ШАННОН

– Как ты думаешь, дождь когда-нибудь вообще прекратится? – задумчиво спросила я, глядя сквозь ветровое стекло на потоки воды.

Дождь непрерывно шел весь день; ничего нового для Ирландии, но, учитывая, что уже был апрель, я смутно надеялась увидеть солнце.

Вокруг машины завывал ветер, со свистом несся мимо окон. Озябнув, я повернулась на сиденье, чтобы посмотреть на парня на водительском месте.

Джонни откинул кресло почти горизонтально и растянулся на нем, как лев, одной рукой листая треки в айподе Гибси, а другой держа мою руку. Его темные волосы слиплись, школьная рубашка так вымокла, что казалась вторым слоем кожи на огромном теле. Он давно уже снял мокрую куртку и джемпер, бросив их на заднее сиденье вместе с моей курткой, решив, что высохнет быстрее, если на нем будет меньше одежды.

Он снова завел мотор, как делал это каждые полчаса, чтобы сохранить в машине тепло и не дать запотеть окнам. Обогреватель работал на всю мощь, окатывая восхитительным теплом мою влажную кожу, а из стерео негромко доносились последние, западающие в память рифы «Grace» Джима Маккана.

– Да, зима была долгой, – согласился Джонни, листая список песен, прежде чем остановился на «Yellow» группы Coldplay. – Эй… только глянь на эти названия! – Хихикнув, он повернул ко мне экран айпода. – Чувак слетел с катушек.

– «Трахни меня, отсоси у меня, разрушай себя вместе со мной…» – негромко бормотала я, читая список на экране. – Звучит весьма…

– Похоже на Гибси? – предположил Джонни, качая головой. – Да, вполне похоже.

– По крайней мере, он оригинален, – сказала я. – Не думаю, что мне приходилось встречать других таких, как он.

– Это потому, что мир способен вынести только одного Джерарда Гибсона, – с усмешкой сказал Джонни. Он рассеянно, почти неосознанно потер то место, где, как я знала, засела боль.

– Болит? – Крепко сжав одеяло, которое Джонни нашел для меня в багажнике, я спросила: – Ты вообще как себя чувствуешь?

– Нет, Шан, не болит. – Бросив айпод на приборную панель, он сосредоточился на мне. – Я, вообще-то, отлично себя чувствую. – Он чуть снисходительно улыбнулся, заставив заиграть ямочки на щеках. – Лучше, чем за много месяцев.

– Правда? – обрадовалась я. – Значит, я хороший тренер?

Усмехнувшись, он поднес мою руку к губам и скользнул губами по костяшкам пальцев.

– Единственный в своем роде!

Слегка сжав мне пальцы, он опустил наши соединенные руки себе на колено.

Подавив дрожь во всем теле, я отвернулась и посмотрела в окно, довольно вздыхая, наблюдая, как волны вздымались, пенились и бились об утесы.

Сегодня…

Боже, сегодня был мой лучший день.

Когда я проснулась утром, то была уверена, что больше ни разу не улыбнусь. Знание, что отцу осталось чуть больше двух недель лечения до того, как он станет свободным человеком, что-то сломало во мне. Отравило крошечную искру надежды, за которую я цеплялась последние недели, привыкая к жизни без него. Его письмо лежало нераспечатанным в боковом кармане рюкзака. Я не была уверена, что не прочитаю его однажды, но знала, что не желаю его читать прямо сейчас. Я так злилась на себя за то, что ослабила защиту, за то, что вообще позволила себе представить возможность жизни без него.

Когда утром я пришла в школу, я не собиралась искать Джонни. Это просто случилось. Без вмешательства рассудка ноги принесли меня прямиком к нему. Мне незачем было задавать какие-то вопросы, садясь в машину, потому что я знала, что поеду с Джонни куда угодно. Понимал он сам или нет, но он предлагал мне временный спасательный круг, и я хваталась за него обеими руками.

И вот мы были здесь, на берегу, угнали машину его лучшего друга, чтобы сбежать из школы и из города. Мы провели весь день, абсолютно ничего не делая, и это значило для меня абсолютно все.

– У тебя будут проблемы? – спросила я. – Когда твои родители узнают, что ты пропустил уроки?

