Ничем иным нельзя объяснить, как я докатился до точки, где мыл едва вменяемого, обдолбанного хёрлингиста, кроме одного: я влюбился в девушку, в жизни которой было куда больше поворотов и сложностей, чем в кубике Рубика.
С кубиком Рубика я мог справиться.
А вот с жизнью Шаннон Линч не очень.
– Смыл у него под мышками? – спросил Гибси, который стоял под душем полностью одетый и держал абсолютно голого Джоуи-хёрлингиста. – Только ты поосторожнее.
– Как мы в это вляпались, Гибс? – спросил я лучшего друга. – Вот только что мы играли в регби за Томмен, зависали в «Служанках» с друзьями, тренировались – и вдруг смываем рвоту с хёрлингиста из БМШ.
Качая головой из-за абсолютного безумия ситуации, я выдавил еще немного геля на грудь Джоуи и направил на него струю воды, стараясь не задевать синяки.
– Как мы до такого докатились?
– Ты любишь его сестру, а я люблю лучшую подругу его сестры, – ответил Гибси, растирая Джоуи мочалкой. – Думаю, можно сказать, что нас до такого довела киска, Кав.
Ну и разве он, на хрен, не прав?..
– Ну вот, – сказал Гибси, поворачивая Джоуи. – Давай теперь спину…
К горлу подступила желчь, когда я увидел свежие синяки поверх выцветших и новые шрамы поверх старых.
Вся его спина была усеяна кровоподтеками, следами ударов и шрамами.
Боже мой…
Я изучал его кожу холодным, бесстрастным взглядом. Не нужно быть гением, чтобы сообразить, кто оставил все эти отметины на его теле.
Этот кусок дерьма, их отец.
Возможно, он бил его ремнем, а может, и чем-то похуже. Черт, я ведь не знал. Но шрамы у Джоуи были везде.
И как это все оставалось незамеченным, блин?
Как насчет его подружки? Или их матери? Или его тренеров?
Неужели никто его не видел?
– Паскудство, – проворчал Гибси, озвучив мои мысли. Он повернулся ко мне и обхватил Джоуи, чтобы поддержать его. – Все это ни хрена не правильно, Джонни.
– Да, чел, – коротко произнес я, стараясь не задевать струей область вокруг живота Джоуи, где красовались свежие синяки. – Знаю.
– Стой! – простонал Джоуи, сильно содрогаясь и отталкивая держащие его руки Гибси. – Я сейчас…
Гибси развернулся вместе с ним, и как раз вовремя, потому что Джоуи окатил стену новым потоком.
– Дружище, – сказал Гибс, проводя губкой по лицу Джоуи, – никогда не стоит смешивать разные вещества.
– Ты-то эксперт, конечно, – фыркнул я.
– Ну, я предполагаю, это то же самое, что смешивать разное бухло, – ответил Гибси. – Большое, жирное «нет»!
– И хорошо, что он выблевывает все из организма. – Перегнувшись через них обоих, я смыл рвоту со стены и вернулся к бесконечному потоку, рвущемуся из Джоуи. – Все равно в больнице ему бы сделали промывание.
– Точно, – согласился Гибси, похлопывая Джоуи по щеке. – Смотри на это как на персональное, без обязательств, промывание желудка в стиле Гибси.
– Идите вы, сраные извращенцы, – простонал Джоуи, дрожа с головы до ног.
– В другом случае я бы воспринял это как оскорбление, – усмехнулся Гибси. – Но, учитывая то, что мы стоим под душем вместе и твоя голая задница прижата к моему члену, я намерен пропустить это мимо ушей, потому что и сам нахожу ситуацию слегка извращенной.
– Он спасает твою шкуру, – проворчал я. – Мы оба, кстати, так что в благодарность мог бы заткнуться на фиг и выблевать уже наконец всю отраву.
– Пошел ты, Кав…
Новый поток рвоты.
– Вот так, – ласково произнес Гибси, в очередной раз вытирая рот Джоуи. – Избавься от всей этой дорогущей высококлассной дряни. Хорошая работа. Пусть вода смоет все твои грехи и унесет их в канализацию.
В моем кармане громко зазвонил телефон, и я нахмурился, глядя на Гибси.
– Ты здесь…
Гибси округлил глаза:
– Я не единственный, у кого есть твой номер.
Вытерев ладонь о футболку, я сунул руку в карман и достал телефон.
– Вот дерьмо… – Уставившись на имя, вспыхнувшее на экране, я простонал: – Это мама.
– Ох, боже! – точно так же застонал Гибси. – Она знает, да? Конечно, черт побери, она знает. – Говоря, он продолжал тереть Джоуи губкой. – Она, наверное, сыщика к тебе приставила.
