Я сжимал ее руку крепче, чем следовало, но не мог сдержаться. Я чувствовал, что везти ее домой было адски неправильно. Даже сейчас, сидя на заднем сиденье маминого «ренджровера» вместе с Шаннон и с Джоуи на переднем, я пытался совладать с чувствами, разрывавшими меня. Неправильно, неправильно, неправильно. Это все, о чем я мог думать, пока мама везла нас в сторону района Шаннон.
У меня на лбу выступил пот, и тело буквально гудело от такого количества чувств, с которым я просто не умел справиться. Мне казалось, я вот-вот взорвусь, мне хотелось кричать: «Не возвращайся туда!» Мне хотелось умолять маму что-нибудь сделать. Чтобы остановить это.
Логика твердила, что нужно пойти на физиотерапию, собрать себя в кучу, держаться чертова плана. Проблема состояла в том, что сердце вопило о совершенно другом плане. Нужно было подумать о последствиях, но мысли о них в голову даже не приходили.
Черт, эта семья меня погубит!
Джоуи всю дорогу сидел напряженно и молчал, и было ясно как день, что возвращение домой – последнее, чего ему хочется.
Но он все равно возвращался.
Ради нее.
А Шаннон полностью сосредоточилась на наших сплетенных руках. Она положила мою ладонь себе на колено и сжимала ее так же крепко, как я сжимал ее.
Свободной рукой она водила тонкими пальчиками по шраму на тыльной стороне моей кисти – я заработал его в матче несколько лет назад. Она снова и снова трогала шрам, водя по нему вверх-вниз, пока мне не захотелось даже остановить ее руку, потому что тревога Шаннон была физически ощутимой и захватывала меня. Ее волосы упали вперед, маленькое личико спряталось за темными прядями, когда она наклонилась и стала рассматривать этот шрам.
Я несколько раз ловил ее руку, но как только я ее отпускал, Шаннон снова принималась за свое. В конце концов я просто сдался и позволил ей делать со мной все, что ей вздумается.
Когда мама остановила «ренджровер» перед их домом, ни Джоуи, ни Шаннон не шелохнулись.
Заглушив мотор, мама тяжело вздохнула и отстегнула свой ремень безопасности.
– Ладно, ребята, – начала она, стараясь говорить весело, из-за чего голос прозвучал напряженно. – Идемте.
Мне хотелось заорать на нее, умолять что-то сделать – что-то такое, что, как я прекрасно знал, она не имеет права делать, – но во мне бушевал панический страх при мысли, что я больше не увижу Шаннон, не узнаю даже, все ли у нее в порядке или нет; это доводило до безумия.
– Спасибо, что подвезли, миссис Кавана, – сказала наконец Шаннон. Чуть заметно кивнув самой себе, она отпустила мою руку, осторожно улыбнулась и взялась за ремень безопасности. – И за сконы.
– Да, – негромко добавил Джоуи, открывая дверцу. – Спасибо вам обоим.
– Мы всегда рады вас видеть, – тихо откликнулась мама. – Пойдемте, я провожу вас до двери. Мне нужно обменяться словечком с вашей матерью.
– Погоди! – Я задохнулся, когда Джоуи и мама вышли наружу. Поймав руку Шаннон, я втащил ее обратно в джип. – Не уходи.
Глаза Шаннон были огромными и растерянными, и она сказала:
– Но я должна.
– Не уходи. – Я понимал, что прошу невозможного, но все равно просил об этом. Я тряхнул головой и застонал: – Мне это не нравится.
– Все в порядке, Джонни, – возразила она с легким вздохом. – Я в порядке.
Нет, нет, нет!
– Просто… – Я откинулся на спинку и попытался придумать что-нибудь, что угодно, лишь бы остановить это, но ничего не придумал. – Ты уверена, что он не вернется? – спросил я наконец, не отпуская ее руку. – Ты уверена, что тебе ничто не грозит? – Я повернулся к ней всем телом. – Я этого не выдержу. – Мой голос сорвался. – Неизвестности.
– Я… – Она закрыла рот и посмотрела на мою руку, прежде чем снова взглянуть в глаза. – Ничего не случится.
Она не была уверена.
Она ни хрена не была уверена, и я тоже.
Провалитесь все в ад…
– Вот. – Сунув руку в карман, я достал свой телефон и отдал ей. – Возьми с собой.
– Ч-что ты делаешь? – моргнув, прошептала Шаннон. – Зачем ты даешь мне свой телефон?
– Чтобы ты могла мне позвонить.
– Но это же твой телефон, Джонни! – нахмурилась она. – Как же я…
– Я тебе позвоню, ладно? – Сердце выпрыгивало у меня из груди. – Найду другой и позвоню тебе.
Она принялась качать головой.
– Нет, нет, нет, ты не должен этого делать для меня…
– Мне нужно, чтобы ты сделала это для меня, – перебил ее я. – Мне нужно, чтобы ты взяла мой телефон, Шаннон. – Я умолял ее взглядом, я просил просто сделать это. – Пожалуйста…
– Ладно, но потом я его тебе верну, – неуверенно ответила она. – Потому что я не могу оставить его себе.