Уже близился вечер, неся с собой темнеющее небо и жалящий холодом ночной воздух. Холод пробегал по моим голым ногам, и я знала, что скоро нам придется уезжать. Эта мысль угнетала, но я оттолкнула ее, решив не портить лучший день моей жизни.

Джонни беспечно пожал плечами:

– У меня вечно какие-нибудь проблемы.

Я сжала губы:

– У меня тоже.

– Мы в этом смысле пара, да? – хихикнул он.

– Да.

Не зная, как выбрать слова для следующей фразы, я долго думала, прежде чем отказалась от попыток быть тактичной, и просто ринулась вперед:

– А что в июне?

Этот вопрос доводил меня до безумия с тех пор, как Джоуи рассказал о карьере Джонни. Этот вопрос доводил почти до оцепенения каждый раз, когда я думала об отъезде своего парня.

– С регби, – прошептала я, прикусив нижнюю губу так, что ощутила вкус крови на языке, когда повернулась и посмотрела на него. – Что будет, когда ты уедешь?

Джонни молчал чрезвычайно долго, переводя взгляд с моего лица на руль и обратно. Наконец он повернулся и посмотрел на меня.

– До этого еще далеко, Шан, – честно признался он, глядя на меня в упор. – И я даже не знаю, попаду ли в команду…

– Попадешь, – тихо перебила его я. В моем голосе не звучало колебания. – Я уверена.

Он смотрел на меня серьезно и долго, потом отвел взгляд и уставился в потолок машины.

– Хотел бы я быть уверенным.

– Ну, я уверена за нас обоих, – заявила я, сжимая его руку. – Так и будет. – Ты уйдешь. – Ты будешь блистать.

Он, нахмурившись, покачал головой.

– Я так адски этого хочу. – Страдальчески вздохнув, он провел рукой по мокрым от дождя волосам и проворчал: – Я вообще хотел только этого, насколько помню, понимаешь?

– Так оно и будет, – сказала я, пытаясь дать ему хоть частицу той поддержки, какую он давал мне каждый день.

– Я довольно серьезно облажался, – негромко заговорил Джонни. – Я никого не слушал. Слишком много тренировался. Чуть не убил себя. Если я это сделаю… – Он помолчал и взглянул на меня. – Это будет чудо.

– Нет, – поправила его я. – Когда ты это сделаешь, это будет итог многих лет тяжелого труда.

– Думаешь, у меня получится?

Я кивнула:

– Я знаю, что получится.

Он огорченно вздохнул.

– Я просто… хочу быть кем-то, понимаешь? Не нужно стараться, чтобы быть обычным, – признался он; теперь он говорил быстро, в его речи слышался дублинский акцент. – Я не хочу быть обычным, Шаннон, я хочу стать выдающимся. Я хочу отличаться. Но все это – тренировки и хреновы операции… все это ничего не значит, если я не вернусь на поле как можно скорее. – Он посмотрел на наши руки и пробормотал: – Все будет напрасно.

– Что я могу сделать? – отчаянно желая поддержать его, спросила я. – Я могу помочь?

Джонни усмехнулся:

– Ну, типа тренировать меня?

– Если хочешь! – Я беспомощно пожала плечами. – Я просто хочу помочь тебе.

– Ты можешь быть со мной, – негромко ответил он, и в его синих глазах вспыхнула беззащитность. – Даже если я не получу вызов в сборную.

В груди у меня вспыхнуло такое чувство к нему, что стало физически больно.

– Ох, Джонни…

Не в силах удержаться, я задрала юбку так, чтобы перебраться через рычаги. Добравшись до Джонни, я обхватила его коленями, а потом осторожно опустилась, стараясь не причинить ему боли. Я ощутила крепкие, упругие мускулы. В этом парне не было ничего мягкого. Включая выражение лица, он был сплошная твердость.

Джонни выпрямился; его руки машинально потянулись к моим бедрам, сжимая их.

– Что ты делаешь? – прошептал он, наблюдая за мной полуприкрытыми глазами.

Он сглотнул; его кадык подпрыгнул, руки шарили по моим обнаженным бедрам, и пальцы впивались в мое тело с каждым его вздохом. Жар его рук вызвал во мне восхитительную теплую дрожь; она растекалась внутри, пока он жесткими подушечками поглаживал мою кожу.

– Шан?

