Стоял душный летний день, и при других обстоятельствах я бы разделся до трусов где-нибудь рядом с рекой – но моя девушка только что похоронила обоих своих родителей, так что я терпел и ограничился тем, что снял галстук и расстегнул три верхние пуговицы рубашки.
Мы все расположились на поле позади дома, все еще в похоронных костюмах, и наблюдали, как Тайг, Олли и Шон играют в домике на дереве. Взрослые были в доме, готовили еду и болтали обо всякой ерунде. Для Шаннон это было слишком – я это понял сразу, едва мы перешагнули порог, и ей пришлось столкнуться с новой толпой сочувствующих, так что мы сбежали вместе с друзьями, прихватив с собой гору еды.
Растянувшись на траве, я намотал на палец прядь ее волос и глубоко вдохнул, впитывая ее запах.
– Я бы навсегда осталась здесь, – прошептала Шаннон, озвучивая мои мысли.
Она устроилась головой на моей руке, греясь на летнем солнце. Сплетя наши пальцы, она прижалась щекой к моей груди.
– Вот так, как сейчас…
– Угу. – Согласно кивая, я легонько сжал ее пальцы. – Я тоже.
– Нет, я больше не могу, – фыркнув, заявил Гибси. – Уж ты прости, крошка Шаннон, – добавил он, расстегивая рубашку. – Я знаю, что мне вроде как полагается понимать и уважать твои чувства и все такое – и я старался, – но, если я сейчас не сниму с себя одежду, вам придется хоронить меня! – Сорвав с себя рубашку, он бросил ее на Клэр, лежавшую рядом с ним, и начал расстегивать ремень брюк. – У меня яйца уже так вспотели, что скоро гуч сопреет!
Я открыл рот, чтобы прочитать ему лекцию насчет обсуждения его яиц с моей девушкой, но ее смех вынудил меня придержать язык.
– Что такое гуч?
– Ох, не спрашивай его об этом, Шан! – проворчала Лиззи, плетя гирлянду из маргариток.
– Оу! – простонала Кейти, соединяя свою гирлянду с гирляндой Лиззи. – Ненавижу это слово!
– Я тоже, – согласилась Лиззи. – Это уже за гранью.
– Что? – Шаннон пожала плечами. – Я не знаю, что это.
– Я тоже, – сообщила Клэр, вскидывая руки.
– Ну тогда, – хихикнул Гибси, вставая, – стоит, пожалуй, провести урок мужской анатомии, да?
– Если ты снимешь трусы перед моей сестрой и моей подругой, гуча у тебя не будет! – зарычал Хьюи, дико глядя на Гибси, который уже стащил с себя костюмные брюки и ботинки, отшвырнул их в сторону и взялся за пояс белых спортивных трусов.
– И сердцебиения тоже не будет, – предостерег я, приподнимаясь на локте и зло глядя на него. – Даже не думай об этом, мудила!
– Надень штаны, – спокойно произнес Фили. – Там на дереве дети.
– Не надену! – рассерженно огрызнулся Гибси. – Но ради невинных глаз трусы снимать не стану, и это мое лучшее предложение. Охренеть как жарко!
– Посмотри-ка на его тити! – захохотал Олли в домике на дереве. Показывая пальцем на Гибси, он добавил: – Он в них сережки носит!
– Перестань болтать всякое, Олли! – прикрикнула на него Шаннон.
– И глянь-ка! У него татуировка на…
– Олли! – рявкнула Шаннон. – Иди играй!
– Ну и ладно, – надулся Олли и исчез в домике.
– Тити, – ухмыльнулся Хьюи. – Обожаю этого ребенка!
– Эй, Кейти! – в отместку ему промурлыкал Гибси, поводя бровями и глядя на подругу Хьюи. Напрягая грудные мышцы, он спросил: – А что ты думаешь о моих титях?
– Я предпочитаю тити Хьюи, – с усмешкой ответила Кейти. – Они покруче твоих.
– Хорошая попытка, мудила! – поддержал ее Хьюи, приподнимаясь на локтях и целуя подружку в щеку.
Шумно выдохнув, Гибси повернулся к Клэр и отвратительно ухмыльнулся.
– Гуч – это промежуток на коже между яйцами мужчины и его ану…
– Заткнись, мудила! – прошипел я, швыряя в него бутылку с водой.
– И его жопой, – закончил Гибси, совершенно не обратив внимания на бутылку, прилетевшую ему в голову. – Или анусом, если говорить строго анатомически.
