– Да? – Я вскинула брови. – И сколько раз?

– Пять, – хихикнула миссис Кавана.

– Надо бы ему расслабиться, – вздохнула я. – Сто звонков в день – ничего хорошего!

– Он просто привыкает к переменам, – ответила она, все так же улыбаясь. – Ему трудно оставаться в Белфасте и не видеть всех вас постоянно. Со временем он успокоится. Он беспокоится о вас, потому что любит. И заботится.

– Понимаю, – пробормотала я, и я действительно понимала.

Теперь у меня появилась ясность, какой не было прежде. Я знала, что Даррен нас любит и проявил это уже в том, что смог поступить правильно и позволил нам перебраться к родителям Джонни. Они с Алексом не могли сами воспитывать мальчиков; оба были слишком молоды и заняты карьерой, чтобы взять на себя такую ответственность, и Даррен это признал.

– И еще звонила твоя тетя Элис, – добавила миссис Кавана. – Ваша бабушка обосновалась на Беаре[38]. Элис хотела, чтобы вы знали: у бабушки все в порядке, вам с Джоуи не стоит о ней волноваться.

– Правда в порядке? – осторожно спросила я, думая о том, какой хрупкой выглядела наша прабабушка, когда я видела ее в последний раз – на следующий день после похорон родителей; она садилась в машину, набитую ее вещами, и отправлялась в новый дом на Беаре вместе с внучкой. – Вы уверены?

– Она стара, устала, и она горюет, Шаннон, – мягко ответила миссис Кавана. – Ей пора отдохнуть. Получить немного тишины и покоя. Твоя тетя хорошо заботится о ней.

– Мой Онни! – заявил вдруг Шон, держа в руках лист бумаги с двумя зелеными кругами. – Шон и мой Онни!

– Ух ты! – воскликнула миссис Кавана, вставая, чтобы рассмотреть рисунок Шона. – Это твоя лучшая картинка!

Шон просиял:

– Мой Онни.

– Да, милый! – хихикнула миссис Кавана, беря рисунок из липких пальчиков Шона и вешая его на холодильник. – Он твой Джонни.

Преуменьшение века. Шон был одержим Джонни. Серьезно, он ходил за ним постоянно, наблюдал за каждым его движением. Поначалу я беспокоилась из-за этого, мне не хотелось, чтобы Джонни было неловко. Мне самой было не по себе, потому что мы не могли остаться вдвоем, без моего маленького брата, цеплявшегося за Джонни, как обезьянка, но Джонни, похоже, ничего не имел против. Вообще-то, он всегда находил время для Шона. Каждый вечер, вернувшись домой из спортзала или с тренировки, он садился на диван с Шоном и терпеливо слушал, как тот болтает что-то о прошедшем дне. По большей части эти рассказы не имели ни малейшего смысла, но Джонни все равно слушал, откликаясь восторженным одобрением и улыбками. Да, именно так, мой маленький брат привязался к моему парню, и я боялась думать, как он отреагирует, когда Джонни на следующей неделе уедет во Францию.

– Шон, милый, хочешь пойти в кабинет к Джону? – спросила миссис Кавана. – Сказать ему, что ужин готов?

Энергично кивнув, Шон заковылял из кухни, и Сьюки потащилась за ним.

– Хороший мальчик, – сказала ему вслед миссис Кавана, а потом с улыбкой повернулась ко мне. – Ну, пока у нас с тобой есть минутка, я хочу кое о чем с тобой поговорить.

Я мгновенно запаниковала.

– А… ну ладно… – Отложив вилку и нож, я поправила волосы и постаралась не суетиться – А о ч-чем?

Только не прогоняйте нас всех. Боже, прошу, не гоните нас отсюда…

– Расслабься, детка, ничего особенного, – тут же успокоила меня миссис Кавана, садясь напротив. Я нервно выдохнула и позволила себе расслабить плечи. – Просто немножко поболтаем по-девичьи.

– Ладно… – Я сосредоточилась, испытывая к этой женщине едва выразимую благодарность. – Конечно.

