– Я боюсь, Джо, – сдавленно произнесла я, качая на руках плачущего малыша Олли и стараясь его успокоить. – Что нам делать?
– Не знаю, Шан. – В десять лет голос у Джоуи все еще был детским, не ломался. – Но что-то сделать мы должны.
– Ничего вы не сделаете, – послышался с нижнего яруса кровати бесстрастный голос Даррена. Ему вчера исполнилось пятнадцать, и его голос уже звучал по-взрослому. – Просто сидите здесь и заткнитесь.
– Мы не можем оставить ее там с ним, – прошептал Джоуи. – Она же только что родила. Если он ее ударит, он ее убьет!
– Он ее не убьет, – подавленно сказал Даррен. – Но он убьет тебя, если ты спустишься вниз, идиот.
– Мама… – плакал четырехлетний Тайг, прижимаясь ко мне. – Мама…
– Тише, Тайг, – попросила его я. Переложив младенца Олли на другое колено, я обняла его за плечи. – С мамулей все в порядке.
– Не в порядке, – огрызнулся Джоуи. – И он это понимает.
– Но чего ты хочешь от меня, Джоуи? – резко спросил Даррен. – Я стараюсь защитить вас! – Повернувшись в постели, он встал и посмотрел на нас четверых. Свет уличного фонаря просачивался в окно, освещая его избитое лицо в кровоподтеках. – Я пытался его остановить, и посмотрите на меня… – Голос его сорвался, он несколько раз глубоко вздохнул. – Они… он пытается… послушайте, вы не понимаете, что там происходит, вы слишком малы, чтобы понять… но я понимаю, и я говорю вам оставаться в кровати.
Рассерженно рыкнув, Джоуи спрыгнул с верхней кровати и схватил стоявшую за дверью клюшку для хёрлинга.
– Она наша мать! – зашипел он, прищурив глаза и глядя на Даррена снизу вверх. – И если ты не хочешь ей помочь, я сам это сделаю!
– Он тебя убьет, – предостерег Даррен, наблюдая за тем, как Джоуи отпер дверь спальни и распахнул ее. – Не спускайся вниз, Джоуи! Ты не понимаешь…
– Мне плевать, что там происходит! – огрызнулся Джоуи. – Я знаю, что это плохо. Может, ты и готов слушать ее крики, но я – нет! – С этими словами он выскочил из комнаты с клюшкой на изготовку.
Его шаги прогремели по лестнице, и у меня подпрыгнуло сердце.
– Останови его! – умоляюще произнесла я, когда крики стали громче, а Тайг заплакал сильнее. – Пожалуйста, Даррен!
– Не могу я его остановить, – выдавил он, опускаясь на кровать. – Пробовал, он слишком сильный!
Я знала, что мне не стоило идти вниз, но пришлось. Я не могла оставить Джоуи одного. Мы были амигос. Должны держаться друг друга.
Слетев по ступенькам, я побежала на кухню, но поскользнулась на чем-то влажном и тяжело шлепнулась на пол.
Увидев, что сижу в луже крови, я содрогнулась от отвращения и заторопилась встать на ноги, вытирая руки о розовую ночную рубашку. Мне не нравилась кровь. От ее вида меня всегда тошнило.
– Ах ты, мелкий ублюдок! – заорал папа, отвлекая мое внимание от крови.
Я машинально посмотрела на отца и так испугалась, что чуть не вырубилась. Он стоял посреди кухни и был весь в крови. Густая липкая кровь стекала сбоку по его лицу, вид у него был разъяренный. Джинсы его были расстегнуты, что показалось мне очень странным. Что он тут делал в расстегнутых джинсах?
– Посмотри на себя! – орал папа, дико глядя на Джоуи. – Мелкий сраный маменькин сынок!
– Отвали от моей мамы! – визжал Джоуи, стоя перед нашей матерью и так же дико глядя на отца. Обеими руками он сжимал окровавленную клюшку. – Или в следующий раз я тебя убью!
