ДЖОННИ

Я не мог спать. Мозг был в состоянии повышенной готовности, все мышцы напряжены. Каждый раз, когда я закрывал глаза и пытался заснуть, в голове возникала картина: Шаннон лежит на больничной койке, избитая и окровавленная…

Ее отца отпустили.

Он расхаживал как свободный человек.

И именно в долбаном Баллилагине, а не где-нибудь.

Разгневанный, я повернулся на бок и попытался очистить мозг, но ничего не получилось. Совершенно потерянный, я скинул одеяло и поморщился, когда Сьюки зарычала во сне.

– Прости, малышка, – прошептал я, в темноте пересекая комнату.

Выйдя из спальни, я включил свет в коридоре и пошел в другой конец дома. Лет девять прошло с тех пор, как я в последний раз посреди ночи пробирался в родительскую спальню, но я теперь я был именно там – в час ночи.

– Пап? – прошептал я, наклонившись над ним и слегка толкая его в плечо, чувствуя себя при этом мелким воришкой. – Пап?

– Джонни? – Его голос был низким и хриплым со сна. – Что случилось?

– Мне нужно с тобой поговорить, – прошептал я, поглядывая на спящую маму и молясь о том, чтобы она не проснулась. – Это важно.

– Иди спать, сынок, – проворчал он, поворачиваясь на бок и обнимая маму. – Небеса не рухнут, обещаю.

Я вытаращил глаза. Хренов Цыпленок Цыпа…[26]

– Пап, мне правда надо поговорить…

Приподнявшись на локте, он сонно всмотрелся в меня.

– Правда?

Я кивнул:

– Правда.

Громко зевнув, он отбросил одеяло и встал.

– Ладно, сынок, иди ставь чайник.

– Пойду, – шепнул я, закрывая глаза, – когда ты что-нибудь наденешь.

* * *

Спустя три часа и два кофейника мы все еще сидели на кухне. Мой отец устроился за островком в трусах, сжимая в ладонях чашку с кофе, а я мерил шагами кухню, словно какой-нибудь обдолбанный наркоман.

– Должен ведь быть какой-то способ избежать этого, – бормотал я, почесывая голый живот. – Не может же он просто болтаться на свободе после всего, что с ними сделал!

– Семейный кодекс очень запутанный, сынок, – ответил папа. – И все случаи разные.

– Вообще не круто. – Взяв со стойки кофейник, я налил себе еще чашку кофе и выпил ее в три глотка. – Черт бы побрал это все!

– Давай пока закончим. – Папа зевнул, потянул руку и забрал у меня кофейник. – Или я никогда не доберусь до постели.

– Ты бы видел ее вечером! – продолжал я, снова расхаживая по кухне. – Видел бы ты лицо Шаннон, когда брат сказал ей, что их отца отпустили! – Я покачал головой. – Она была охренеть как перепугана!

– Джонни, – вздохнул он, – ты ничего не можешь сделать.

– Но ты-то можешь сделать что-нибудь? – бросил я в ответ, чувствуя себя взвинченным и полным энергии. – Разве ты не можешь взяться за их дело?

– Это так не делается, – ответил он, снова зевая.

– Почему? – резко спросил я. – Почему так не делается?

Папа утомленно вздохнул:

– Я уже раз десять объяснял: прокуратура уже приняла решение передать дело в суд. Они назначили ему адвоката, и, кроме того, миссис Линч весьма откровенно дала понять, что мои услуги не требуются и не приветствуются.

– Значит, она дура, – огрызнулся я, ускоряя шаг. – Ты ведь лучший!

– Верно, – согласился он, сонно кивнув. – Но эмоции туманят ее суждения.

– Она просто ничего не понимает, и все, пап. – Отойдя к окну, я оперся о подоконник и злобно зарычал. – Эта женщина просто помеха, и моей девушке опасно оставаться в том доме. – Я развернулся и уставился на отца. – Всем ее детям грозит опасность рядом с этой женщиной… а в особенности теперь, когда их отец опять шляется где-то поблизости.

– На этот случай к ним прикреплен социальный работник, – спокойно пояснил папа, подходя к раковине и опустошая кофейник. – Это значит посещение дома и строгий надзор.

– Это ни хрена не значит, пап, и ты это знаешь, – разочарованно заявил я. – Она не может быть там в безопасности.

– Тогда чего ты хочешь от меня, Джонни? – спросил папа, ополаскивая свою чашку и опуская на сушилку. – Все дети Линчей прошли собеседование после случая с Шаннон. Их не вернули бы под надзор матери без тщательного расследования, и, конечно, их расспросили о том, как мать с ними обращается. Очевидно, изучение условий в семье продемонстрировало, что в определенном смысле миссис Линч способна заботиться о них.

– Да у них у всех мозги уже промыты! – возмутился я. – Ты что, не понимаешь? Они до смерти боятся, что их отправят в приемные семьи и разделят, так что они врут и прикрывают родителей, потому что им внушили дикую мысль, что им безопаснее там, где они есть!

– Что тут происходит? – спросила мама, появляясь в дверях кухни; она куталась в белоснежный халат. – Половина пятого утра! Что вы тут делаете?

– Твой сын захотел поболтать, – спокойно пояснил папа. – Беспокоиться не о чем. Возвращайся в постель, милая.

Мама приподняла брови с выражением «ты действительно думаешь, что я куплюсь на эту лажу?», вошла в кухню и направилась к чайнику.

– С Шаннон все в порядке, милый?