– Значит, поход на день рождения Джонни планируется в следующую среду, – сказала она, сосредотачивая на мне теплый взгляд карих глаз.

– А… ну да, – кивнула я.

– Вы будете спать в палатках, – продолжила она. – Юноши и девушки… Ты и Джонни.

Я вспыхнула, когда до меня начало доходить. И внезапно в точности поняла, к чему она ведет.

– Я буду спать в палатке Клэр, – соврала я, чувствуя, как жар распространяется по шее. – Никаких проблем не возникнет.

– Мне очень нравится, что ты пытаешься меня успокоить, – с усмешкой ответила миссис Кавана. – Но я была бы глупой женщиной, если бы поверила тебе.

Я густо покраснела.

– Я не сержусь на тебя, Шаннон, милая, – поспешила утешить меня она. – Мне приходилось бывать в ситуации, очень похожей на твою. – Она взяла меня за руку. – Я несколько лет жила в семье Джона до того, как мы поженились.

Я разинула рот:

– Неужели?

– Да, – подтвердила она. – Я сбежала из дома, когда была немного моложе, чем ты сейчас. Мать Джона приняла меня в дом. Она дала мне крышу над головой, кормила и одевала меня, дала возможность получить образование, с которого началась моя карьера. – Она легонько сжала мои пальцы, прежде чем продолжить. – Она дала мне тот самый второй шанс, в котором я отчаянно нуждалась. Она что-то увидела во мне, нечто такое, чего в то время я и сама в себе не замечала, и взрастила это. Она была прекрасной женщиной, и когда она умирала, я ни минуты не колебалась: я вернулась в Корк, чтобы заботиться о ней. – Она помолчала секунду-другую. – Джонни был в ярости, он не хотел уезжать из Дублина, но я знала, что должна быть здесь. Я хотела, чтобы мой сын вырос там же, где вырос его отец. Чтобы его окружала та же доброта, которая так естественно исходила от его бабушки. Я хотела укрепить наши корни. – Улыбнувшись, она добавила: – Поэтому мы и остались в Корке, и, глядя, каким мужчиной стал мой сын, я знаю, что приняла правильное решение.

– Ух ты… – выдохнула я, чувствуя, как меня переполняют эмоции. – Похоже, она была удивительным человеком.

Таким же, как вы.

– Да, – согласилась миссис Кавана с нежной улыбкой. – Но больше всего я любила ее за то, что однажды она усадила меня в кухне, поговорить на самую неловкую для меня тему. – Миссис Кавана усмехнулась. – Вроде того, о чем я хочу поговорить с тобой.

Ох, боже…

– Я знаю, что ты любишь моего сына, – продолжила она. – И знаю, что он глубоко любит тебя. А значит, глупо прятать голову в песок и делать вид, что вы оба не испытываете определенных побуждений.

– Побуждений? – в ужасе проскрипела я.

Ох, боже мой!

– Именно, – подтвердила миссис Кавана. – Вроде тех, которым, как я обнаружила, вы предавались в прошлом месяце?

Ох, нет!

Господи, пожалуйста, нет…

– Джонни хороший мальчик, Шаннон, – продолжила она. – Правда хороший, но рядом с тобой он теряет голову.

В полном смущении я сжала руки, сдерживая стон.

– Простите, – наконец проговорила я, не зная, что еще сказать. – За то, что кружу ему голову.

– Я хочу, чтобы ты знала: мы с Джоном считаем, что ты оказываешь прекрасное влияние на нашего сына, – улыбнулась она. – Я вижу, что Джонни начал меняться с тех пор, как ты вошла в его жизнь. Он стал игривым. Ведет себя так, как и положено в его возрасте. Я переживала, что он навсегда утратил это, но ты разбудила в нем мальчишку… но разбудила и безрассудность. – Вздохнув, она добавила: – Я не глупая женщина, милая Шаннон. Я прекрасно понимаю, что здесь происходит, и жить так близко друг к другу… мне нужно убедиться, что ты защищена.

– Ох, боже мой… – выдавила я, уже готовая заплакать от стыда.