Папа грубо захохотал.
– Думаешь, ты большой крутой мужик, да?
– А ты, значит, крутой? – моментально огрызнулся Джоуи. – Толкаешь ее! Заставляешь делать такое! Чувствуешь себя мужиком от этого?
– Джоуи… – в ужасе пробормотала я. – Джо…
– Иди наверх, Шан! – приказал Джоуи, крепче сжимая клюшку и не сводя глаз с папы. – Я сам разберусь. – Его щека покраснела и распухла, но глаза горели яростью, а не страхом.
Не знаю, как он это делал.
Как мог быть таким бесстрашным?
– Мамочка…
Я всхлипнула, когда увидела ее стоящей на четвереньках позади Джоуи: одежда порвана, лицо так распухло, что глаз почти не видно. Джинсы валяются на полу, футболка спереди разорвана напополам. Я могла видеть все ее интимные места. Я ничего не понимала. Почему она голая? Почему рядом с ней на полу разлито детское молочко?
– Мамочка…
– Вернись в постель, Шаннон, – всхлипнула мама, пытаясь прикрыться. – Я в порядке, малыш…
Но она не была в порядке.
Мне было всего восемь лет, но я понимала, что ничего здесь не в порядке.
– Оставь его, Тедди, – попросила мама, хватая Джоуи за лодыжку. – Он ведь просто ребенок.
– Он херова ошибка, – рявкнул папа. – Все они, и ты – величайшая из них, Мэри.
– Тогда просто уйди, – всхлипнула она. – Оставь нас.
– Что ты сказала? – спросил папа пугающе холодным тоном.
– Н-ничего… – пробормотала мама.
– Повтори! – приказал папа.
– Я ничего не говорила, – задохнулась она. – Прости… – Сжавшись на полу, она сильно дрожала. – Ты знаешь, я люблю тебя.
– Вот так-то лучше, – оскалился он. – Помни свое сраное место, женщина.
– Не надо перед ним извиняться, мама! – крикнул Джоуи, тяжело дыша от злости. – Сам он ошибка!
– Ах ты, мелкий говнюк! – Отирая кровь с лица, папа пошел на Джоуи. – Я тебя научу хорошим манерам… – Он не договорил, потому что Джоуи снова замахнулся клюшкой и ударил его по лицу с другой стороны. – Твою мать, мальчишка! – взвыл папа, хватаясь за лицо рукой. – Да ты псих!
– Если я псих, то ты долбаный дьявол! – Джоуи снова крепко стиснул в руках клюшку. – Только подойди ко мне еще раз, старик! Я тебя, на фиг, уделаю!
– Джоуи… – плакала мама. – Пожалуйста, просто вернись в постель…
– Ты это серьезно? – задохнулся Джоуи. – Он пытался тут…
– Просто иди к себе, малыш… – уже рыдала мама. – Ты только делаешь все еще хуже…
– Хуже? – Джоуи выглядел оскорбленным. – Я пытаюсь тебя защитить!
– А ты на что уставилась, чтоб тебя? – резко спросил папа, заметив наконец меня. – Я разве тебе разрешал спускаться вниз, девка?
Я в ужасе тряхнула головой и пятилась, пока не уткнулась спиной в холодильник.
– Н-нет, папа…
– Тогда что ты здесь делаешь? – заплетающимся языком произнес он, делая нетвердый шаг в мою сторону. – Думаешь, ты тоже героиня, как этот мелкий высер? – Он схватил меня за предплечье. – Тоже хочешь меня ударить? – Он грубо встряхнул меня, так что у меня голова запрокинулась. – Попомни мои слова, Мэри, эта штучка будет такая же дрянь, как ты!
– Убери руки от моей сестры! – зарычал Джоуи, бросаясь к папе.
Но на этот раз папа был готов. Продолжая держать меня, другой рукой он схватил Джоуи за горло.
