ШАННОН

Не знаю, что я ожидала увидеть в спальне Джонни, но только не моего брата на его постели. Он лежал по диагонали на краю огромной кровати, касаясь ногами пола.

Проскользнув внутрь, я тихо подошла к кровати и посмотрела на спящего Джоуи. Он слегка приоткрыл рот, дыхание было глубокое и ровное. Я вздохнула с облегчением. Мне почудилось на мгновение, что он мертв.

Я заметила в руке Джоуи телефон Джонни и осторожно забрала его, стараясь не разбудить брата. И с ужасом подумала о том, что будет, когда он проснется. Куда он пойдет? Домой? К Ифе? Или вернется к Шейну Холланду и его друзьям-подонкам?

Я понятия не имела, и неуверенность тревожила сильнее, чем исчезновение отца. Я боялась за Джоуи. Он был важен для меня. Большую часть моей жизни он был самым важным человеком, и я даже думать не могла о том, что с ним что-то случится. Слишком много уже произошло, и я, если честно, не думала, что меня хватит на что-то еще.

Я помнила, как все было в прошлом году. Скандалы дома разгорались жуткие, а потом атмосфера воцарялась арктически ледяная. Папа постоянно торчал в пабе, а мама то вкалывала до изнеможения, то просто разваливалась на части в спальне.

Дело в том, что папа завел очередную интрижку с какой-то барменшей, интрижку, которая выплыла на свет во всей красе несколько месяцев спустя, и мама об этом знала. Она знала, но вместо того, чтобы выставить его за дверь, просто, не вставая, лежала в кровати. Шону тогда еще и двух не исполнилось, он был совсем крохой. У него резались задние зубки, он плакал ночи напролет, и все мы измучились.

В БМШ мои дела становились все хуже, а Джоуи все чаще выходил из себя. Он ругался с учителями, дрался в школе и еще больше кричал дома, пока наконец у него не появилась новая компания друзей. Друзей слишком взрослых, чтобы иметь дело со школьником. Друзей, у которых просто не могло быть никаких дел в школе, чтобы заезжать туда.

И после того Джоуи начал отдаляться. Он стал скрытным и замкнутым. Его ничто не интересовало. Ни школа, ни хёрлинг. Он просто исчезал.

Так было до тех пор, пока однажды в школе девушка из его класса, хорошенькая блондинка, которая постоянно поглядывала на него, девушка, с которой Джоуи обменялся едва ли парой слов, вышла следом за ним в школьный двор и просто не дала ему сесть в ту машину. Я это знала потому, что тоже пошла за ним, держась поодаль. Эта девушка устроила сцену на парковке, она размахивала своим телефоном перед теми взрослыми парнями в машине. А потом сделала кое-что, потрясшее меня. Она обеими руками схватила Джоуи за школьный джемпер, притянула к себе его лицо и стала целовать его прямо там, не думая об угрозе наказания в том случае, если бы их поймали.

Я так и не узнала, что Ифа говорила в тот день, но что бы там ни было, оно заставило Джоуи отойти от той машины и вместо того сесть в автомобиль Ифы.

После этого он начал меняться. Он начал возвращаться к нам, понемногу. Потому что Ифа кое-что дала ему в тот день, нечто такое, за что он ухватился. Надежду на будущее.

А потом мой отец снова кое-что отобрал у него.

Он отобрал у него надежду.

Я видела это в глазах Джоуи, когда он пришел ко мне в больницу; свет, зажженный Ифой, медленно тускнел внутри его, пока Джоуи не вернулся во тьму.

Если бы можно было просто проспаться после такого, при помощи сна изгнать то, что оказалось в его теле, возможно, он мог бы пробудиться с некоторой ясностью ума. С чистой головой и способностью спокойно, рационально мыслить. Возможно, он мог бы…

– Шан? Мама звонила, мне нужно домой.

Голос Клэр ворвался в мои мысли, я повернулась и увидела, что она стоит в дверях. Прижав к губам палец, я взглядом попросила ее не шуметь, и тихо вышла из комнаты.

– Прости, – шепнула она, когда мы обе уже стояли на лестнице, а дверь спальни была закрыта. – Я не знала, что он спит.