– С Джонатаном я уже раз десять говорила об этом, но знаю, что он мне врет о ваших физических отношениях.

Я быстро моргнула.

– Э-э…

– И я знаю, что, если спрошу об этом тебя, ты тоже соврешь, – усмехнулась она. – Я люблю своего сына, Шаннон, сильнее, чем смогу выразить словами, но если он вовлечет тебя в неприятности, я его убью. Ты под моей опекой, милая. Я отвечаю за тебя, и я люблю тебя, и хотя я могу присматривать за вами, когда вы дома, я должна быть готова к тому, что случится, когда меня нет рядом. Как в этой поездке за город.

– Э-э-э… – Я не знала, что сказать. – Ну-у-у…

Миссис Кавана с такой же теплой улыбкой спросила:

– Твоя мать когда-нибудь обсуждала с тобой способы предохранения?

– Ох, нет… – Сгорая от стыда, я поправила волосы и вздохнула. – Она и сама не слишком интересовалась предохранением… – Шутка была ужасной, и я спрятала глаза. – Нет, не обсуждала, – прошептала я. – У нас были не такие отношения.

– Значит, ты ничего не делаешь?

Я покачала головой, не глядя на нее.

– Как ты посмотришь на то, что мы сходим на прием к нашему терапевту?

Я уставилась на нее:

– Это вы о чем?

– Я думаю, что буду проклята, если сделаю это, и буду проклята, если не сделаю, – с кривоватой усмешкой сказала она. – Если я веду тебя туда, то я вроде как одобряю все это, хотя я вовсе не одобряю… по крайней мере до тех пор, пока тебе не исполнится как минимум двадцать пять. Но если я этого не сделаю и что-то случится, я подведу вас обоих. Думаю, лучше выбрать первое – и плевать, что там кто-нибудь подумает.

– Вы злитесь на меня?

Она негромко рассмеялась:

– Нет, Шаннон.

Я нервно вдохнула.

– Вы меня не прогоните?

– Никогда! – поклялась она, сжимая мою руку. – Это твой дом – твой и твоих братьев, и вы никуда не уйдете, ясно? Я просто предотвращаю то, что может случиться, – вроде смерти моего сына, если он приблизит некоторые части своего тела к тебе и сделает меня бабушкой прежде, чем я перевалю за пятьдесят.

Я не знала, заплакать, сбежать или обнять эту женщину.

– Ладно. – Тяжело сглотнув, я кивнула. – Я бы хотела… ну, сходить на прием… – быстро уточнила я. – К доктору по рождаемости. – Я встряхнула головой, разволновавшись. – Ну, то есть к вашему терапевту.

Миссис Кавана улыбнулась:

– Хорошая девочка.

Я с трудом улыбнулась в ответ:

– Спасибо.

– Но это не означает свободный доступ, – добавила она уже строже. – Правила дома нерушимы. Никаких общих спален. Никаких запертых дверей, когда вы там обжимаетесь, и никакого Джонатана, крадущегося в твою комнату ночью, и абсолютно никаких прикосновений к интимным частям…

– Бекон и капуста? Слава богу! – раздался в кухне голос Джонни, и я резко развернулась.

Он бросил на пол спортивную сумку и вошел в дверь, явно только что приняв душ. Он был ошеломительно красивый. Даже больно было смотреть на него летом, когда он носил эти проклятые облегающие футболки – такие, что демонстрировали каждый его мускул на скульптурной груди и руках. Я даже видела его темные соски, когда он поворачивался боком, и тут же сжимала покрепче ноги.

– Умираю от голода, мам!

Он с улыбкой подошел к нам, мимоходом погладил меня по спине и потянулся к моей тарелке.

– Ты больше не будешь, Шан?

Я открыла рот, чтобы ответить, но он уже слизнул все, что там оставалось.

– Охерически вкусно! – пробормотал он, жуя и подмигивая матери. – Мой желудок тебя обожает!

– Выражения, Джонатан! – напомнила она, сдержанно улыбаясь. – Сколько раз тебе говорить?

– Корми меня вот так, и я сделаю все, что ты захочешь!