– Хорошо, отлично, – согласился я, слегка ослабевая от облегчения при виде того, как она кладет телефон в карман просторных джинсов. – Все, что захочешь. Просто пока возьми его.
– Да как вы посмели! – В воздухе разнесся пронзительный женский голос, заставивший Шаннон вздрогнуть. – Где моя дочь?
– Ох, боже! – Полными страха глазами Шаннон посмотрела на меня. – Джонни, прости… – пробормотала она, прежде чем выскочить из джипа.
Повернувшись так, чтобы выглянуть в окно, я чуть не застонал, увидев, что мать Шаннон тыкает пальцем в лицо моей маме.
Миссис Линч кричала и визжала во всю силу легких. Они были посреди палисадника, а между ними стоял Даррен, подняв руки. Джоуи прислонился к стенке, разделяющей их садик с соседским, и не двигался.
– Вам лучше успокоиться, – рявкнула мама, хотя непохоже было, что она сама была спокойна. – На вас дети смотрят!
Только тогда я заметил три маленькие версии Джоуи, стоящие на крыльце под козырьком, бесстрастно наблюдающие.
– А вам лучше присматривать за своим сыном! – возразила миссис Линч, дрожа с головы до ног. – У него явно проблемы, он не понимает слова «нет»!
– Что вы сказали? – зашипела мама, делая шаг к матери Шаннон.
– Черт, – пробормотал я, открывая дверцу и выволакивая себя из джипа.
– Что ты делаешь? – Шаннон уже бежала по дорожке впереди меня. – Мама! – закричала она, обогнув стенку и спеша в свой палисадник, держась за бок. – Мама, прекрати!
– Шаннон! – всхлипнула миссис Линч, делая попытку обнять дочь.
– Не надо! – шикнула на нее та, уворачиваясь от материнских рук. – Не трогай меня!
Ее мать передернулась.
– Как ты можешь поступать так со мной? – прорыдала она. – Как ты могла не вернуться домой, Шаннон? – Она громко икнула. – Как ты могла даже не позвонить мне, не сказать, где ты находишься?
– А с чего бы мне хотеть сюда возвращаться? – закричала Шаннон, зло глядя на свою мать. – Посмотри на все это! – Она помахала рукой перед ее лицом. – Посмотри, что ты прямо сейчас делаешь!
– Я о тебе беспокоилась! – заорала миссис Линч. – Я была в ужасе!
– Со мной ничего не случилось, – возразила Шаннон. – Я была в полном порядке, даже лучше, мам! Я была в безопасности!
– Шаннон, милая, успокойся, – мягко попросила моя мама, поглаживая Шаннон по руке. – Не позволяй давить на себя, детка.
– Да что вы о себе думаете? Держать двоих моих детей в своем доме без моего согласия! – Миссис Линч буквально визжала, наливаясь кровью. – И не смейте трогать мою дочь! – добавила она, дергая Шаннон за руку.
Ох, нет.
Ох, нет, ради всего святого.
Мама, не надо…
Держись курса…
– Может, вам следовало сказать это своему мужу? – с жаром огрызнулась мама. – Когда он избивал эту девочку до полусмерти!
Ох, боже, куда ее заносит…
– Да как вы смеете! – продолжала визжать миссис Линч. – Вы понятия не имеете, что нам приходится терпеть! Ни черта не знаете!
– Мама, тебе нужно успокоиться, – ровным тоном посоветовал Даррен. – А вам нужно уйти, – обратился он к моей маме. – Сейчас же.
– Простите. – Шаннон громко всхлипнула и закрыла лицо ладонями. – Простите, простите, миссис Кавана…
– Не смей даже подходить к моему дому! – зарычала на меня миссис Линч, когда я вошел в палисадник. – Держись подальше!
– Расслабьтесь! – Я поднял руки, как какой-нибудь хренов уголовник, но, несмотря на предупреждение, шел вперед, потому что нельзя было оставлять маму наедине с ней. – Я не знаю, что вы думаете, миссис Линч, – осторожно добавил я. – Но клянусь, я этого не делал.
– Я тебе говорила, чтобы ты оставил ее в покое, – продолжила она. – Я тебе говорила, чтобы ты держался подальше, и что ты сделал? Ты увез мою шестнадцатилетнюю дочь из дома и продержал ее у себя всю ночь. – Злобно усмехаясь, она добавила: – Очень хочется заявить на тебя в полицию!
– Отстань от него, – плакала Шаннон, возвращаясь ко мне. – Ох, боже, Джонни, прости.
– Я ничего не сделал, – медленно повторил я, обнимая Шаннон, прижавшуюся ко мне.
– Прости… – Она снова и снова повторяла это. – Джонни, мне так жаль…
– Все в порядке, – прошептал я, крепче обнимая ее. – Не беспокойся.
Она плакала, уткнувшись мне в грудь. Она просто истекала слезами. Отпускала боль и гнев, опустошение и страх, и мне хотелось спасти ее от всего этого. Ее слезы лились на меня, заставляя тонуть вместе с ней, и именно в этот момент я ощутил сдвиг; сдвиг от чего-то нежного и невинного к чему-то весьма запутанному, с намеком на бесконечность.
