ДЖОННИ

– Что значит – ты не расскажешь мне? – требовательно спросил Гибси, бросая мяч.

Был воскресный вечер, и мы перебрасывались мячом на поле. То есть это я пытался бросать мяч. А Гибси изображал инспектора Гаджета, пытаясь выудить информацию о вечере с Шаннон.

– Именно то, что я сказал. – Не обращая внимания на боль в нижней части тела, я вытянул руки и подпрыгнул, чтобы перехватить его никудышный бросок. – Я ни хрена тебе не расскажу.

– Но мы же можем поговорить об этом, – крикнул Гибси, готовясь принять мяч. – Ты можешь рассказать лучшему другу.

– Я не говорю о ней.

– Вредно держать все в себе.

– Что ты хочешь от меня услышать? – огрызнулся я, швыряя ему мяч.

– Я хочу… – Он не договорил, поймав мяч с громким «ух!», бросил его на траву и продолжил: – Чтобы ты мне рассказал, до чего вы дошли у тебя в спальне. – Он пошевелил бровями. – Когда ты прокрался туда с крошкой Шаннон.

– Боже… – Оставив надежду на нормальный разговор, я схватил бутылку с водой и пошел к парковке. – С меня хватит.

– Уже?

– Я устал.

– Потому что ты поздно лег после возни с девчонкой? – поддразнил меня Гибси, догоняя. – О да, это может отнять все силы. – Толкнув меня плечом, он продолжил: – Так о чем мы говорим? Полное проникновение или просто тяжелый петтинг? Или вы только потерлись друг о дружку, по старинке? Типа «еще немножко»? Из серии «дальше ни шагу, ну разве что идем до конца»? – Глаза Гибси горели. – Срань господня, ты что, вошел прямо так, без защиты?

– О чем ты?

– О сексе, – просто ответил он.

– У нас не было секса! – пробормотал я, доставая из кармана ключи. – Ничего подобного.

– Ничего подобного? – явно не веря, повторил Гибси. – Вот только не надо ссать мне на спину и говорить, что это дождик!

– Гибс! – сердито огрызнулся я. – Хватит, ясно? Я не занимаюсь этим с ней! – Нажав кнопку на брелке, я отпер машину и подошел к водительской дверце. – Слишком рано.

– Это Шаннон так сказала?

– Я так сказал, – проворчал я, распахивая дверцу и садясь внутрь. – Я, Гибс. Я говорю, что еще слишком рано.

– Но ты же хотел, да? – спросил он, падая на сиденье рядом со мной. – Никто не святой до такой степени.

Я подумал о том, чтобы включить стерео и заглушить его голос. Мне следовало поступить именно так. Но вместо того я вдруг услышал себя:

– Да, мне хотелось. – Тяжело вздохнув, я добавил: – Ужасно хотелось.

– Но?

– Но она не готова, – с трудом выговорил я, злясь на себя за то, что вообще говорю об этом. – И я тоже ни хрена не готов.

– Чел, да ты ведь уже занимался сексом раньше, – нахмурился Гибси. – Я знаю, это было давно, но ты ведь не переродился девственником после операции.

– С ней все по-другому.

– Как?

– Чувства, Гибс, – коротко ответил я. – Долбаные реальные чувства.

– Ух… – Он содрогнулся. – Звучит ужасно.

– С ней все сильнее, – объяснил я, нервно дергая коленями.

Я барабанил пальцами по рулю и пытался найти какой-то тактичный способ все выразить, но потом послал все к черту и выпалил напрямик:

– Я теряю контроль над собственной жизнью. Она ворвалась и все перевернула вверх дном. Я тупо барахтаюсь, пытаясь снова сложить обломки и придумать какой-то новый план. Я не знаю, как с ней обращаться, и ужасно боюсь подтолкнуть ее слишком далеко, слишком быстро и все на фиг испортить. Мне кажется, она думает, что я ее не хочу в этом смысле, и это безумие, потому что ты же ее видел. Господи, да кто бы ее не захотел? Но в том-то и проблема. Я не просто хочу ее. Я хочу удержать ее. А вдруг я ее обижу, сделаю ей больно? Она такая маленькая, Гибс. И ей всего шестнадцать. И ее мать мне угрожает. Мне кажется, если я сделаю один неверный шаг, все кончится, и мне дико страшно, Гибс. Я не хочу все испортить. Да я рядом с ней дышать не могу! Все словно в тумане, и эти чувства… долбаные чувства просто захлестывают меня! – Я шумно выдохнул, испытывая немалое облегчение. – Я в жопе, да?