Я не отвечала, пока мы не отошли достаточно далеко от двери.

– Все в порядке. Я тоже не знала.

Я спустилась вниз на дрожащих ногах, чувствуя жжение в легких при каждом движении. После выписки из больницы я почти все время отсиживалась в своей комнате. Сегодняшнее хождение заново растревожило тело. Ноющая боль и ломота вернулись, и без прописанных болеутоляющих, которые я забыла взять, уходя из дома, все ощущалось очень остро.

– Что ты хотела мне сказать?

– Мне нужно домой, – приглушенно повторила Клэр. – Мама звонит без передышки. – Клэр выразительно округлила глаза. – Говорит, если Джерард не привезет меня к десяти, она выгонит меня из дома. – Фыркнув, она добавила: – А уже без четверти десять.

– А может, это и неплохо? – Гибси подошел к нам в коридоре. – Ты могла бы всегда быть со мной.

Клэр снова вытаращила глаза.

– Это пустая угроза, она никогда такого не сделает, но все равно он должен доставить меня домой, – продолжила она, весьма мудро удерживаясь от перебранки с Гибси. – И я подумала, может, ты захочешь заночевать?

– Заночевать? – не поняла я.

– Ну да, – кивнула Клэр. – Я хочу сказать, вполне нормально, если ты предпочтешь поехать домой или еще что. – Она сморщила нос, откровенно давая понять, что идея отправить меня домой отнюдь не нормальна. – Но ведь моя мама может позвонить твоей маме, если ты захочешь переночевать у меня?

– Мне не разрешат, – со вздохом призналась я. Последнее, чего мне сейчас хотелось, так это ехать домой, но выхода не оставалось. – Они там взбесятся, если я не вернусь.

Я подумала обо всех тех проблемах, которые мы имели с властями, и хотя никто не говорил, что мне нельзя переночевать в доме подруги, я знала, что мама этого не одобрит. Нет, потому что она бы тогда до утра лежала без сна, утопая в собственной паранойе, пока я не вернусь.

– Для всех будет лучше, если я просто поеду домой.

– При всем уважении, Шан, а не пошли бы они?

Я вытаращила глаза.

Непривычно было слышать, что Клэр ругается, да еще в адрес родителей.

– Пошли. Они. Подальше, – добавила она, многозначительно глядя на меня.

– Да, к черту! – взбодрился Гибси. – Скажи ей, детка!

– Тихо, Джерард! – прикрикнула на него Клэр и снова повернулась ко мне. – Тебе шестнадцать, у нас последняя неделя пасхальных каникул, и неплохо бы делать то, что делают нормальные подростки, вроде ночевки в доме лучшей подруги. Но вместо этого ты первую неделю провела в больнице и пережила такое, о чем никто и знать не должен в нашем возрасте. Так что действуй, Шаннон. И если хочешь поехать ко мне, давай поедем, черт побери!

– Даррен расстроится.

Я не была согласна со всем, что он говорил, и мне не нравилось, что ему казалось, будто он может мной командовать, но я знала, что намерения у Даррена добрые. И я не хотела его ранить. Я никого не хотела ранить. В том-то и проблема.

– Даррен это переживет, – огрызнулась Клэр, глядя на меня. – Он твой брат, а не сторож. Сторож у тебя уже был, и посмотри, чем все закончилось. Посмотри, что он с тобой сделал! – Я поморщилась, и Клэр тоже. – Ладно, – успокоилась она. – Наверное, я неверно это сформулировала и немножко жестковато, учитывая обстоятельства, но ты поняла, что я имела в виду. Я так говорю потому, что волнуюсь за тебя, потому, что люблю тебя, Шан, и мне надоело, что тобой помыкают. И если честно, тебе это тоже должно надоесть. Перестань беспокоиться обо всех других, для разнообразия подумай о себе. Живи своей жизнью.

Она была права, но трудно сломать привычку всей жизни. В особенности если последствия всегда оказывались болезненными.

Я была запрограммирована делать то, что мне говорят. Этот навык служил основой искусства выживания, и я довела его до совершенства.