– Отвали от меня, – забормотал Джоуи, хлопая Гибси по руке. – Отвали…
– Заставь его умолкнуть, – предупредил я, одарив Гибси бешеным взглядом, и, ответив на звонок, перевел его на громкую связь. – Мам, как дела?
– Джонни, милый! – Мама вздохнула в трубку. – Как ты там? Ты что-то долго не отвечал.
– Все прекрасно, мам. А что?
– Ох, милый, я звоню, чтобы сказать, что, возможно, я не…
– Стой! – громко заныл Джоуи. – Жжется!
Мы с Гибси застыли, в ужасе глядя друг на друга.
– Что жжется? – резко спросила мама. – Ты в порядке?
– Твою мать! – Джоуи продолжал морщиться и шипеть. – Горячо!
Уставившись на Гибси, я одними губами потребовал:
– Заткни его!
Гибси ответил злым взглядом и шепнул:
– Как?
Боже, дай мне силы…
Я направил струю воды ему в лицо и беззвучно сказал:
– Рукой, гений!
Мокрый Гибси зажал ладонью рот Джоуи, и я одобрительно кивнул. Наклонившись над ванной, я покрутил краны, понижая температуру воды.
– Теперь нормально? – одними губами спросил я Джоуи, окатывая его в очередной раз.
– Джонни? Что, Джерард опять балуется с плитой? – с явным волнением спросила мама. – Скажи мальчику, пусть лучше не трогает спички! В прошлый раз после его экспериментов с горючими веществами в вытяжке осталась дыра!
– Это был ты! – одними губами произнес разозленный Гибси.
– Нет, мам, он ничего не готовит. – Тряхнув головой, я уставился в потолок и брякнул первое, что пришло в голову: – Это какой-то тип в телевизоре.
– В телевизоре?
– Ну да, мы… э-э… – Прищурившись, я направил струю воды на упрямый ком рвоты на плече Джоуи. – Мы кино смотрим.
– Ох, Джонни! – проворчала мама. – Только не эти грязные фильмы. Доктор предупреждал, что ты не должен развлекаться сам с собой, пока шрамы не заживут полностью.
Гибси тихо заржал.
Боже мой… Я откинул назад голову в безмолвном отчаянии.
– Нет, мам, мы смотрим…
– Что вы смотрите, Джонни?
– «Моя левая нога»[12], – громко выпалил Гибси. – Для выпускного аттестата, мамочка Ка!
– Я смотрю «Гэтсби», ты, жопа! – беззвучно взвыл я.
– А, вот замечательно, – успокоилась мама. – Хороший мальчик, Джерард! Очень познавательно.
Гибси вскинул брови и усмехнулся.
– Что ты хотела? – спросил я, возвращаясь к делу. – А то я тут слежу за Кристи Брауном.
– Ох, ну да, дело вот в чем… – замялась мама. Я нетерпеливо вытаращил глаза и ждал, когда она перейдет к сути. – Возможно, я не смогу к вечеру вернуться домой.
Слава тебе господи!
– Как жалко.
– На дорогах просто безумие, и мне даже подумать страшно о том, чтобы ехать в такой толчее.
Гибси просиял.
– Тогда тебе точно лучше переночевать вместе с папой в старом доме, – успокаивающе произнес я. – Ты устала, мам… слишком устала, чтобы проделать такой путь.
– Одна, в темноте, – уточнил Гибси. – Одинокая женщина.
– Гибс! – предостерег я.
– Слишком опасно, если нужно мое мнение, мамочка Ка, – продолжил Гибси, не обращая на меня внимания. – Ехать ночью через Дублин, в полном одиночестве…
– Она из Баллимуна[13], осел! – проворчал я. – Она тебя, задницу калчи, размажет одной левой.
– Мальчики! – прикрикнула мама, а потом тяжело вздохнула. – Но я буду дома завтра не позднее обеда, повезу тебя к психологу… Уверен, что справишься без меня?
– Уверен, – быстро перебил ее я, решив не упоминать о том, что уже не один год прекрасно справляюсь без них обоих. – Все будет отлично. – перегнувшись через ванну, я выключил душ. – Мы тут справимся. – Схватив с вешалки два полотенца, бросил одно Гибсу, а второе сунул под мышку. – Не беспокойся.
– Люблю тебя, милый.
– Да, и я тебя тоже, мама. – пристроив телефон на краю ванны, я накинул полотенце Джоуи на плечи.
– Ой, пока я не забыла…
– Мне пора, мам. Пока-пока! – Нажав отбой, я с облегчением вздохнул и сунул телефон обратно в карман. – Спасибо, Господи.
– Точно, – согласился Гибси, убирая ладонь со рта Джоуи. – Я бы сказал, все чисто, чел.