Я остановился и нахмурился, глядя на нее.

– Откуда ты…

– Знаю, что эта ночная болтовня имеет отношение к Шаннон? – Мама понимающе улыбнулась. – Просто я знаю тебя. – Приготовив себе чашку кофе, она села у стола рядом с отцом. – Что ж. – Сделав глоток, она посмотрела на папу. – Рассказывай, милый.

С покорным вздохом он стал пересказывать то, о чем мы говорили, а я вставлял то, что он пропустил.

– Вот так все и обстоит, мам, – заявил я, когда отец закончил. – Наша юридическая система – полный кошмар!

Я схватил ее чашку, поставил назад и пошел к чайнику.

– И что мне теперь делать? Лечь спать в своей милой теплой кровати и ждать телефонного звонка с сообщением, что она снова в больнице… или чего похуже? – Покачивая головой, я сделал себе еще кофе, попутно расплескав воду по всей стойке. – Она заслуживает куда лучшего, чем та жизнь, с которой ей приходится справляться!

– Согласна, – с грустью в голосе сказала мама. – Все они заслуживают лучшего.

– Так сделайте что-нибудь, мам! – умоляюще произнес я, чувствуя себя абсолютно потерянным. – Потому что я точно сойду с ума, если мне придется каждый день отвозить ее домой после школы и ждать до утра, чтобы узнать, пережила ли она ночь!

Мамины глаза наполнились слезами, и она спросила:

– А ее брат? Даррен?

Я глотнул кофе и разочарованно ответил:

– Да он же ничего о них не знает! Его здесь не было несколько лет. Он вообще интересуется только матерью, а не детьми. Джоуи ему не доверяет, и я тоже.

Мама с папой переглянулись, и мне показалось, что я присутствую при некоей молчаливой дискуссии, оставаясь в стороне.

– Что вы думаете? – в беспокойстве спросил я. – Вы можете что-то сделать?

Папа тяжело вздохнул:

– Но чего ты от нас хочешь, сынок?

– Я хочу, чтобы пригвоздили к стене этого ублюдка, – объяснил я. – Я хочу справедливости для этих детей. Я хочу правосудия для моей девушки. Разве недостаточно того, что он уже выскользнул на свободу, а они не могут? – Я повернулся к своей матери. – Они полностью в дерьме, мама! Он их искалечил!

Мои родители молчали так долго, что я уже и не ждал от них ответа.

– Ладно, забудьте, – проворчал я, швырнув свою чашку в мойку. – Мне не следовало вас беспокоить.

Я уже шел к двери, когда заговорила мама:

– Мы сделаем что сможем, Джонни.

Я развернулся к ним.

– Что это значит?

– Это значит, мы сделаем что сможем, чтобы помочь, – спокойно объяснил папа, беря маму за руку. – А теперь отправляйся наверх и постарайся поспать пару часиков перед школой.

Подавленный, я вернулся к себе, сутулясь и чувствуя тяжесть в желудке. Когда я вошел в спальню и сел на край кровати, снаружи уже пели птицы, а я уставился в окно на темное небо. Я взял телефон с прикроватного столика, разблокировал и стал перелистывать сообщения, читая и перечитывая каждое присланное ею слово, пока чуть не довел себя до безумия.

– Да пошло оно все, – пробормотал я и набрал ее номер.

Я уже хотел нажать на кнопку вызова, когда телефон завибрировал в моей руке, показывая звонок от Шаннон.

С колотящимся сердцем я нажал на кнопку ответа и поднес телефон к уху.

– Шан!

– Привет, Джонни, – донесся до меня ее приглушенный голос. – Я тебя разбудила?

– Нет, я не спал, – ответил я, судорожно вздыхая. – Ты как там?

– В порядке, – прошептала она, и я почувствовал, как обмяк от облегчения. – Я просто…

– Просто что, Шан?

– Я хотела услышать твой голос, – хрипловато призналась она. – Это странно?

– Ну, если так, то я тоже странный. – Упав на кровать, я включил громкую связь и закинул руки за голову. – Потому что я как раз собирался позвонить тебе.

Она тяжело вздохнула в трубку.

– Правда?

– Правда, – хрипло подтвердил я. – Я всю ночь о тебе думал.

– Я тоже, – ответила она. – В смысле, о тебе, – поспешила уточнить она. – Я всю ночь думала о тебе, не о себе.

– Я понял, – сказал я, улыбаясь ее милой оговорке. – Ты уже встаешь? Сейчас всего… – Повернув голову, я посмотрел на будильник. – Четверть пятого.

– Я подумала, может, ты собираешься в спортзал, – прошептала она. – Я… ну, я хотела тебя спросить, может, я могу поехать с тобой и подождать тебя в машине?

По моей спине пробежал холодок.

– Что происходит, детка?

– Ничего.

– Шан…

Она резко выдохнула.

– Мне страшно.

Я резко сел.

– Хочешь, приеду и заберу тебя прямо сейчас?

– Нет-нет, – поспешно ответила она приглушенным тоном. – Ничего тут такого… я просто нервничаю. – Она снова глубоко вздохнула и продолжила: – Ты можешь не выключать телефон? Нам не обязательно разговаривать. Я просто… я чувствую себя лучше, когда знаю, что ты рядом.

Закрыв глаза, я снова лег и подавил злобный стон.

– Конечно, – сумел я сказать вместо этого, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче. Забравшись под одеяло, я шепнул: – Я рядом, малышка.