Именно он позволил мне дожить до настоящего момента.

– А как же Джоуи? – спросила я, нервно поглядывая на лестницу.

Волнение и тревога нарастали во мне; перспектива не ехать этим вечером домой выглядела с каждой секундой все более соблазнительной.

– Он спит, и я не думаю, что мне следует бросать его…

– Он может остаться здесь, – заявил Джонни, подходя к нам. – Вы обе тоже можете. – Взгляд его синих глаз остановился на мне. – Если ты хочешь…

– Ух ты, жеребец! – воскликнула Клэр, взмахнув рукой. – Притормози! Я говорила о нормальных подростковых занятиях, а не о том, чтобы забегать вперед.

Гибси хихикнул.

– Бум!

– Я никуда не забегаю, – огрызнулся Джонни. – Просто мои родители в Дублине, дом пустой. Ее брат уже здесь. Она сама уже здесь – Его щеки густо порозовели; он пожал плечами. – Я просто предлагаю очевидное решение.

– Решение? – Клэр вскинула брови. – Ну-ну, если ты так это называешь.

– Я уже сказал, – нахмурился Джонни.

– Ну да, – фыркнула Клэр. – Ты решил забежать вперед.

– Нет, черт побери! – Джонни посмотрел на меня, прося помощи. – Клянусь, нет!

– Я тебе верю, – кивнула я.

– Конечно, – протяжно произнесла Клэр. – Можешь и дальше себя в этом убеждать.

– А почему бы нам всем здесь не остаться? – вмешался Гибси. – Назовем это решением, или компромиссом, или пижамной вечеринкой, мне все равно. Можем даже заказать пиццу. Только перестаньте пудрить мне мозги всем этим туда-сюда.

– Я не могу, – с тяжелым вздохом сказала Клэр. – Теперь, когда мама узнала, что ты…

Она резко умолкла. Покраснев, она бросила на Гибси взгляд «И ты знаешь почему», а потом быстро договорила:

– Я просто не могу.

Я очень удивилась тому, что Гибси тоже покраснел.

– Ну-ну-ну, – насмешливо произнес Джонни. – Похоже на то, что кто-то еще… – Джонни выделил интонацией кавычки, – забежал вперед.

– Вот уж только не я, – раздраженно бросила Клэр и скрестила руки на груди. – Единственное место, где я забегаю вперед, – это спортзал.

– Ну-у-у… – Джонни вскинул брови и повторил ее же слова: – Можешь и дальше себя в этом убеждать.

– Не все же думают только о своих гениталиях, – отбила удар Клэр.

– Учитывая, что мои гениталии тут недавно зашивали при помощи иголки с ниткой, я бы сказал, что так и есть, – мрачно парировал он.

– Иголка с ниткой! – хихикнул Гибси. – Отличный образ, чел.

– Заткнись, Джерард! – одновременно рявкнули на него Джонни и Клэр.

– Кстати, если нужен жеребец, всегда можно оседлать меня, – не остался в долгу Гибси.

– Заткнись, Джерард!

– Затыкаюсь, медвежонок Клэр.

– Думаю, я останусь здесь, – брякнула я отчасти потому, что мне хотелось разрядить ситуацию, а отчасти потому, что хотела помочь подруге.

Что бы ни происходило между ней и Гибси, Клэр об этом помалкивала. Когда захочет – расскажет. А до того не стану ничего выпытывать. В конце концов, сама она много лет ничего не выпытывала у меня.

Джонни заметно расслабился:

– Ты останешься?

Я медленно кивнула:

– Если ты хочешь.

– Хочу, – сказал он, глядя мне в глаза. – Хочу, чтобы ты осталась со мной.

Ох, боже…

Мое сердце.

Эти слова.

Этот парень…

– Ты уверена? – спросила меня Клэр, и по ее взгляду было понятно, что она и благодарна мне за вмешательство, и разочарована моим ответом.

– Я лучше останусь и присмотрю за Джоуи. – Я повернулась к нему, и сердце забилось слишком быстро. Лгунья, лгунья. Ты просто хочешь остаться с ним. – Если ты точно не против.