– Ты бешеный придурок, – прошипел он, стискивая горло Джоуи с такой силой, что тот выронил клюшку. – Да, вот так правильно, сопляк. Ты еще слабоват, чтобы меня одолеть!
– Прекрати! – раздался в кухне голос Даррена, властный и низкий. Он посмотрел на маму и содрогнулся. – Ты сраный урод! – крикнул он.
– Вали отсюда, Даррен! – рявкнул папа. – У тебя утром игра.
– Игра? – Даррен в ярости тряхнул головой. – Отпусти их! – Его руки сжались в кулаки. – Они просто дети!
– Значит, им положено быть в кровати, – рявкнул папа. – А не болтаться здесь, мешая моим делам.
– По… пошел ты, – выдавил Джоуи, брыкаясь и вырываясь. – Гов… говнюк!
– Ну, дерьмо! – засмеялся папа, качая головой. – У этого… – Он слегка кивнул в сторону сына, которого держал за горло. – У него больше яиц, чем мозгов.
– Отпусти их, – холодно повторил Даррен. – Если хочешь, чтобы я был завтра на игре, лучше тебе убрать руки подальше от детей.
Папа какое-то время таращился на него, потом отпустил Джоуи и меня.
– Это будет хорошая игра, – сказал он, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. – И ты выиграешь, – добавил он. – Если ты готов.
Кашляя и отплевываясь, Джоуи снова бросился на отца, но Даррен загородил ему дорогу.
– Иди в постель!
Глаза Джоуи наполнились слезами.
– Но он же…
– Забери Шаннон и в постель! – повторил Даррен, строго глядя на Джоуи. – Сейчас же!
Обозленный Джоуи посмотрел на нашу мать.
– Не делай так, мам, – умоляюще произнес он. – Не спускай ему это с рук!
– Делай, как он сказал, Джоуи, – произнесла она в нос и чуть заметно улыбнулась. – Все будет хорошо.
– Нет! – задохнулся Джоуи. – Не будет!
Взяв меня за руку, он потащил меня к двери.
– Он от нас уйдет, Шаннон, – прошептал он так тихо, что его услышала только я. – Он скоро нас бросит.
– Папа? – с надеждой спросила я.
– Нет. – Джоуи качнул головой, почти волоча меня вверх по лестнице. – Даррен.
– Даррен нас не бросит, – возразила я; мне стало не по себе от такой мысли. – Он же говорил, что никогда нас не бросит.
– Я это увидел, – прошептал Джоуи. – В его глазах. Он собирается уйти. Ему плевать, Шаннон. Он просто ждет, когда закончит школу, а потом смоется.
Я покачала головой:
– Но он не может уйти…
– Не бойся, – сказал Джоуи, останавливаясь перед дверью своей комнаты. – Не важно, что происходит, мы будем держаться друг за друга.
– Обещаешь?..
Резко проснувшись утром в понедельник, я отбросила одеяло со вспотевшего тела и просто лежала, неподвижная, как статуя, ожидая, пока галопирующее сердце не вернется к нормальному ритму. Затылок взмок от пота, и я чувствовала, как холодные капли сползают по коже. Дрожа, я сосредоточилась на одной точке на потолке и дышала глубоко и медленно, пока сердце не перестало стучать по ребрам.
Каждую ночь после возвращения из больницы я просыпалась от одного и того же кошмара. «Помни, – твердил мне мой мозг, – это просто кошмарные сны, это не настоящее».
Понятно было, почему я словно застряла в том вечере восемь лет назад; страх неведомого парализовывал меня по утрам, прижимая к постели, заливая холодным потом и сжигая в персональном аду.
В приступах паники я наконец пришла к выводу, что мой брат ясновидящий. Или так, или он был ходячим детектором лжи, потому что все, что когда-либо предсказывал Джоуи, плохое, хорошее или нейтральное, обязательно сбывалось с течением времени. Он обладал сверхъестественной способностью видеть ситуацию насквозь, чувствовать ложь, ощущать опасность, а потом озвучивать предсказания с сокрушительными формулировками и зловещей точностью.