– Я здесь ради Джонни, моего парня, – сказала я, обхватывая дрожащими руками его лицо. – Не ради Джонни-регбиста. – Нервно вздохнув, я наклонилась к нему и поцеловала в уголок рта, а потом снова отодвинулась и заглянула ему в глаза. – Я останусь ради обоих, но люблю я только одного.

Он вздрогнул и закрыл глаза.

– Ты ведь это всерьез. – Это не было вопросом. – Тебе действительно все равно.

Я медленно кивнула, удерживая его взгляд.

– Это не то, что я вижу, когда смотрю на тебя… это не то, что я всегда видела. Я просто хочу этого, потому что ты этого хочешь, – добавила я. – Но я здесь в любом случае – регби или не регби… если ты хочешь, чтобы я тут была.

– Боже, Шан, ты меня просто убиваешь, – простонал он, притягивая меня за бедра так, что мы столкнулись ребрами.

Мое сердце дико колотилось; чувствовать, как он дышит, было почти невыносимо.

– Если я добьюсь своего, это ничего не изменит между нами. – Низко застонав, он прижался лицом к моей шее и глубоко вздохнул. – Ох, как меня влечет к тебе…

– Правда? – выдохнула я, кладя руки на его широкие плечи. – Обещаешь, что не забудешь меня, когда станешь большой звездой?

Подняв голову, он медленно кивнул и прошептал:

– Обещаю.

Не в силах еще секунду вытерпеть острое желание внутри, я запустила пальцы в его волосы и притянула его лицо к себе. Он охотно поддался; наши губы соединились, запуская дорожку жара у меня между ног. Джонни, низко застонав, сжал мои бедра и сунул язык мне между губами – воздух в легких закончился, тело охватил жар.

Я ощущала его эрекцию сквозь школьные брюки, он крепко прижимался ко мне. Отчаянно желая более тесного соприкосновения, я выгнула спину и качнула бедрами.

– Ты просто идеальная, – чуть слышно произнес Джонни, касаясь губами моих губ, когда говорил. – У тебя такая офигенно гладкая кожа…

Снова уткнувшись мне в шею, он стал целовать меня горячо и влажно, языком пробовал меня на вкус, его руки шарили по моим ногам.

– Я так давно хочу тебя…

Я со стоном двигала бедрами и выгибала шею, подставляя под его поцелуи, дрожа с головы до ног.

– Зашибенно!

Я схватила его за волосы, дернула к себе, слегка царапая, как котенок, а требовательное желание внутри все разгоралось и расцветало. Боже, как я любила его волосы… Коротко подстриженные по бокам и сзади, на макушке они оставались спутанной каштановой гривой. Обычно он их зачесывал каким-то невообразимым образом, но сейчас волосы намокли, и после того, как я пальцами провела по ним с десяток раз, они выглядели даже лучше.

Снова впившись мне в губы, Джонни откинулся назад на сиденье и увлек меня за собой. Моя школьная юбка сбилась в ком у живота, когда мы раскачивались и сталкивались телами в безумном согласии, но мне было плевать. Абсолютно. Единственное, что меня заботило в этот момент, – удержать его рядом.

Я не знала, что мне было уготовано в будущем, и потому хотела выжать максимум из каждого мгновения с Джонни. Через два месяца он уедет. Через две недели меня может не быть. Страх неведомого будущего – вот что заставляло меня действовать. Если мой отец вернется… Нет!

Не думай об этом, Шаннон.

Просто будь с ним, здесь и сейчас.

Просто впитывай его.

У него были мягкие губы и пьянящий запах, а ощущение его тела, прижатого ко мне в нужных точках, делало меня невероятно безрассудной. Я словно дошла до состояния, когда не понимала, где я начинаюсь и где заканчиваюсь.

Мое сердце билось так сильно, что я не сомневалась: Джонни его чувствует. И с колотящимся сердцем и с тревогой, грозившей затопить меня, я потянулась к пуговицам его рубашки.

– Стой-стой-стой…

Задыхаясь, Джонни поднял голову, чтобы посмотреть на меня. Его глаза стали такими темными, что в них почти не осталось синевы. Схватив меня за руку, он прижал ее к груди и сказал:

– Что ты делаешь?

Я не знаю.

Я понятия не имею.