Джонни бросил на Клэр победоносный взгляд, но тут же сделал серьезное лицо и кивнул, когда заметил, что я наблюдаю.

– Абсолютно. Хочу тебя…

– Бум, бум, – хихикнул Гибси.

– Видеть здесь, – быстро закончил Джонни, грозно посмотрев на друга и снова повернувшись ко мне. – Хочу, чтобы ты осталась здесь, со мной.

Мое сердце скакнуло за пределы шкалы Рихтера.

– Спасибо.

– Отлично, – фыркнула Клэр, обнимая меня. – Но ты мне позвонишь, если будет нужно, ладно?

– Ладно, – ответила я, не трудясь сообщать ей, что у меня больше нет телефона.

Зная Клэр, я понимала, что она прямо завтра утром истратит все деньги, которые заработала няней, чтобы купить мне новый, а я ни с кем не хотела такого рода отношений.

Пусть это прозвучит слишком уныло, но я предпочту оставаться одна, чем общаться с людьми просто потому, что они меня жалеют. Я не была до конца уверена, кто я сейчас или где мое место в мире, но знала: необходимо, чтобы друзья общались со мной ради меня, а не ради того, чтобы сочувствовать мне.

– Ладно, тогда скоро увидимся, да? – Она пошла к Гибси, стоявшему у входной двери и уже открывшему ее, но остановилась на полпути. – А ты имей в виду… – Она обернулась к Джонни и обожгла его взглядом. – Кто слишком спешит, плохо кончает!

– Да я вообще не кончу, – саркастически бросил Джонни. – Иголка и нитка, забыла?

– Ладно, просто держи член в штанах, – сердито сказала Клэр. – И даже не пытайся… все, короче.

После этого она развернулась и буквально вылетела за дверь, и Гибси помчался за ней.

Дверь за ними закрылась – и я впервые осталась вдвоем с Джонни Каваной, казалось, за целую вечность.

– Ну вот, Шаннон, – сказал он, неловко пожимая плечами и полностью сосредотачиваясь на мне.

Оробев, я заправила волосы за уши и улыбнулась ему.

– Ну вот, Джонни.

– Ну…

Сунув руки в карманы, он быстро огляделся по сторонам, прежде чем снова посмотреть на меня. Я вдруг ощутила окружавшую нас атмосферу: воздух трещал от электричества…

– Чем хочешь заняться?

Всем.

– Тем же, чем хочешь ты. – Вспомнив, что до сих пор держу в руке телефон Джонни, я шагнула к нему и сунула ему трубку. – Я… спасибо, что помогаешь моему брату. – Я покраснела, когда он взял телефон и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. – И мне. – Отступив, я прижала руки к груди и болезненно вздохнула. – Что помогаешь и мне тоже. – Это было трудно, я никогда не умела толком общаться. – И за то, что разрешил нам остаться здесь, – добавила я, делая еще шаг, на этот раз в сторону. – Так что да, спасибо.

Джонни с некоторым недоумением смотрел на меня:

– Ты в порядке?

Я решительно кивнула:

– Да, все хорошо.

Он усмехнулся:

– Все хорошо?

– Со мной все хорошо, – уточнила я, тяжело вздыхая и опуская голову. – Я в порядке.

– О чем ты думаешь?

Я пожала плечами и уставилась на свои кроссовки.

– Я не знаю.

Джонни тяжело вздохнул:

– И что мне с тобой делать?

Покачав головой, он быстро протянул руку, обхватил меня за талию и привлек к себе. Моя голова сама собой вскинулась, воздух шумно вырвался из легких.

– Держи выше свою хорошенькую головку, Шаннон «как река». – Поправив мои волосы, он погладил меня по щеке. – Мне трудно понять, что делать, когда я не в силах измерить твои глубины. – Он большим пальцем провел по моему подбородку, тепло глядя на меня синими глазами. – Я не могу тебя понять, когда ты на меня не смотришь.

– Ладно, – согласилась я, но тут же дала задний ход: – Погоди… ты о чем?

– Твои глаза, – хрипло ответил он. – Хочу, чтобы ты смотрела на меня.

Я нервно выдохнула:

– Хочешь?