Как и предсказывал Джоуи, Даррен уже начал ломаться под давлением жизни в нашем доме. Он отдалился от семейного быта и все чаще и чаще уезжал в долгие деловые поездки в Белфаст. Мы даже не были знакомы с его парнем, Алексом, что лишь подтверждало, что он не собирался смешивать свою настоящую жизнь в Белфасте со временным пребыванием в Корке.
Патриция и ее команда социальных работников стали реже появляться у нас. Довольные прогрессом в нашей жизни, они заглядывали раз в две недели, а не каждый день – как и предсказывал Джоуи.
И так же, как предсказывал Джоуи, наш отец теперь разгуливал в Баллилагине как свободный человек. Прошло уже примерно две недели со дня столкновения отца и Джонни перед кинотеатром, и в то время, как листок бумаги внизу, в кухне, сообщал нам, что отец не может сюда вернуться, женщина, родившая меня, заставляла в этом сомневаться.
Все менялось, моя жизнь закручивалась водоворотом, и единственный, кто казался надежным и успокаивающим среди всего этого кошмара, был парень, в чью футболку я была сейчас одета. Потом блямкнул мой телефон, как раз вовремя, и я практически выпала из кровати, чтобы успеть снять его с зарядки. Каждый раз, когда я слышала звук моего телефона или видела, как вспыхивает экран, я мгновенно ощущала трепет в животе. Мое сердце подскакивало, ладони становились скользкими от пота. Я была полностью захвачена этим парнем. Ничего в этом не было хорошего, ни разумного, ни безопасного, но я чувствовала именно это – и я жаждала опасности. Я ждала сообщений и тайных встреч. Я жаждала его.
Дж.: Выхожу из спортзала, детка. Буду через 30 минут. x
В венах гудело возбуждение; я с трудом набирала ответный текст.
Ш.: Как все прошло? Ничего не болит? Ты был осторожен? x
Прижав мобильник к груди, я нетерпеливо ждала. Меньше чем через минуту телефон звякнул.
Дж.: Все хорошо. Не волнуйся. x
Но я не могла ничего поделать. Я волновалась. Я всегда волновалась за него. Мой телефон снова тренькнул.
Дж.: Не волнуйся. x
Улыбаясь, как дурочка, я набрала новый текст.
Ш.: Не могу ничего поделать. x
Дж.: Можешь полностью меня обследовать, когда приеду. Просто чтобы успокоиться.;)
Ш.: Ух, какой ты заботливый.:Р
Дж.: Уже еду. Скоро увидимся. х
Ш.: Отлично. х
Дж.: Покажи титьки.
Я громко рассмеялась, увидев это сообщение.
Ш.: Хорошая попытка, Гибси.
Дж.: Черт! Привет, крошка Шаннон.
Отложив телефон, я поспешила из спальни в ванну, пока никто из братьев ее не занял. Закрутив волосы в узел, чтобы не намокли, я намылилась, позволяя мыслям свободно блуждать. И как обычно, они тут же устремились к Джонни.
Всегда Джонни…
Сегодня было девятое мая, вторая неделя лета[28], и по мере того, как дни становились длиннее, мои чувства к нему неудержимо росли. Тот субботний вечер для меня изменил все. То, что я была с ним вместе, делало чувства намного глубже. Они грозили полностью затопить здравый смысл…
– Шаннон! – Я услышала мамин голос; она стучала в дверь ванной комнаты. – Мне казалось, мы четко договорились, что в школу и назад тебя возит Даррен.
Я испугалась.
Он здесь.
Выключив душ, я завернулась в полотенце и поспешила в свою комнату, чтобы одеться, и старательно не замечала свою мать по дороге. Захлопнув дверь у нее перед носом, я оделась в рекордное время, распустила волосы и провела по ним расческой. Сунув телефон в карман рубашки, я надела туфли, схватила рюкзак и снова открыла дверь.