– Ничего себе! – задохнулась Клэр. Она в изумлении уставилась на трусы Гибси. – И ты мне до сих пор об этом не говорил?
– Я могу тебе показать, – кокетливо предложил Гибси. – Пойдем за дерево, я тебе целую лекцию прочитаю про мужское тело…
– Стой, на хрен! – вдруг рыкнул Хьюи, уставившись туда же, куда смотрела его сестра. Вскочив на ноги, он показал на трусы Гибси и спросил: – Когда ты это сделал?
– Не знаю, о чем ты, – присвистнул Гибси, делая невинное лицо.
Хьюи, явно ужасаясь, склонил голову набок и инспектировал хозяйство Гибси.
– Покажи нам!
– Ты же сказал, мне нельзя снимать трусы, – фыркнул Гибси, скрещивая руки на груди. – Ты моему гучу угрожал!
– Срань господня! – Фили подавился смехом – Не может быть!
– Может, – пробормотал Хьюи, слегка бледнея.
– Ну, чел! – простонал Фили, поворачиваясь на бок. – У тебя проблемы!
– А ты, похоже, не удивился, Кэп, – заметил Хьюи, с подозрением глядя на меня. – И почему ты не удивлен?
– А что он сделал? – спросила меня Шаннон.
– Ну… – Я сел, сопротивляясь желанию прижать ее лицо к груди и зажать ей уши. – Ты не хочешь об этом знать.
– Этот гений сделал пирсинг на пенисе! – с невозмутимым видом пояснила Лиззи. – Ты посмотри… это же видно, выпирает сквозь трусы. Практически здоровается!
– Не смотри туда! – рявкнул я. – И никто не смотрите! – Повернувшись к Гибси, я прошипел: – Сними это!
– Поверить не могу, что ты сделал «принца Альберта»! – сказала Лиззи, закатывая глаза. – Это так пошло!
– Он не делал, – поспешила защитить Гибси Клэр. – Он сделал «лестницу Иакова», а это не пошло. Это мило.
– А ты, блин, откуда знаешь? – резко спросил Хьюи, уставившись на сестру. – При чем тут ты вообще? А?.. – Он прищурился. – Ты что, видела его «лестницу»? – Щеки Клэр вспыхнули, и Хьюи повернулся к Гибси. – Ты что, развратил мою сестру?
– Нет… – воскликнула Клэр, теперь уже густо краснея. – Я… ну… я просто заметила…
– Ты заметила, – недоверчиво повторил Хьюи. – И где это тебе удалось заметить его проколотый член, Клэр?
– А Джонни получил вызов! – выпалил Гибси, подставляя под пули меня. – Его отобрали! Только подумайте!
– Что? – Хьюи вытаращил глаза, резко поворачиваясь ко мне. – Ты получил вызов?
– Серьезно? – изумленно уставился на меня Фили. – Когда?
Шаннон застыла рядом со мной, а я представлял себе, как встаю и вышибаю все дерьмо из лучшего друга.
– Ну спасибо, друг! – сжав зубы, вызверился я на Гибси.
– Да! – пискнула Клэр, энергично кивая. – Пожалуйста, боже, подумаем об этом.
– А не о том, что я делал с твоей сестрой, – согласился Гибси.
– Какого хрена ты делал с моей сестрой? – опомнился Хьюи. – Если ты этот свой железный штырь хотя бы рядом с ней положил, я тебе его оторву на хер…
– Джонни получил вызов из взрослой команды тоже, – быстро добавил Гибси, снова прикрываясь мной в жалкой попытке замести следы. – Молодежка и взрослые! – Дави, дави меня, почему бы и нет… – Два вызова!
– Святой Иисус, ты сделал это, Кэп! – Вставая, Хьюи ударил себя в грудь и восторженно взвыл. – Ты реально это сделал, а-а-а-а-а!
– Взрослая сборная? Господи, да я сейчас проблююсь! – заявил Фили, громко дыша носом. – Я так горжусь и так боюсь за тебя, что ног не чувствую!
– Пока только резерв национальной сборной, – уточнил я, чувствуя себя крайне неловко.
– А начнешь как внешний центровой в молодежке! – напомнил мне Гибси. – Судя по всему, тринадцатый номер для тебя не такой уж несчастливый, Кэп?
– Ну, этого мы пока не знаем, – сказал я, осторожно поглядывая на свою девчонку.