– Пожалуйста, позволь мне… – прошептала я, потрясенная собственной дерзостью, но не отступая.

– Шан… – У Джонни сорвался голос. – Мы говорили об этом…

– Я знаю, – согласилась я, дыша тяжело и быстро. – Но я просто… я хочу посмотреть…

– Только посмотреть? – Он тоже почти задыхался; его сердце колотилось с такой же силой. – Это все, чего ты хочешь?

Кивая, я села и положила ладони ему на живот.

– Я просто хочу увидеть… – Дрожащими руками я нервно взялась за пуговицы своей блузки. – А ты хочешь посмотреть? – Пугаясь, я расстегнула три верхние пуговицы. – Я тоже покажу…

– Конечно, я хочу увидеть, – почти прорычал Джонни, отталкивая в сторону мою руку. – Но если я это увижу, я это возьму, – выдавил он, крепко стиснув зубы. – А этого нельзя, детка, поэтому не будем устраивать долбаные шоу.

– Мне все равно, – выдохнула я. – Я хочу, чтобы ты смотрел.

– Охренеть! – Несколько раз глубоко вдохнув носом, чтобы успокоиться, Джонни отпустил мои руки и снова положил ладони мне на бедра. – Давай, – сказал он, напряженно кивнув. – Бери что хочешь.

Судорожно выдохнув, я принялась расстегивать его рубашку и застряла на первой пуговице.

Джонни оставался подо мной абсолютно неподвижным, его пылающие глаза сверлили меня взглядом, грудь поднималась и опускалась под моими пальцами.

Окончательно решившись, я глубоко вздохнула, протянула руки и повторила попытку – и не останавливалась, пока не расстегнула полностью рубашку и не распахнула ее.

– Ты такой…

Не добавив ни слова, я уставилась на его живот. Я получила полное дозволение касаться его, нажимать кончиками пальцев на твердые мускулы пресса. И мускулы были везде. Джонни походил на скалу. Я провела пальцами по его животу, восхищенно наблюдая, как мышцы сокращаются от моих прикосновений.

– Я какой, Шан? – спросил Джонни хриплым тихим голосом, лежа подо мной на откинутом сиденье, сжимая руками мои бедра. А его собственные бедра в медленном, дразнящем ритме приподнимались вверх, когда он наблюдал за тем, как я наблюдаю за ним.

– Хм?.. – Его пальцы коснулись моих пальцев, скользнули под юбку и начали описывать плавные круги по моим бедрам. – Я какой?

Я посмотрела на его грудные мышцы, спустилась к полоске темных волос, которая начиналась от пуговицы на поясе и исчезала ниже. Мышцы и кожа. Плоть и жар. Вот все, что я видела. Все, что я могла ощущать. Он был такой большой. Он был всем.

– Прекрасный, – наконец выдохнула я, глядя наконец ему в глаза. – Ты такой прекрасный…

– Ты делаешь все слишком сложным, Шан. – Облизнув нижнюю губу, он сунул пальцы за резинку моих трусов и привлек меня к своей груди. – Не смотри на меня так. – Зарывшись лицом в мои волосы, он поцеловал меня в шею, заставив задохнуться. – Я же стараюсь ничего не испортить…

– Извини, – выдохнула я, прижимаясь к нему. Я желала его теми частями своего тела, о существовании которых никогда не задумывалась, пока он не разбудил их и не заявил свои права. – Я просто хочу…

Я и сама не знала, чего хочу. Я знала только, что с этим парнем все становится лучше, он остановил торнадо мыслей в моей голове, и я хотела, чтобы так и продолжалось.

Возможно, я стала зависима от него, и, возможно, это было нездорово, мои чувства к нему определенно граничили с одержимостью – но он поощрял меня каждым движением бедер и языка, показывая, что он так же отчаянно хочет этого, как и я.

Даже если я все делала неправильно, Джонни не жаловался. Вместо этого он одобрительно стонал, касаясь моих губ.

Он начал гладить меня, сначала медленно, потом увереннее, проводя подушечками пальцев по моей обнаженной коже. Когда я почувствовала, как его руки скользнули мне под трусы, меня встряхнуло волной возбуждения, мои движения стали более неуклюжими и неистовыми.

– Так хорошо? – Джонни обхватил ладонями мои ягодицы и крепко их сжал. – Хочешь, чтобы я остановился?