– Когда я задаю вопрос, я ожидаю услышать ответ, – сказала мама, стоя в дверях. – Что он здесь делает?
– Он меня возит в школу по утрам, – напомнила ей я. – Ты знаешь.
Или, по крайней мере, должна была бы знать, если бы не была постоянно либо на работе, либо в постели.
– А ты знаешь, что должна ездить с Дарреном, – хмуро огрызнулась мама.
Я удержалась и не закатила глаза, обошла мать и направилась к лестнице. Пусть мама и перестала грозить полицией, Джонни не был желанным гостем, его тут не выносили. Мама не признавала ни его, ни наших с ним отношений. Она делала вид, что его не существует, что мне вполне подходило, потому что я точно так же относилась к ней.
– Шаннон Линч!
– Пока! – крикнула я, стремительно спускаясь вниз; с каждым шагом моя улыбка становилась шире, ведь я приближалась ко входной двери. К нему.
– Ты знаешь, что должна ездить со мной, – начал Даррен, появляясь из кухни с чашкой хлопьев в руках.
Почти искренняя попытка с его стороны. Ему, вообще-то, было все равно, с кем я езжу. Он просто повторял обычное бла-бла-бла.
– Ему нет смысла тратить полчаса, не по пути же…
– Пока! – крикнула я, резко открывая дверь и выскакивая наружу, на раннее утреннее солнце.
Я сбилась с шага, когда увидела Джонни, сидевшего на нашем заборчике с ключами от машины в руке. Он не надел школьный джемпер – но в этом не было ничего нового, – но он также не заправил рубашку, и галстук его болтался, придавая Джонни очаровательно растрепанный вид. Он хмурился, глядя на мой дом, но при виде меня по лицу расползлась ленивая улыбка.
– Шаннон «как река», – мягко произнес он, спрыгивая с ограды и подмигивая мне. – К осмотру готов.
Усмехаясь, я подошла к нему, стараясь именно идти, а не бежать, хотя мне отчаянно этого хотелось.
– Привет, Джонни.
– Привет, Шан, – ответил он, целуя меня в губы и обнимая за плечи. – Все в порядке?
Я кивнула и обняла его за талию, довольно вздыхая, когда мы пошли к машине, впервые после прошлого вечера чувствуя себя хорошо.
– Шаннон! – Мама вышла наружу, запахивая халат. – Можно тебя на пару слов?
Сразу напрягшись, я обернулась, взглядом умоляя ее ничего не говорить.
– О чем?
Мама одарила Джонни уничтожающим взглядом, а потом сосредоточилась на мне.
– Наедине. – Она кивком показала на дверь. – Сейчас же.
– Мне пора идти, – нервно ответила я, отлично понимая, что если вернусь в дом, то в школу сегодня не попаду. – Можем и потом поговорить. – Вот только вряд ли это случится: я не имела ни малейшего намерения разговаривать с ней. – Пока!
– Шаннон! – повторила она предостерегающе. – Вернись немедленно!
Я застыла на месте.
– Я еду в школу. Осталось три недели до летних каникул, и я не собираюсь пропускать ни дня, мам. Скоро экзамены.
– Только не с ним, – отрезала мама. – С ним ты никуда не поедешь.
– У него есть имя, – огрызнулась я, в ужасе оттого, что Джонни видит и слышит все это. Выпрямившись, я прищурилась. – Его зовут Джонни, и он мой парень.
– У тебя никакого уважения! – прошипела мама, обращая гнев на Джонни. – Ты ужасный человек!
Джонни устало вздохнул.
– Я не на вашей земле, миссис Линч. – И гораздо вежливее, чем она заслуживала, добавил: – Знаю, я вам не нравлюсь, но я не нарушаю закон.
– Я тебе говорила, чтобы ты держался подальше от моей дочери! – Мама уже дрожала. – Но ты не слушаешь!