– Черт, – прошипел Джоуи, стуча зубами. – Ты мамочкин сынок, да?
– Хочешь, чтобы тебе снова пасть заткнули? – прищурился я. – Можно устроить.
– Да пошли вы оба, – пробормотал Джоуи, тяжело дыша. – Не надо делать мне одолжений.
У меня отвалилась челюсть.
– Джоуи, ты что, издеваешься?
– Мне кажется, ты хотел сказать «спасибо вам обоим», – бодро вмешался Гибси. Он бросил на меня многозначительный взгляд и покачал головой, предостерегая. – И конечно, всегда пожалуйста, Джозеф.
Придержав язык и совладав с собой, я отступил назад и наблюдал за тем, как Гибси помогает ему выбраться из ванны.
– Не трогай меня, козлина! – Грубо оттолкнув Гибси, Джоуи покачнулся и повалился на пол. – Не нужна мне твоя помощь!
– Ну, придется потерпеть, раз уж вляпался, – рявкнул я. – Нравится тебе это или нет.
– Ты малость облажался, Джоуи-хёрлингист, – задумчиво произнес Гибси. – Ты ведь в курсе, да?
– Да, я облажался, – насмешливо ответил Джоуи, дрожа всем телом. – А вы явно просто долбанутые оба.
– Это точно, – серьезно подтвердил Гибси.
Громко дыша, Джоуи уронил голову на руки и запустил пальцы в волосы.
– Где мой телефон? – Судорожно выдохнув, он заявил: – Мне нужен телефон, я должен позвонить… черт!
– У тебя больше нет телефона, приятель… и бумажника, – спокойно ответил Гибси. – Твоя сестра сказала, что ты его продал вместе с достоинством ради тех чудовищных страданий, которые сейчас испытываешь. – Взяв с вешалки еще одно полотенце, Гибси бросил его на колени Джоуи, прикрывая его. – Вся та гадость, которая из тебя выходит, все, что ты выблевал, обошлось тебе в один бумажник, один телефон и одну душу. Довольно высокая цена, как думаешь? Я очень надеюсь, что оно того стоило. – Он хлопнул Джоуи по плечу. – Ладно, если вы меня извините, я тоже приму душ.
Стянув через голову промокшую рубашку, Гибси кинул ее в корзину для грязного белья у двери и быстро вышел из ванной комнаты.
Я почти ожидал, что Джоуи Линча снова вырвет прямо посреди комнаты, но этого не случилось. Вместо этого он обхватил руками колени и опустил голову:
– Херь.
Потирая ладонью затылок, он принялся раскачиваться взад-вперед, снова и снова бормоча:
– Херь.
– Чего ты наглотался?
Молчание.
– Ладно.
Сев на край ванны, я потер бедро и попробовал другой подход.
– Зачем ты это сделал?
– Не осуждай меня, – тихо сказал он, переводя взгляд на меня. – Не смей меня осуждать…
Крепко зажмурившись, он сжал кулаки и сдавленно взвыл, продолжая дрожать.
– Даже не думай, пока не побываешь на моем месте. Увидишь то, что видел я. Услышишь то, что я слышал.
Я замер неподвижно, как статуя, сопротивляясь порыву потянуться к нему и поддержать.
– Я тебя и не осуждаю, чел.
– Нет? – Измученный взгляд зеленых глаз остановился на мне. – Ты ее видел. Ты видел, что он с ней сделал. И я не… я не смог… – Он умолк и снова уронил голову. – Пошло оно все. Какой смысл?
– Ты в этом не виноват, – медленно произнес я, хмуря брови. – Ты должен это знать.
Снова молчание.
– Я не то имел в виду, – повторил я попытку. – Тогда, по телефону. Это моя паника говорила, друг.
Ничего.
То, что он никак не реагировал, породило во мне холодок неуверенности.
– Ты не отвечаешь за действия твоего отца, – повторил я, не позволяя сочувствию к этому парню захлестнуть меня. – Не отвечаешь, поэтому не надо спускать в канаву свою жизнь и свое будущее, думая, что это так.
Глядя на собственные колени, Джоуи прошептал:
– Я не смог защитить ее. – Качая головой, он судорожно вздохнул. – Я не смог защитить никого из них…
– А ты и не должен. – Сердце колотилось у меня в груди. Боже мой… Я словно тонул в его боли. – Ты не должен их защищать. Они должны их защищать! Они должны защищать всех нас. Включая тебя.
– Я думал, она умерла, – признался Джоуи так тихо, что его с трудом можно было расслышать. – Сколько там было крови? На полу. На стенах. На моей одежде. Кровь у нее изо рта… И эти звуки… она же не могла дышать! Потому что умирала! А потом тишина… Вообще никаких звуков. – Он прижал ладони к глазам и прошептал: – Я не могу перестать это видеть, а уж поверь мне, я старался!