– Нет, не останавливайся…

Я болезненно осознавала его размеры. Я была такой маленькой в его руках. Я была хрупкой рядом с ним, и от этого становилось тревожно. Он мог сломать меня больше чем одним способом. Но мне-то было все равно, что он сделает с моим телом, если это не затронет мое сердце. Он мог получить от меня все, чего бы ни захотел, а я с радостью отдала бы ему все, потому что он поклялся, что никогда не причинит мне такой боли, от которой я не смогла бы оправиться. Потому что я знала, что никогда не смогу оправиться от этого. От него. Обхватив руками его шею, я прижалась губами к его губам и пробормотала:

– Никогда не останавливайся…

Тяжело дыша, он сел, выпрямился и резко дернул меня к себе, заставив нас обоих застонать, когда наши тела приняли самое удобное положение.

– Я люблю тебя, – шептал Джонни. – И я хочу тебя… ужасно хочу. Но я просто… я не хочу все продолбать, – добавил он тихо и серьезно. – Я не хочу все испортить, Шан. Мне это важно. – Неровно вздохнув, он прижался лбом к моему лбу. – Я серьезно говорил, что ты мне нужна навсегда.

– Ты помнишь эти слова?

Он медленно кивнул:

– Помню.

Воздух с шумом вырвался из моих легких.

– Хорошо…

– Оставляю тебя себе, – прошептал он, обдав мое лицо жарким дыханием. – Можно?

– Можно, – выдохнула я, прижимая ладонь к его щеке. – Хочу, чтоб ты оставил меня себе.

Он улыбнулся; ямочки на его щеках стали глубже.

– Офигенное спасибо, блин.

Целуя его в уголок распухших губ, я шепнула:

– И я тебя себе оставлю.

– Исусе… – Он опустил голову к изгибу моей шеи и проворчал: – Вот так я планирую умереть. – И это заставило меня засмеяться. – Что смешного? – поинтересовался он, поднимая голову и усмехаясь. – Я и тебя заберу с собой.

Господи, надеюсь, так и будет…

– Но пока я лучше отвезу тебя домой, – заявил Джонни с покорным вздохом. – Или твоя мать отправит полицию нас искать.

– Ох… – Мое сердце упало, и я крепче сжала его шею. – Ладно…

– Все будет хорошо, – постарался успокоить меня Джонни, не сводя с меня взгляда синих глаз. – Что бы ни было с твоим отцом, с тобой все будет в порядке.

Нет, не будет, но ради Джонни я заставила себя улыбнуться.

– Да, я знаю.

– Потому что ты теперь не сама по себе, – прошептал Джонни, так крепко обнимая меня, что я задохнулась, но мне было плевать.

Я желала, чтобы мир замер и оставил нас в покое, потому что сейчас я хотела остаться там, где была.

– У тебя есть друзья, – шепотом продолжал Джонни. – И у тебя есть я.

Его слова принесли мне больше покоя, чем я ожидала. Джонни был большим, и крепким, и опасно сильным. И при случае он мог бы нанести моему телу серьезный ущерб. Но я ничего не боялась. Я не волновалась. Во мне не было даже намека на страх.

– Я в твоей команде, – хрипло добавил он. – Понимаешь? Я полностью с тобой, Шаннон Линч. Один звонок, вот все, что тебе нужно сделать, – и я приду. Я тебя не подведу, и я не оставлю одну во всем этом. Обещаю.

– Мне все это странно, до сих пор поблизости никого не было. – Вздрогнув, я добавила: – Никого вроде тебя.

– Я не поблизости, Шаннон, – хрипло поправил Джонни. – Я прямо рядом с тобой.

Ох, боже…

Его слова глубоко задели меня.

Прижавшись лицом к его груди, я свернулась в клубок как можно плотнее и молилась о том, чтобы еще немножко побыть вот так…

– Спорю, тебе бы хотелось иметь обычную девушку.

– Обычные скучны, – возразил Джонни. – А кроме того, я мог бы то же самое сказать и тебе. – Он пожал плечами. – Я вряд ли обычный парень.

– Я просто говорю, что тебе было бы легче, если…

– Ну а я не хочу легкости, я хочу тебя, – перебил меня Джонни. – Такую, какая ты есть.

Дыхание застряло у меня в горле.