Джонни медленно кивнул, крепче сжимая мою талию.

– А как еще мне понять, о чем ты думаешь?

– Не знаю… – Моя грудь теперь поднималась и опускалась немного быстрее; его близость создавала полный хаос во всей моей внутренней системе. Не в силах удержаться, я положила руки Джонни на грудь, сопротивляясь желанию вцепиться в его толстовку. – Но ты мог бы просто спросить меня, да?

– Я спрашивал, но ты не захотела ответить, – уточнил он мягко и ласково. – Я спросил, чем ты хочешь заняться, но ты ничего не сказала.

Пульс помчался галопом, когда он опустил голову и коснулся лбом моего лба. Этот легчайший контакт был мгновенным, короче одного вздоха.

– Мне нужно, чтобы ты решила сама, Шаннон, – прошептал он. – Тебе нужно сказать, чего ты от меня хочешь. – (Я ощущала, как сильно бьется сердце в груди Джонни. И его ритм совпадал с моим.) – Потому что я не хочу ошибиться с тобой.

Поцелуй меня, Джонни.

Поцелуй меня.

Я хочу, чтобы ты меня поцеловал!

Я не ответила, потому что, если честно, я не могла произнести эти слова, роившиеся в мозгу, вслух. Джонни улыбнулся и отступил назад.

– Пойдем, – сказал он, коротко и грустно качнув головой. Взяв меня за руку, он повел меня к гостиной. – Не стоит спешить. – Без костылей он двигался медленно и напряженно. – Скажешь, когда будешь готова. – Распахнув дверь, он жестом предложил мне войти первой. – Я никуда не денусь.

С кружащейся головой, задыхаясь и немного разочарованная, я отпустила его руку и вошла в гостиную, всем телом, с головы до ног, чувствуя, что он больше меня не касается.

– Ты садись, Шаннон, – предложил Джонни, когда я остановилась у дивана.

Он с трудом подошел к окну и задернул гардины, погрузив нас в полутьму, а потом направился к телевизору.

– Все в порядке.

Я молча опустилась на диван и уставилась на огонь в камине, наслаждаясь теплом, покоем и тишиной.

– Какую ты любишь пиццу?

Я посмотрела на него.

– А?

– Пицца, – повторил он, доставая из кармана телефон и набирая номер. – С чем предпочитаешь?

Стоя перед огнем, он включил огромный телевизор и снова повернулся ко мне, прижимая телефон к уху.

– Ну, с ананасом, – пробормотала я. – А что?

– Серьезно? – в ужасе уставился он на меня.

– Что? – покраснела я. – Это вкусно.

Подавив дрожь, Джонни заговорил в телефон:

– Здрасте, могу я заказать доставку?

– Ты… погоди, не стоит…

– Выбери фильм, – одними губами велел он, показывая на пульт, лежавший на кофейном столе, а потом снова заговорил с человеком на другом конце линии.

Я, ошеломленная, взяла пульт и выполнила его указание, пролистав несметное количество каналов и выбрав первый попавшийся фильм.

– Привезут через полчаса, – сообщил Джонни, закончив разговор.

– Не стоило этого делать, – смущенно прошептала я. – В смысле, покупать мне еду.

Джонни молча посмотрел на меня, потом протяжно вздохнул.

– Да, ну больше мы так не делаем…

– А? – Я в оцепенении уставилась на него. – Ты о чем?

– Я просто хочу накормить тебя ужином, Шаннон. – Подойдя к дивану, он сел и повернулся ко мне. – Иногда мы будем ужинать здесь, иногда – выбираться куда-то, но это будет происходить часто, поэтому давай не усложнять.

Я не представляла, что на это ответить, так что просто кивнула.

– Хорошо.

– Сегодня это паршивенькая пицца, – вздохнул Джонни. – Потому что я не могу повезти тебя куда-то, к тому же все хорошие места в городе в понедельник закрываются рано, но в следующий раз сообразим что-нибудь получше.

– Мне не надо «лучше», – тихо возразила я. – Мне нравится пицца.

А тебя я люблю.

– Может, и так, но ты заслуживаешь лучшего, – так же тихо ответил Джонни.