Да, я был на грани вознаграждения, ради которого столько работал. Последние двенадцать лет я впахивал, как зверь, ради труднодостижимой карьеры, которая теперь стучалась в мою дверь. Все жертвы, которые я принес, все вечеринки, которые пропустил, ел по часам, как робот, и тренировался до полного изнеможения. Я был скучным придурком, качался в спортзале каждый субботний вечер и каждое воскресное утро, вместо того чтобы развлекаться с друзьями… и все это было ради этого дня. Чтобы достичь этой точки. Чтобы меня увидели и поняли, чего я способен достичь. Ради того, чтобы меня вызвали в тренерский офис в прошлую субботу и сказали, что я достаточно хорош. Что я сделал это. Но вместо наполненности в душе я чувствовал пустоту. Потому что где-то на этом долгом пути, не спросив разрешения ни рассудка, ни сердца, мои мечты и цели на будущее сместились. Я даже не заметил, когда произошел этот сдвиг. Я не понимал всей силы своих опасений до этого мгновения, когда меня накрыло внезапное осознание: я не хочу ничего без нее. Контракт уже маячил передо мной, тот самый, который гарантировал, что я буду выступать за родную провинцию в Дублине, если хорошо покажу себя в летних играх, – но он абсолютно ничего не значил, если уводил меня прочь от нее. Потому что она останется здесь, а я уеду. Но как, на хрен, я ее оставлю после всего, что случилось?
Я так давно решил, что попаду в молодежную команду, так страстно этого желал. И я заслужил это. Я хотел этого. Господи, конечно, я этого хотел. Больше всего на свете. Но только не больше, чем я хотел ее.
Меня разрывал внутренний конфликт, и перспектива поездки со взрослой сборной на летние соревнования в сочетании со смертью родителей Шаннон и переворотом ее жизни буквально разрывали меня на части.
Я знал, что надо сделать для себя, но это было совсем не то, что надо сделать для нас. Если я уеду, это будет означать, что меня не окажется рядом именно тогда, когда я ей больше всего нужен. Ей скоро сдавать экзамены на аттестат младшего цикла, а ее брат в рехабе. Весь долбаный мир рухнул вокруг нее, а я рассматривал возможность гоняться за мячом на другом конце света.
Несколько дней я не решался сказать Шаннон о вызове, я не находил слов, пока наконец не решил поговорить о регби после похорон. А теперь кот выскочил из мешка благодаря этому дебилу, моему лучшему другу, и Шаннон просто смотрела на меня с выражением, которого я не понимал.
Мысленно проклиная Гибси за то, что он открыл рот именно сегодня, а не в какой-то другой день, я поспешил заговорить:
– Я пока что ни в чем не уверен, впереди еще несколько недель, так что давайте пока не говорить об этом? По крайней мере, пока не закончатся занятия в школе? У нас еще эта неделя и следующая. И последние экзамены…
– Нет! – разом крикнули Хьюи и Фили, явно разозленные.
– Все твои мечты, и планы, и ранние тренировки, и бесконечные упражнения, и гонка? – Хьюи покачал головой и посмотрел так, словно перестал меня узнавать. – Ты наконец-то готов показать миру, чего ты добился, Кэп!
– Это ведь очень важно, Джонни, – добавил Фили. – Просто колоссально важно!
– На самом деле нет, – пробормотал я, стараясь все преуменьшить и в отчаянии проводя ладонью по волосам. – Давайте лучше все успокоимся.
– Вообще-то, это пока важнейшее событие в твоей жизни, – решила присоединиться к беседе Лиззи. – Просто говорю.
– А не могла бы ты просто не говорить? – огрызнулся я. – Господи, сегодня для этого неподходящий день.
– Поздравляю, – наконец-то тихо произнесла Шаннон, и по ее щекам снова потекли слезы. – Ты сделал это.
Она была счастлива? Она расстроилась? Я, блин, понятия не имел. Я мог думать только о ее убитом горем лице, когда она всего несколько часов назад провожала взглядом материнский гроб, который опускали в могилу. Я хотел сказать Шаннон, что никуда не поеду, что останусь здесь, с ней. И я действительно остался бы, если бы она попросила… но другая часть меня отчаянно рвалась к новой возможности. Из-за этого я был отвратителен сам себе, но ничего не мог изменить.
– Шан, не плачь, детка. Это пока не точно. Я еще ничего не реш…
– Ты добился! – воскликнула она, порывисто обнимая меня. – Ты добился, Джонни! – Забравшись ко мне на колени, она обхватила меня руками и ногами и восторженно пищала: – Ох господи, я так горжусь тобой!
Я изумленно поднял брови:
– Правда?