– Мам…
– При всем уважении, у меня есть своя мама, чтобы говорить мне, что делать, – ровным голосом ответил Джонни. – Я здесь ради Шаннон, а не ради вас, так что, нравлюсь я вам или нет, вам придется привыкать меня видеть, потому что я никуда не денусь.
Мама покраснела.
– Если ты планируешь засунуть…
– Не волнуйтесь, мамочка Шаннон! – Светло-каштановая голова показалась поверх крыши «ауди»; на лице Гибси сияла ехидная улыбка. Он повел бровями и сказал: – Он хорошо заботится о вашей крошке. – После чего исчез в машине и включил музыку на всю громкость.
Выглянув еще раз, он присоединился к голосу Мадонны, во всю глотку распевая «Like a Virgin»[29], и сделал неприличный жест, обращаясь к моей матери.
– Боже мой, – простонал Джонни, качая головой. – Я его убью!
Мама раскрыла рот и в ужасе уставилась на Гибси.
– Джерард! – Над машиной появилась голова Клэр. – Это уже слишком!
– Ты ведь знаешь, что ты единственная девственница, которой мне хочется касаться, – ответил он.
– Джерард!
– Только дай знать, когда пожелаешь, чтобы я это сделал – в самый первый раз.
– Не дождешься! – огрызнулась Клэр, краснея. – Ты просто большой придурок!
Гибси приподнял брови и посмотрел на нее с выражением «Глупости!».
Я воспользовалась тем, что моя мать отвлеклась на Гибси и Джонни, и подбежала к машине, пока не разразился очередной скандал.
– Поехали!
Схватив Джонни за руку, я потащила его к «ауди». Рывком открыв пассажирскую дверцу, я буквально ввалилась внутрь и сразу захлопнула дверцу за собой.
– Привет, подруга! – прощебетала с заднего сиденья Клэр. – Извини его, – добавила она, показывая на нижнюю часть тела Гибси, голова которого все еще торчала над крышей. – Не знаю, что и сказать.
– Да… – Фили, тоже сидевший сзади, мрачно кивнул. – Мы вроде как должны объяснить тебе его поведение, но, если честно, я не думаю, что объяснения найдутся.
– Какого хера ты себе думаешь, Гибс, что за игру затеял? – резко спросил Джонни. Сев на свое место и закрыв дверцу, он включил мотор. – Как будто эта женщина и без того мало меня ненавидит… – Отъезжая от дома, он выключил музыку. – Ты только сделал хуже, вбил ей в голову идиотские мысли…
Хотелось бы мне, чтобы он вбил такие мысли в твою голову, Джонни Кавана!
– Я задействовал свое обаяние, – засмеялся Гибси, опускаясь наконец на сиденье. – Ведь сработало? – добавил он, устраиваясь между Клэр и Фили. – Я ее вызволил, так?
– Ох, боже мой! – пробормотала я между взрывами смеха, пристегиваясь ремнем. – Поверить не могу, что ты это сделал!
– Я знаю, понятно? – усмехнулся Гибси. – Утро понедельника – тяжелое время, и мне показалось это правильным. Ну, как будто так было нужно.
– Когда тебе что-то кажется правильным, обычно оказывается, что это жесть как неправильно, – огорченно проворчал Джонни. – В следующий раз подави такой порыв, Гибс.
– Как скажешь, чел, – ухмыльнулся Гибси. – Я тебя спас от поношений твоей тещи, и ты это знаешь, – добавил он и тут же принялся жарко спорить с Клэр о том, следует ли исполнять серенады девицам.
Джонни взял меня за руку, поднес ее к губам и поцеловал.
– Послушай, – тихо заговорил он, не обращая внимания на шум на заднем сиденье. – Я хотел попросить тебя кое о чем.
– Да? – Меня тут же охватило волнением, я повернулась к нему и сосредоточилась. – О чем?
– Поужинаем вместе сегодня. – Он быстро покосился на меня и снова стал смотреть на дорогу. – У меня.