– Похоже на то, – согласился Гибси.

– Да. – Я вздохнул. – Вот и я думаю.

– Твой мозг – страшное место, – задумчиво произнес Гибси, почесывая подбородок. – Можешь ты поменьше об этом думать? – Он наклонил голову вбок, изучая мое лицо со странным выражением на своей физиономии. – Серьезно, нельзя разве отпустить эту здоровенную губку, твой мозг, и просто расслабиться?

– Нет. – Я беспомощно пожал плечами. – Так уж я устроен.

– Ну тогда… – Он постучал себя по виску. – Простой ум имеет преимущества.

– Это у тебя простой ум, – уныло пробормотал я. – А я просто тебя слушаю.

– А резинки все еще у тебя? – вдруг спросил Гибси.

Я уставился на него:

– Да ты хоть слово услышал из того, что я говорил?

– Я тебя услышал, – спокойно ответил он. – А теперь ответь на мой вопрос.

– Нет, – пробормотал я, ссутулившись. – Я запаниковал, когда они выпали прямо на нее в комнате Клэр, так что я просто выбросил их в мусорку.

– Какая расточительность! – взвыл Гибси, прикусывая свой кулак. – Ух… ну, значит, тебе нужно в аптеку. Немедленно.

Я вытаращил глаза.

– Но я только что говорил тебе…

– Слышал я, что ты мне говорил, – перебил меня он, взмахнув рукой. – А я говорю тебе, что дорога к отцовству выстлана благими намерениями.

– Это дорога в ад выстлана благими намерениями, Гибс.

– Учитывая, что вагина и есть один из главных факторов попадания мужчины в ад, скажу, что оба заявления в равной мере справедливы, друг.

– Что?

– Просто купи пачку резинок. Положи один презерватив в бумажник. Даже если ты его не используешь, пусть лежит там.

– Я не хочу себя искушать.

– И вот это твоя первая ошибка, – заявил Гибси. – Тебя искушает не презик в бумажнике. Тебя искушает голая девчонка под тобой. – Чуть приподняв брови, он добавил: – Та самая, которая наполняет тебя всеми этими чувствами.

Боже, да он рассуждает здраво.

С каких, блин, пор он рассуждает здраво?

– Лучше перестраховаться, чем пожалеть, – закончил он, пожимая плечами.

– Ты прав, – выдохнул я.

Гибси подмигнул:

– Я знаю.

* * *

– Не мог бы ты подвинуться, Гибс? – проворчал я, злясь от напряжения в аптеке у полок с презервативами. Он топтался прямо за моей спиной; я просто ощущал, как его подбородок тычется в мое плечо. – Ты сопишь мне прямо в шею!

– Зачем они так делают? – невозмутимо спросил Гибс. Обойдя меня, он протянул руку и взял с нижней полки прямоугольную розовую коробочку. – Зачем кладут тесты на беременность рядом с презервативами?

– Не знаю. – Я пожал плечами. – Но так во всех аптеках.

– Да, но разве из этого не следует, что они не уверены в качестве своей продукции? – продолжил Гибси, помахивая коробочкой с тестами. – Это вроде как: «Эй, прикрой свой член, купи смазку, черт, вот даже держи эректильное кольцо ради прикола, повеселись от души, но на случай, вдруг что-то пойдет не так, ты знаешь, куда прийти, чтобы убедиться, что твоей жизни конец». – Он закатил глаза. – Думаю, это отвратительная маркетинговая идея.

– Это не маркетинговая идея, приятель, – устало пробормотал я. – Это просто для удобства.

– А здесь еще вон что, – буркнул Гибси, беря на этот раз тесты на овуляцию, с верхней полки. – Так мы предотвращаем рождение младенцев, подтверждаем или планируем завести? – Он даже повысил голос от раздражения. – Или все вместе? Что за херня, Джонни?

– Мы предотвращаем их появление, – ответил я, беря упаковку из двенадцати супернадежных презервативов. – Все прочее говно не для нас, так что положи тесты на место и пошли отсюда, ты, придурок!

– Надо бы им кое-что предложить, – фыркнул он. – Насчет того, как не травмировать покупателей-мужчин.

– Вот и предложи, Гибс, – откликнулся я, держа в руке коробку. Направившись к передней части аптеки, я отступил с дороги женщины с целой толпой малышей, крутившихся возле нее. – Уверен, они прислушаются.

– Надеюсь. – Гибси догнал меня.

– Привет, Джонатан! – сказала вдруг женщина. – Привет, Джерард!