Подойдя к плите с пустой тарелкой, он стал накладывать на нее гору бекона и капусты.

– А картошка есть, мам?

– На столешнице, – задумчиво произнесла миссис Кавана, внимательно глядя на него.

Одобрительно кивнув, Джонни вернулся к островку и сел на табурет рядом со мной.

– А где мой малыш? – спросил он, целуя меня в щеку перед тем, как положить на тарелку пять картофелин. – Что? Мне нужны углеводы, – сообщил он, подмигнув, когда я подняла брови.

– Шон в кабинете с твоим отцом, – ответила миссис Кавана, внимательно наблюдая за сыном, с аппетитом поглощавшим еду. – Мы с Шаннон тут немножко поболтали о сексе, да, милая?

Джонни закашлялся так громко, что я не сомневалась: еда попала ему не в то горло.

– Секс… – наконец откликнулся он, прочистив горло.

– Ну да, во время похода, – уточнила его мать. – И о способах предохранения.

– Секс и отдых в палатках… – выпалила я, не контролируя себя. – И никаких внуков!

На этот раз Джонни закашлял громче и весь покраснел.

– Господи, – выговорил он, уставившись в тарелку. – Слишком много информации для вечера в пятницу.

– И мы еще раз поговорили о правилах дома, – добавила миссис Кавана, внимательно глядя на сына. – Ты ведь их помнишь, милый?

– Я вспомнил, папа просил меня кое-что сделать, – заявил Джонни, отодвигая табурет. Схватив тарелку, он рванулся к кухонной двери, крича: – Что именно, пап? Да, я сейчас…

* * *

– Она что, хочет посадить тебя на таблетки? – первое, что сказал Джонни, когда он тем же вечером, но позже проскользнул ко мне в комнату.

– Тсс! – прошептала я, торопливо закрывая за ним дверь. – Олли в комнате прямо напротив, и он все еще следит за нами… а я не должна запирать дверь.

– Ох, этот маленький предатель! – пробормотал Джонни, потирая подбородок. На нем были красные боксеры, волосы стояли торчком, как всегда. – Я же ему предложил десятку за то, чтобы он ничего не видел.

– А твоя мама предложила ему по двадцатке за каждый раз, когда он заметит тебя рядом с дверью моей комнаты. Он уже почти скопил на новый лего, о котором мечтал, и он жаждет твоей крови.

– Офигенно мило, правда? – проворчал Джонни, падая на мою кровать. – Сначала Тайг отбирает мою собаку и спит с ней по ночам, а теперь Олли забирает мое прикрытие!

– Ох, значит, я теперь – твое прикрытие? – Я скрестила руки на груди, наблюдая, как он растягивается на моей постели и складывает ладони на животе. – А Сьюки, наверное, отлично умеет обниматься.

– Ты моя королева! – промурлыкал он, хлопая себя по бокам. – Так что иди сюда, позволь боготворить тебя!

Хихикая, я выключила свет и подошла к кровати. Сев к нему на колени, я с трудом сдержала восторженный визг, когда он сунул руки мне под пижаму.

– Да, это ты умеешь, – тихо засмеялась я, наклоняясь, чтобы поцеловать его в губы.

– Ну и что там насчет предохранения? – спросил Джонни.

– Твоя мама спросила, не хочу ли я что-нибудь попробовать, – пояснила я. – Предложила мне пойти к терапевту.

– Ох… – Его руки забрались под мою ночнушку и сжали талию. – И что ты ответила?

Я провела пальцами по его животу и улыбнулась.

– Я согласилась.

Его глаза вспыхнули.

– Да?

– Но тебе все равно нельзя быть здесь, – прошептала я, прикусывая губу, чтобы не застонать, когда Джонни приподнял бедра и я ощутила, как он увеличивается подо мной.

– Нет? – Голос Джонни стал хриплым и игривым. – Хочешь меня выдать, Шан? – Он крепко прижал меня к себе. – А? – Сунув пальцы под резинку моих трусов, он оттянул ее. – Хочешь меня предать, рассказать, что я был в твоей постели? – Он отпустил резинку, так что она щелкнула по моей коже, и прижал ладонь к моим ягодицам. – Хочешь проболтаться о том, что я плохо себя веду?