Мое волнение в один миг достигло верхней точки.
– Не знаю, Джонни… – пробормотала я, чувствуя, как меня охватывает жар. – Я не уверена, что это хорошая идея…
Идея была ужасная. Его мама была доброй, и теплой, и любящей, но я сомневалась, что она захочет увидеть меня снова после субботнего вечера. Я же видела, как она смотрела на меня, когда везла домой; сплошное подозрение и тревога. Слова, сказанные Джонни несколько месяцев назад, продолжали звучать в моей голове: «Мои родители не хотят, чтобы я появлялся в твоем доме. Они считают это плохой идеей…»
Не нужно быть гением, чтобы прочитать между строк, что это я сама плохая идея.
– Это мама предложила, – сказал Джонни, понимая, что у меня на уме.
Я удивленно вздернула брови:
– Она?..
– Ну да, – вставил с заднего сиденья Гибси. – Мамочка Ка замучила его, требуя, чтобы он снова тебя привел. Я слышал, как они сегодня утром говорили по телефону. У нее есть какая-то важная новость для вас обоих.
Я вытаращила глаза:
– Важная новость?
– Гибс! – рявкнул Джонни. – Ты задолбал подслушивать!
Я нахмурилась:
– Какая новость?
– Понятия не имею, – пробормотал Джонни, потирая подбородок.
– Я, вообще-то, сидел с тобой в машине, козлина, – заявил Гибси. – И прекрасно слышал ваш разговор. Чего ты хочешь: чтобы я высунул голову в окно и лаял на машины, как пес?
– Я хочу, чтобы ты перестал слушать мои разговоры, – огрызнулся Джонни; на его шее надулись вены. – Ох, господи!
– Отлично! – Подняв руки, Гибс откинулся на спинку сиденья. – Больше ни слова!
– Спасибо.
– Погоди… но я ведь тоже приглашен сегодня на ужин, так?
– Гибс!
– Так?
– Нет!
– Почему нет?
– Боже мой, Гибс! Богом клянусь, я сейчас остановлю машину, и ты…
– Прекрасно! – фыркнул Гибси. – Все равно я не люблю вашу запеченную картошку. Моя мама готовит лучше.
– Джерард, – вмешалась Клэр. – Все хорошо. Ты можешь поужинать со мной.
– Можно, я тебя съем? – тут же спросил он, снова становясь игривым.
– Если будешь хорошо себя вести, – ответила она, похлопывая его по плечу.
– Что? – Голос Гибси зазвенел по-девичьи. – Я имею в виду… – Он несколько раз громко откашлялся, прежде чем повторить: – Что?
Фили негромко хихикнул.
– Что, дар речи потерял, Гибс? Такого еще не бывало.
– Я знаю, – усмехнулась Клэр и пальцем прикрыла рот Гибси. – Думаю, я его достала.
– Так ты придешь вечером? – спросил Джонни, снова привлекая к себе мое внимание. – Пожалуйста! Для меня это важно.
– Хорошо, – прошептала я, хотя мне только того и хотелось, что сказать «нет» и где-нибудь спрятаться. – Я приду.
Он повернулся, посмотрел на меня и просиял.
– Точно?
О боже, эта его улыбка…
– Точно, – подтвердила я с колотящимся сердцем. – Если ты уверен…
– Я уверен, – кивнул он, и его глаза пылали.
– Я знаю, что мне вроде как не положено с тобой разговаривать, – вмешался Гибси. – Но ты смотри на дорогу, Кэп. У меня сегодня вечером очень важный ужин с весьма соблазнительным главным блюдом, и мне не хочется разбиться, прежде чем он состоится.
– Что ты… Исусе! – внезапно выдохнул Джонни, выворачивая руль и едва успевая увернуться от встречной машины. – Кажется, я проехал на красный, – добавил он, и щеки у него вспыхнули.
– Так оно и есть, бульдозер! – задумчиво произнес Гибси, хлопая его по плечу.