Я развернулся лицом к ней и мысленно застонал, узнав ее.

Боже праведный, ну почему именно я?

– Как дела, мисс? – пробормотал я, незаметно пряча за спину коробку с презервативами.

– О, привет, мисс Мур! – промурлыкал Гибси тоном, который был у него припасен для флирта, заставляя меня содрогаться. Умеет он обращаться с женщинами постарше. – Вы, как всегда, чудесно выглядите.

– Ну спасибо, Джерард, – ответила наша психолог-консультант. – Приятно видеть вас, мальчики, в аптеке в воскресный вечер. – Она одарила нас улыбкой. – Надо полагать, собираетесь куда-нибудь, где можно поиграть в футбол?

– В регби, – тихо поправил ее я. – И мы уже поиграли. Мы просто…

– Мы зашли за презервативами, – выдал Гибси к моему ужасу. И пошел еще дальше, показав на пятерых ее детишек. – Штуки, которые ваш муж явно покупает нечасто.

– Чел!.. – обмер я. – Извините его, мисс, – поспешил я сказать, чувствуя, что краснею. – Он вечно ляпает не подумав.

– Это я прекрасно знаю, – ответила мисс Мур, к счастью с улыбкой. – Что ж, ступайте по своим делам, а завтра увидимся в школе.

– Да, увидимся в школе.

Я с раздражением схватил Гибси за шею и, обогнув пару одинаковых рыжих девочек, толкнул его в сторону кассы.

– Идем, ушлепок! – прошипел я ему в ухо. – Пока ты не натворил чего похуже.

– О, мальчики! – окликнула нас мисс Мур.

– Да?

– Если захотите поговорить… – Нахмурившись, она показала на тест на беременность, который Гибси по-прежнему держал в руке. – Моя дверь всегда открыта.

– Э-э… да все в порядке. – Я нервно засмеялся и локтем ткнул Гибси в ребра. – Мы в порядке.

– Какого хрена? – простонал Гибси, потирая бок.

– Положи это! – приказал я, продолжая улыбаться нашей учительнице, как натуральный маньяк.

– О, это… Нет, мы не беременны. – До Гибси наконец дошло. Небрежно пожав плечами, он бросил тест в корзинку с образцами косметики, что стояла рядом. – Ой, блин, простите… – Достав тест, он протянул его мисс Мур. – Вам нужно?

Ух…

– Чтоб тебя…

Потирая подбородок, я отвернулся и пошел дальше к кассе, желая лишь одного: поскорее заплатить и сбежать от этого лунатика как можно дальше.

– Добрый день, – чирикнула фармацевт средних лет, когда я бросил на прилавок перед ней презервативы.

– Ага, – буркнул я, морщась при звуках оживленной болтовни Гибси с мисс Мур в нескольких футах позади. – Можно мне пакет, пожалуйста?

– Точно нужен пакет? – спросила женщина, пробивая стоимость. – Это еще пятнадцать центов.

– Я заплачу. Просто дайте мне пакет, пожалуйста.

– Ладушки, – кивнула она, протягивая мне пластиковый пакет. – Всего тринадцать евро и четырнадцать центов.

– Спасибо. – Достав бумажник, я протянул ей двадцатку и схватил коробку.

– Что-то не так? – спросила женщина примерно через полторы минуты.

– Нет, ничего.

Я не мог открыть пластиковый пакет.

Я не мог его открыть, черт побери!

Руки вспотели, чертовски вспотели, что было глупо, потому что я и раньше покупал резинки – и часто. Конечно, прошло уже какое-то время с тех пор, как они мне были нужны, и все же…

Шесть долгих сраных месяцев.

Ох, боже, я надеялся, что это не окажется для меня чем-то совершенно новым.

Я что, утратил былую хватку?

Я не мог сообразить, как открыть пластиковый пакет!

Отстой…

Теперь что, со мной все время будет так?

– Помочь? – спросила женщина уже в третий долбаный раз.

– Сам справлюсь, леди, – нервно огрызнулся я и почти наверняка напугал бедную женщину. – Я вполне могу это сделать, – повторил я более спокойным тоном. – Просто практики не хватает.

– Практики покупок? – спросила она, нахмурившись.

– Да всякого, – пробормотал я себе под нос, открывая наконец пакет. – Вот! – победоносно усмехнулся я, держа в одной руке упаковку, а в другой сраный пластиковый пакет. – Я справился.

– Справился, – подтвердила фармацевт, ободряюще подняв вверх большой палец.

Господи…