– Конечно! – фыркнула она, наконец-то улыбаясь мне. – Ты так старался, Джонни! – Она погладила меня по щеке и поцеловала в губы. – Ты это заслужил!
– Но ты плачешь, – с трудом выговорил я, обуреваемый эмоциями.
– Потому что я так рада за тебя! – Она не то всхлипывала, не то смеялась. – Это награда за весь твой тяжкий труд! – Обхватив мое лицо ладошками, она прижалась лбом к моему лбу. – Пришло твое время. – Глядя на меня большими синими глазами, она потребовала: – Используй этот шанс! Он твой! – И снова поцеловала в губы. – Используй его и блистай!
– Мне страшно, – прошептал я ей на ухо, наплевав на то, что друзья смотрели на нас и подслушивали. Мне надо было выпустить все наружу, пока я не взорвался. – Мне страшно получить сборную и потерять тебя.
– Но я тоже твоя, – возразила она. – Ты можешь получить и то и другое.
– Я боролся за это всю свою жизнь, Шаннон, – с трудом выговорил я, чувствуя, как грудь сжимается так, что становится трудно дышать. – Это не блажь.
Она кивнула:
– Я знаю.
– Я должен это сделать, – признался я, взглядом умоляя ее простить меня. – Я должен довести это до конца.
Она улыбнулась:
– Я знаю.
– Тогда почему я чувствую, что все это неправильно? – выдохнул я.
– Это не неправильно, Джонни, – прошептала она. – Это правильно и поэтому пугает.
– Я не поеду, – выпалил я, отступая в панике. – Если ты сомневаешься, скажи сейчас, и я останусь. Если ты не хочешь, чтобы я уезжал, то и я не хочу. Просто скажи, что делать, и я это сделаю, и…
– Я хочу, чтобы ты поехал, – перебила меня Шаннон. – Я хочу, чтобы ты шел за своей мечтой и показал миру, как ты великолепен.
– Но я уеду на месяц, – прохрипел я, чувствуя, как дико стучит сердце в груди. – А может, и на полтора. А может, и больше. Это долгий срок, Шаннон.
– А я буду здесь, когда ты вернешься домой. Через месяц, или через полтора, или через два, или даже четыре… – Шмыгнув носом, она просияла улыбкой. – Я буду здесь, ждать тебя.
– Вы раните мою «лестницу», – грустно заявил Гибси.
– Что? – Мы с Шаннон одновременно повернулись к нему.
– Моя «лестница»! – тоскливо пояснил Гибси. – Она съежилась от этих разговоров про отъезд. – Развалившись на траве рядом с Клэр, он шумно вздохнул. – И я теперь в охренительной депрессии!
– Ох да ладно! К тебе он тоже вернется. – Взяв Гибси под руку, Клэр прижалась щекой к плечу Гибси. – И тебе незачем грустить, Джерард… у нас же будут детки этим летом, помнишь?
– Да, помню, – тяжело вздохнул Гибси, опуская подбородок на ее голову. – Но я все же сомневаюсь, что готов к такой ответственности, малышка. В смысле, мне ведь всего семнадцать.
– Ну, готов или нет, а детки будут, – ответила Клэр, похлопывая его по колену. – И это ты виноват.
– Что за херня? – разом спросили Лиззи и Хьюи.
– Брайен, – унылым тоном объяснил Гибси. – Так уж вышло, что у него осталось недоразвитое яйцо, он не был бесплодным, как мы думали.
– И как это объясняет, что у вас летом появятся дети? – вытаращила глаза Кейти.
– Он поимел Херувимку, – простонал Гибси. – Мы застали их в комнате Клэр во время пасхальных каникул. И теперь она беременна!
– Нашу кошку Херувимку? – изумленно спросил Хьюи. – Брайен ее обрюхатил?
– Мы какое-то время сомневались, но ветеринар подтвердил все в прошлую среду, – тоскливо произнес Гибси. – Мы сами их видели, да, малышка?
– Ну да… на ультразвуковом мониторе, – подтвердила Клэр. – У нее шесть котят.
– А вы знаете, что беременность у кошек длится от пятидесяти семи до шестидесяти семи дней? – спросил Гибси.
– Нет, – ответили мы все.
– То есть она может родить примерно в середине следующего месяца или немного позже, – сказала Клэр. – Волнующе, правда?
– Это обойдется в небольшое состояние, – вздохнул Гибси. – А мама говорит, что это на моей совести, потому что это я принес Брайена в комнату Клэр, и мне бы следовало соображать лучше, но я не соображал, потому что был уверен, что у него всегда резинка на кошачьем члене. Но нет, он мне врал, и ветеринару тоже. Все это время у него было яйцо, полное спермы!