Я, слегка задыхаясь, покачала головой:

– Никогда.

Он усмехнулся:

– Господи, ты охренеть какая сексуальная!

Ох, боже…

– Джонни…

– И у тебя такая гладкая кожа… – Он сел и медленно снял с меня ночную рубашку. – Скажи, если ты не хочешь этого, – прошептал он, прижимаясь ко мне обнаженной грудью. – И мы остановимся.

– Т-ты помнишь ту ночь в твоей комнате? – спросила я с сильно бьющимся сердцем. – Перед тем, как вошла твоя мама?

Джонни медленно кивнул.

– Вот чего я хочу, – прошептала я, когда снова смогла говорить. – Вот что мне нужно.

– Ты уверена? – чуть слышно спросил он.

Я кивнула:

– Сто процентов.

Мы не были вместе после того первого раза, а знание того, что он скоро уедет, давило на меня слишком сильно, чтобы это выдержать.

– Я хочу быть с тобой до того, как ты уедешь, – сказала я, сама удивляясь собственной храбрости. Отодвинувшись, я заглянула ему в глаза и добавила: – Я хочу, чтобы мы были вместе до того, как ты уедешь. Во всех смыслах.

– Шаннон, но я же вернусь к тебе, – ответил он, обжигая меня взглядом. – Незачем спешить.

– Знаю, – согласилась я.

– И я не хочу на тебя давить. Только не после того, что тебе пришлось пережить…

– Мне нужна эта связь с тобой, Джонни, – сказала я. – Очень.

– Да… – Он неровно вздохнул. – Мне тоже она нужна, Шан.

Мое сердце затрепетало.

– Правда?

– Всегда! – Он перевернул меня на спину и коснулся губами моих губ. – Ты хочешь меня погубить, Шаннон «как река»? – Он крепко поцеловал меня. – Хм… – Его губы скользнули по моей шее, потом по обнаженной груди. Щекоча языком мой сосок, он спросил: – Думаешь меня сломать?

– Нет…

Спина сама собой изогнулась, когда он стал целовать мои бедра. Губы у него были мягкие, а подбородок царапал кожу, заставляя сжиматься каждую мышцу живота. Судорожно вздыхая, я схватила его за волосы и простонала:

– Я бы никогда тебя не сломала.

– Тогда держи меня крепче, – предупредил он, устраиваясь между моими ногами. – Потому что я твой… – Сняв с меня трусы, он бросил их в сторону и положил мои ноги себе на плечи. – Следи за дверью! – приказал он и опустил голову между моими ногами.

– Ох, боже мой… – Закрыв глаза, я раскачивалась под его ласками, сжимая его волосы. – Джонни…

– Тсс… – Он дразнил меня пальцами и языком. – Смотри на дверь и не издавай ни звука!

– Ох, боже! – вскрикнула я. – Ладно, ладно… – Я зажала себе рот ладонью, другой рукой продолжая тянуть его волосы; мои бедра двигались навстречу его лицу. – Ох… я… Джонни, я…

– Ты не следишь! – проворчал он, приподнимаясь на локте. – Ты должна смотреть на эту долбаную дверь, Шан! Она же словно гончая… а твой братец еще хуже! Будешь снова выкрикивать мое имя – и я покойник!

– Мне плевать, – почти зашипела я, падая на подушку. – Это вообще не важно… ты только продолжай, прошу!

– Поверь, это важно, – буркнул он, целуя мое бедро с внутренней стороны. – И тебе будет важно, если она меня убьет.

– Хорошо… – Я заставила себя выговорить это, энергично кивая. – Смотреть… на дверь… поняла…

– Спасибо, – ответил Джонни и вернулся к своему занятию.