– Правда?

– Правда, – ни секунды не помедлив, подтвердил он. – Целиком и полностью. Всю.

Я поморщилась:

– И ты хочешь даже того, что сломано?

– Особенно того, что сломано, – подмигнул он.

Я помолчала, прислушиваясь к музыке из динамиков, потом тихо хихикнула.

Джонни усмехнулся:

– Что-то забавное?

Я показала на приемник:

– Как это он переходит от «Grace» к «Yellow», а потом к «Proud Mary»?

– Да уж… – Хихикнув, Джонни выключил музыку и снова упал на спину. – Думаю, это честное описание того, что творится у него в голове. – Он вздохнул и погладил меня по талии. – Его же постоянно кидает в разные стороны.

– Можно, я тебе кое-что покажу? – спросила я, слезая с его колен и перебираясь на пассажирское сиденье. – Это… – Не договорив, я потянулась к своему рюкзаку на полу и достала сложенный конверт.

– Что это? – нахмурившись, спросил Джонни, застегивая рубашку. – Шан?

– Это… ну… – Держа конверт в дрожащих руках, я развернула его, посмотрела на неряшливую надпись и вздохнула. – Это от моего отца, – пояснила я и сунула конверт Джонни.

Он посмотрел на конверт, на меня…

– Он написал тебе письмо?

Я кивнула:

– Он написал каждому из нас, но я не могу это читать.

Джонни нахмурился сильнее:

– Ты хочешь… хочешь, чтобы я прочитал?

– Не уверена, что мне хочется знать, что там… – И я действительно не была уверена. – Просто… может, ты его прочтешь, ну, просто чтобы понять…

Джонни не колебался. Он разорвали конверт и уверенно поднес листок бумаги к лицу, полностью сосредоточившись на словах моего отца.

Я видела, как напрягаются его плечи и краснеют щеки.

– Что, очень плохо? – пискнула я. – Он на меня злится?

– Он говорит, что виноват, – процедил Джонни сквозь стиснутые зубы. – Что был болен, но теперь понял, что шел неверным путем, что хочет все исправить. – Джонни повел плечами, словно пытаясь справиться с собой. – Он говорит, что надеется, со временем ты найдешь в своем сердце силы простить его и вы снова станете семьей.

Сердце ухнуло вниз.

– Ох…

– Да.

С разъяренным видом Джонни сложил письмо и протянул его мне.

Я покачала головой:

– Оно мне не нужно.

– Уверена?

– Точно, – с трудом выговорила я. – Избавься от него.

Сдержанно кивнув, Джонни потянулся к бардачку и достал зажигалку. Потом поджег письмо, опустил стекло окна со своей стороны и выбросил горящий листок, позволив ветру унести его прочь.

– Спасибо, – прошептала я, чувствуя облегчение оттого, что этот кусочек его исчез. – Он лжет, – выпалила я, наполняясь страхом. – Ты ведь знаешь, да?

Джонни кивнул:

– Знаю, малышка.

– Он на самом деле ничего такого не имеет в виду, – услышала я собственные слова, отчаянно желая, чтобы Джонни меня понял. – Это просто трюк… ему просто велели так поступить. – Я покачала головой в смятении и разочаровании. – Он не чувствует себя виноватым, Джонни… – У меня сорвался голос. – Он никогда не чувствует себя виноватым.

– Я не позволю ему обидеть тебя, Шаннон. – Джонни сидел прямой как палка; он пристально смотрел в лобовое стекло, стискивая руль с такой силой, что побелели костяшки пальцев. – Обещаю.

Я тяжело вздохнула:

– Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.

Он повернулся и посмотрел на меня.

– Я хоть раз подводил тебя?

– Н-нет… – качнула головой я.

Он сдержанно кивнул; его глаза пылали.

– Так поверь, когда я говорю, что он больше тебя не тронет, – повторил Джонни, медленно выговаривая каждое слово. – Больше никогда. – Он пристегнул ремень безопасности, и я сделала то же самое. – Мне только и нужно, чтобы ты не молчала, – добавил он, заводя мотор. – Просто держи меня в курсе. – Он повернулся и посмотрел на меня. – И я смогу тебя защитить.

– Хорошо, – выдохнула я, осторожно поглядывая на него, когда он повел машину с пляжа. – Буду.