– Что он всегда нам говорит, Гибс? – встрял Фили. – Ах да! «Смотри на дорогу, а не на девчонок».
– Смешно, – с невозмутимым видом откликнулся Джонни. – Очень смешно.
– А что мы будем делать в твой день рождения, Джонни? – спросила Клэр. – Осталось ведь всего… три недели, да?
– Мы? – Джонни вскинул брови. – Я не знал, что мы с тобой друзья, Клэр.
Клэр фыркнула:
– Твоя девушка – моя лучшая подруга, Джонни Кавана, а это значит, что и я должна быть на твоей вечеринке. И я буду много где вместе с тобой. Вот как сейчас, в твоей машине. Так что внеси меня в список и скажи, что ты хочешь в подарок.
– Мне исполнится восемнадцать, а не восемь, – засмеялся Джонни. – И я не буду устраивать вечеринку, так что незачем покупать мне какие-то дурацкие подарки.
– О, ты устроишь офигенную вечеринку, – возразил Гибси. – Большую! С тортом, грилем и литрами текилы.
– Опять текила? – Фили уставился на Гибси. – Серьезно?
– Послушай, я не собираюсь сидеть тут и извиняться за то, что случилось миллион лет назад, – фыркнул Гибси. – Ну да, меня вырвало на твою собаку, Фили. Это была просто ошибка. Я сто раз проделывал такое со Сьюки, но она же не стала хуже ко мне относиться. И с тех пор я так больше не делал, так что, может быть, мы оставим это в прошлом?
– У меня нет собаки… и тебя вырвало на мою маму! – рявкнул Фили, явно разозленный. – И это было в последнее Рождество, а не миллион лет назад, урод.
– Что? – Гибси нахмурился. – Так это была твоя мама?
– Да, мудила!
– Ох, чел, я офигенно виноват, – задохнувшись, сказал Гибси и прижал ладонь ко рту. – Мне показалось, это собака.
– Лучше не стало, Гибс, – задумчиво произнес Джонни, и губы у него дрогнули.
– Нет, я не хотел сказать, что она похожа на собаку, – поспешил исправиться Гибси. – Но она была такая мягкая и пушистая…
– Заткнись! – прикрикнул на него Джонни.
Гибси нахмурился.
– Эй, так твои родители поэтому не…
– Не хотят, чтобы ты бывал в нашем доме? – с отвращением закончил за него Фили. – Да, Гибс. Именно поэтому.
В машине повисло неловкое молчание, но, к счастью, Клэр откашлялась и нарушила его:
– В любом случае, если оставить в стороне не слишком удачное выступление Джерарда, думаю, мы должны устроить что-то на твои восемнадцать лет, Джонни. И если ты не хочешь вечеринку, мы можем поехать на природу.
Джонни нахмурился:
– На природу?
– Ну да, – подтвердила Клэр, явно воодушевленная. – Занятия в школе уже закончатся, погода должна быть хорошая, у нас у всех машины, так что мы можем поехать куда захотим. А лучше всего, что у нас с Шан и Лиззи экзамены только через неделю после твоего дня рождения. – Усмехаясь, она добавила: – Беспроигрышный вариант!
– Малышка, да ты просто гений, – заявил Гибси. – Я обожаю походы!
– А ты что думаешь, Шан? – спросил Джонни, покосившись на меня. – Поедешь?
– Да о чем тут говорить? Конечно поедет! – ответил за меня Гибс. – Правда, крошка Шаннон?
– Не говори за нее! – рыкнул Джонни. – Она не нуждается…
– Поеду, – в волнении выпалила я.
Джонни вскинул брови:
– Поедешь?
Я кивнула.
– Безусловно.
– Но твоя мама…
– Скажет «нет», – согласилась я, сжимая его руку. – Но это твой день рождения, тебе восемнадцать, так что я все равно поеду.
– Значит, договорились, – хлопнула в ладоши Клэр. – Устроим пикник!