– И она не единственная кошка на нашей улице, которую он поимел, – добавила Клэр. – Судя по всему, у серой кошки миссис Лоуэлл не случайно родились снежно-белые котята в прошлый вторник. Они пушистые и все такое.
– Ну что тут скажешь, он просто шлюха, – с тоской произнес Гибси. – Наглый ублюдок с одним яйцом, у которого особая миссия – оплодотворить каждую кошку, до которой дотянутся его лапы… Но я отвечаю только за Херувимку, – фыркнул он. – Вот так вот. Я стану отцом. Будем кормить их по очереди по ночам, Клэр. Я буду присутствовать при родах. Но это все. Я готов признать только твоих детишек. Ничего не знаю насчет кошки миссис Лоуэлл или еще чьей-нибудь беременной киски. Такова моя история, и я буду за нее держаться.
– Вы двое просто созданы друг для друга, – хихикнула Кейти. – Прелестно.
– Не говори так, малышка, – проворчал Хьюи. – Ты внушаешь им разные мысли.
– Но у них действительно общие дети, – напомнила Кейти. – Дело сделано.
– Ладно, давайте сменим тему, пока меня не стошнило, – вмешалась Лиззи, изображая позыв к рвоте. – Нам ведь предстоит переходный год[37] – что будем делать?
– О чем ты? – спросила Шаннон, отирая лицо тыльной стороной кисти.
– На прошлой неделе в школе об этом говорили, – объяснила Лиззи. – Появилась возможность пропустить год.
– Ты серьезно, блин? – резко спросил я, чувствуя внезапную вспышку злобы. – Я умолял Туми разрешить мне пропустить четвертый год, но он был непреклонен: твердил, что у Томмена в программе нет переходного года.
– Ну, видимо, он передумал, потому что нам такое предложили, – ответила Лиззи. – Есть возможность пропустить четвертый год и осенью сразу пойти на пятый. – Она посмотрела на Шаннон и Клэр. – И я подписываюсь на это.
Клэр нахмурилась:
– Вот как?
– На год меньше всего этого школьного дерьма? Конечно я согласна! – огрызнулась Лиззи. – Я бы прямо сейчас все бросила, будь у меня возможность.
– Хороший выбор, – тихо вмешался Фили, кивая ей.
Лиззи вспыхнула:
– Я знаю.
– А я пока не знаю, что буду делать, – сказала Клэр, – я об этом пока даже не думала.
– Ты должна пропустить год, – ободрил Гибси Клэр, выразительно глядя на нее. – Будешь на год ближе ко мне.
– А мне какая польза? – поддразнила его Клэр.
– Мы обгоним расписание, – мгновенно ответил он. – Благое знамение! Я прямо яйцами его чувствую.
Клэр закатила глаза:
– Вечно вся эта твоя дичь!
– И гуч, – хихикнула Кейти.
– Гуч всегда! – засмеялся Гибси.
– Да боже мой! – простонал Хьюи. – Хватит уже про гуч…
– Ничего, что мы тут все время болтаем? – спросил Фили, бросив виноватый взгляд на Шаннон. – Учитывая обстоятельства…
– Пожалуйста, болтайте! – поспешно сказала Шаннон. – Ведите себя нормально. – Застенчиво пожав плечами, она уселась у меня между ногами, лицом ко всем, и прошептала: – Это помогает…
– Хочешь нормального? – спросил Гибси, хитро усмехаясь. – Это я могу…
– Не может! – перебила его Лиззи. – Он физиологически не способен вести себя как нормальный человек.
– О, вот она тут как тут – гадюка! – парировал Гибси, язвительно растягивая слова. – Честная игра, девочка. Ты держала в узде свой ядовитый язычок больше часа!
– Пошел ты! – проворчала Лиззи.
– Пойду, если ты пойдешь, – ответил Гибси.
– Устала идти! – Лиззи демонстративно изобразила бессилие. – Смотри, как слезы текут, – добавила она, проводя по щеке средним пальцем.
– Вы, двое, можете перестать? – простонала Клэр. – Хотя бы на один день?
– Не-а, – ответили они разом, злобно глядя друг на друга.
Шаннон прислонилась к моей груди и тихо вздохнула.
– Слезы, регби и эти двое ссорятся? Да, все нормально, как обычно у нас.
– Да. – Я обнял ее и поцеловал в плечо. – Так и есть.