– Джонни! – вскрикнула я, закатывая глаза. – Что ты… ох, боже, да…

– Черт, ты точно хочешь, чтобы меня убили, – простонал он. Нетерпеливо ворча, он снял мои ноги со своих плеч и подхватил меня под руки. – Если уж мне суждено умереть сегодня… – Он ненадолго замолчал, приподнимая меня и укладывая повыше на кровати. – Тогда пусть я буду в тебе…

Опустившись на меня, он поцеловал меня в губы, заглушая мои стоны опытными движениями языка.

Я потянула за пояс его трусов, отчаянно желая ощутить кожей его кожу.

– Сними их, – попросила я. – Пожалуйста…

– Сниму, – пообещал он. – Просто расслабься.

Но я не могла. Я отчаянно хотела его. Просто быть с ним снова. Все ощущалось неистовым. Я была неистова.

– Пожалуйста…

– Да блин, не говори так! – выдохнул он, сползая с меня.

Из кармашка трусов он достал пакетик из фольги и бросил на кровать, прежде чем обнажиться.

– Будешь и дальше так просить – заставишь меня взорваться еще до того, как я к тебе прикоснусь!

– Прости… – Дрожа, я накрылась простыней и зачарованно следила за тем, как он разрывает упаковку презерватива и быстро надевает его. – Я просто… ну да… – Кивая, я легла на спину, шепча: – Да…

– Да? – Отбросив простыню, Джонни лег рядом со мной. – Уверена?

Не в силах выдержать еще мгновение, я обняла его за шею и прижала его лицо к своему, и мне хотелось, чтобы наш поцелуй никогда не кончался. А Джонни лег на меня, мягко раздвинул мои бедра своими. Я раскинула ноги и впилась пальцами в его бока, когда он коснулся меня там… Он тяжело дышал, его грудь быстро вздымалась, когда он вошел в меня с болезненной нежностью.

Его лоб касался моего так утешительно и мягко, что у меня глаза защипало от слез, эмоции почти разрывали меня.

– Ох ты ж… – простонал он странно-беспомощно, как будто ему было больно. Он навис надо мной, удерживая свой вес на одном локте, а свободной рукой погладил мою щеку. – Тебе больно? – прошептал он, оставаясь во мне. – Я делаю тебе больно?

Я была переполнена чувствами, одновременно иссушающими и обжигающими, но мне не было больно так, как он думал. Прикусив губу, я качнула головой и прижалась к его лицу.

– Нет, – выдохнула я, не отрываясь от губ Джонни, и обхватила его за шею. – Ты идеален…

Он всмотрелся в меня, во взгляде мелькнула неуверенность, когда он вошел сильнее, прожигая раскаленный след восхитительного разрушения с каждым движением бедер.

– Ты уверена?

Я так крепко сжимала шею Джонни, что наверняка нарушала кровообращение, но просто не могла отпустить его. Я физически не могла позволить ему уйти. Я боялась неведомого, сомневалась в будущем и отчаянно любила его. Единственное, что я наверняка знала в этот момент, – это то, что доверяю этому парню. Я доверяла ему каждой клеточкой своего тела и взглядом просила никогда не разбивать мое сердце.

– Я уверена… – прошептала я. – Двигайся во мне…

Он сильно задрожал и начал двигаться, глубоко и медленно; его бедра раскачивались в пьянящем ритме, а губы не отрывались от меня. Цепляясь за него как за спасение, я обхватила ногами его талию и отдалась инстинктам моего тела, поднимая бедра навстречу его движениям.

– Скажи еще раз… – попросила я, выгибая спину и царапая ногтями загорелую кожу его спины. – Пожалуйста…

Кусая губы, чтобы не закричать, я сосредоточилась на движениях, на его весе, прижимавшем меня к постели, на неописуемых ощущениях, которые он пробудил во мне, а он пронзал меня снова и снова…

– Джонни… скажи еще раз…

– Я люблю тебя, Шаннон «как река», – прошептал он, и жар его дыхания коснулся моей кожи, и дрожь наслаждения пробежала по мне. – И я вернусь к тебе. – Дышал он тяжело, его сердце билось почти безумно. – Обещаю.

Я ощутила мгновенную вспышку облегчения, но ее тут же обогнал взрыв счастья, и тело утонуло в любви.