– Я не хочу, чтобы он оставлял меня в покое! – закричала вдруг Шаннон, буквально закричала изо всех сил. – Я люблю его! – Ее голос сорвался. – Я его люблю, мама!
На мгновение я просто замер, таращась на нее сверху вниз в полном ошеломлении.
Она снова сказала это.
Она сказала, что любит меня, перед всей своей семьей.
Ну, охренеть…
– Он пользуется тобой, Шаннон, – запричитала миссис Линч. – Почему ты не понимаешь?
Как ни удивительно, но у меня даже не было злости на ее мать. В этот момент я испытывал лишь жалость к этой женщине. Бесконечную долбаную жалость к тому, насколько явно она была искалечена.
– Я бы не стал этого делать, миссис Линч, – сказал я, стараясь говорить мягко и убедительно. – Я бы никогда не сделал плохого вашей дочери.
– Вы в чем-то обвиняете моего сына? – тут же резко поинтересовалась мама. – Потому что если это так, то действуйте, леди, говорите это прямо мне в лицо!
Ох, святой Иисус…
– Мам, да оставь ты, – окликнул ее я.
– Нет, Джонатан, не оставлю! – огрызнулась мама, разъяряясь. – Если она хочет в чем-то тебя обвинить, то она может это сказать мне в лицо, черт побери!
– Тебе лучше уехать, Джонни, – заговорил наконец Даррен, на этот раз глядя мне в глаза. – Забирай свою мать и уезжай.
– Если у вашего сына был секс с моей дочерью, то это совращение несовершеннолетней! – рявкнула миссис Линч. – Шаннон еще не взрослая, она по закону не может дать согласие!
– Ничего такого не было! – закричала Шаннон с униженным видом. – Ох, боже, ну прекрати ты!
– Мама, хватит! – нашел в себе силы сказать покрасневший Даррен. – Ты слишком далеко заходишь.
– Чертовски далеко, – процедила моя мама сквозь стиснутые зубы, дрожа от напряжения.
– Если я узнаю, что ваш сын прикоснулся к моей дочери, я добьюсь его ареста! – заорала миссис Линч. – И не думайте, что вы стоите выше закона, потому что у вас есть деньги, а ваш муж – адвокат! – Фыркнув, она добавила: – Если я почую, что он воспользовался моим ребенком, я выдвину обвинения!
– Мама! – выкрикнула Шаннон в тот миг, когда я бросился к своей матери.
– Мам, нет! – Швы не помешали мне рвануться как пуля и перехватить маму в тот момент, когда ее рука взлетела в воздух. – Не надо, – тихо потребовал я, сжимая ее руки и оттаскивая ее назад. – Оно того не стоит.
– Вы сука! – рявкнула мама, толкая меня, пытаясь вырваться. – Какого черта, кем вы себя воображаете, угрожая моему ребенку? – Отбиваясь от меня, она не умолкала. – Он хороший мальчик! Слишком хороший для такой, как вы! Вам бы лучше посмотреть как следует на свою семью, леди, потому что, если вам захочется устроить проблемы моему сыну, я вас раздавлю! Вы меня слышите? Я вас раздавлю, Мэри, и для этого мне не нужен мой муж или какой-то другой мужчина!
– Ох, простите… – плакала Шаннон, беспомощно взмахивая руками. – Ох, боже, простите…
– Все в порядке, – крикнул я ей, таща маму прочь из палисадника, хотя она брыкалась и махала руками. – Ты не виновата!
– Джонни… – Голос у Шаннон сорвался, и она зарыдала. – Я… прости… прости, пожалуйста…
Не останавливаясь, пока не очутился у «ровера», я рывком открыл дверцу и впихнул маму внутрь.
– Прекрати! – рявкнул я, тяжело дыша от напряжения. – Бога ради, успокойся!
Задыхаясь, мама рухнула на водительское сиденье, дрожа с головы до ног.
– Ладно… – С трудом кивнув, она уселась и протянула руку к ремню безопасности. – Хорошо…
– Ладно, – со вздохом согласился я.
Захлопнув дверцу, я обошел джип, с трудом делая каждый шаг, потому что боль уже прожигала все мое тело.
– И не возвращайся! – дрожащим голосом крикнула нам вслед миссис Линч, все так же стоявшая в садике и наблюдавшая за мной. – Или у тебя будут большие неприятности!
Качнув головой, я проглотил миллион «да пошла ты» и повернулся, чтобы посмотреть на Шаннон, обнимавшую Джоуи.
– Шаннон Линч! – крикнул я, не обращая внимания на остальных членов ее долбаной семьи. – Я тоже тебя люблю!
Она, шмыгая носом, подняла голову с груди Джоуи и посмотрела на меня красными мокрыми глазами:
– Все… все еще?
– Все еще, – кивнул я. – И охрененно сильно!
А потом я отвернулся и забрался в джип, пока моя мать не потеряла сознание.