– Мне нечего дать тебе взамен, – выпалила я, чувствуя, как меня заливает жаром. – Я не могу угостить тебя ужином или заплатить за кино, – добавила я, вспомнив о фильме, который он предложил посмотреть. – Мне хочется… – Я опустила голову, слишком беззащитная в этот момент, чтобы выдержать его взгляд. – Но я не могу…

– Даже если бы у тебя в кармане был миллион фунтов, я бы не позволил тебе платить за меня, – перебил Джонни, приподнимая мой подбородок. Его синие глаза буквально сверлили меня насквозь. – Можешь называть это сексизмом или старомодной манерой, но, если честно, мне плевать. Если мы едим вместе, я угощаю.

– Ну, есть немножко, – проговорила я. – В смысле, старомодности.

– Да? – Джонни пожал плечами. – Тогда ругай за это мою маму.

– Я бы сказала, что она здорово постаралась, – выдохнула я, вздрагивая, когда он опять провел пальцем по моему подбородку.

– Да? – Он улыбнулся и наклонился ближе. – И насколько здорово, как бы ты оценила?

– На полную, – прошептала я. – Десять из десяти.

Глаза Джонни вспыхнули.

– А я бы оценил на полную тебя.

– Меня?

– Всегда тебя, – тихо произнес он и стал смотреть на мои губы. – Люблю это. – Он осторожно погладил крошечную ямочку на моем подбородке. – Офигенно красиво.

Он снова посмотрел на мой рот и сильно прикусил нижнюю губу, потом застонал и откинулся назад.

Я сдержала собственный стон, расстроенная, что он больше меня не касается.

Оторвав от меня взгляд, Джонни глянул на телевизор, висящий над камином.

– «Реальная любовь»? – По его лицу скользнула слабая улыбка. – В самом деле?

– Первое, что попалось, – пояснила я, нервно всплеснув руками. – Выбери другой, если хочешь. – Я поправила волосы и поддернула рукава, но тут же растерянно увидела, как они снова сползли вниз. – Я не против.

– Нет, это отлично, – усмехнулся Джонни, снова садясь на диван. – Ты его видела?

– Нет. – Я покачала головой и последовала его примеру. – А ты?

Джонни кивнул, продолжая усмехаться.

– Гибси заставил меня пойти с ним в кино, когда фильм только вышел.

На этот раз улыбнулась я:

– Ты серьезно?

– Более чем. Мы там были как два придурка, вокруг сидели одни парочки. – Протянув руку назад, он взял плед, лежавший на спинке дивана, и накрыл мои ноги. – Он тогда тащился от Киры Найтли и жутко обозлился, когда выяснилось, что ее в фильме почти нет. – Джонни мягко рассмеялся, явно вспомнив что-то забавное. – Он так серьезно все воспринимал, что, блин, расплакался во время сцены с ожерельем… – Джонни помедлил, прежде чем договорить. – Извини. – Он хитро глянул на меня. – Я почти выдал страшную тайну.

– А зачем ты с ним пошел? – Улыбнувшись, я сунула руки под шерстяной плед и поглубже уселась на диван. – Если тебе не нравятся такие фильмы?

– Потому что он мой лучший друг, – ответил Джонни, посмеиваясь себе под нос, и, вытянув ноги, положил их на кофейный стол. – А он для меня и похуже вещи делал.

– Например?

– Например, сбегал посреди ночи из отеля, чтобы меня увидеть. – Джонни посмотрел на меня. – Например, сегодня привез меня к тебе.

– Спасибо, – выдохнула я, и во мне что-то сдвинулось, подтолкнув к нему. – За то, что вернулся.

– Шаннон, я… – Он умолк и тяжело вздохнул. – Иди ко мне, – сказал он и приподнял руку. – Давай я тебя согрею.

Отчаянно желая ощутить его физически, я придвинулась и прижалась к его боку. Он обнял меня, вызвав дрожь во всем теле; я почувствовала, как его губы коснулись моей макушки.

– Давай посмотрим, – шепнул он, прибавляя звук в телевизоре.

И больше мы не разговаривали.