Боже мой…
Я похолодел до костей; дрожа, я сидел там и слушал его признания.
– Я не смог скинуть его с себя, – тяжело дыша, продолжил Джоуи. – Я знал, что ей нужно помочь… я знал, на хер, но не мог с ним справиться. Я ничего не мог сделать! – Качая головой, он безрадостно засмеялся, а по его щекам лились слезы. – А мой брат, мой одиннадцатилетний братишка, заставил его отпустить меня! – Шмыгая носом, он утер его тыльной стороной кисти и всхлипнул. – А она при этом просто стояла и ничего не делала!
– Твоя мать?
– Кто же еще…
Я мгновение-другое осмыслял все это, прежде чем спросить:
– А теперь? – Мой голос стал хриплым от эмоций, но я заставил себя собраться с силами и продолжить: – Сейчас что происходит?
– Да то же самое, что и всегда, – пробормотал он. – Ничего.
– С твоей мамой, – уточнил я, сжимая колени руками и пытаясь остановить дрожь. – Я хочу сказать, полиция, безусловно, знает, что твой отец с вами делал, и они его арестуют, когда найдут, но она? – Я тряхнул головой, пытаясь как-то представить все целиком. – Те, кто отсиживается позади, ни за что не отвечают, так? – Я подавил гнев и уточнил: – Предполагается, что все вернутся и будут жить с ней? В том доме?
Джоуи пожал плечами:
– Ты разве не слышал? Она тоже жертва. Ей необходима поддержка.
– Да, Шаннон мне говорила, – пробормотал я, потирая подбородок. – Это отстой, чел.
– Ну, там теперь Даррен, – зло бросил Джоуи, смахивая слезы. – Он теперь будет со всем разбираться, потому что с меня хватит. Я не могу, н-на хер… – (Нервный вздох.) – Н-не м-могу больше, – закончил он. – Не могу забыть и никогда не прощу.
Я не знал, что на это ответить. Вообще не знал, что сказать. Ничто в жизни не готовило меня к подобному разговору. К подобным людям и к подобной боли.
– Твоя сестра тебя любит, – сказал я наконец, чувствуя, что ему необходимо это услышать, что он должен знать: хотя бы один человек в его мире беспокоится о нем.
– Моя сестра любит тебя, – устало возразил он.
– Ты ей нужен, – добавил я, не обращая внимания на то, как снова ускорило ритм мое сердце. – И, судя по тому, что я слышал, твоим маленьким братьям ты тоже нужен.
– Потому что я фундамент, – выдохнул он. – Только и всего… я для них только это.
– Фундамент? – Я нахмурился. – Что это значит?
– Это значит, что это я постоянно разгребаю все семейное дерьмо. – Он уронил голову и обхватил ее ладонями. – Это значит, что я для них херова мамочка.
– Ладно. – Я вытянул ноги, стараясь ослабить жжение в бедрах. – Но ты первоклассная мамочка, Джоуи-хёрлингист.
– Кто-то же должен быть, – пробормотал он, запуская пальцы в волосы.
– Ты хорошо поработал, – кивнул я. – Но зашел слишком далеко, когда выкинул все ради короткого кайфа, чел.
– Да ты-то что об этом знаешь? – ухмыльнулся Джоуи.
– Я знаю, что ты пытаешься сбежать, – огрызнулся я. – Тут все очевидно. Хочешь забыть ненадолго про все говно, и, видит бог, я тебя не виню, но это же временно. И все ненастоящее, Джоуи! Так ничего не исправить. Проблемы никуда не денутся, они будут тебя ждать, сколько бы таблеток ты ни забросил себе в глотку. Хоть обкурись травы, можешь даже забраться с головой в бутылку с виски, оглушить себя любой дрянью, какая только известна человечеству, но ты ни на грош ничего не изменишь, потому что жизнь все равно будет ждать своего часа, чтобы дать тебе под зад. И еще я знаю, что, если ты и дальше пойдешь в эту сторону, дойдешь до точки, откуда нет возврата.
– Легко тебе говорить, – горько отозвался Джоуи. – У тебя вообще не бывало в жизни тяжелых дней.
– Да, ты прав, – согласился я. – Я не знаю того, что достается тебе. Я не представляю, как бы чувствовал себя на твоем месте, и я реально этому рад. Но у меня тоже есть свои демоны, чел. Мне тоже приходится выбирать, хотя легче было бы проглотить несколько таблеток, чтобы избавиться от боли, когда мое тело просто рвется на куски, или сесть на стероиды, чтобы нарастить мышцы, а не надрываться в спортзале по шесть часов в день. Я понимаю, что это все ерунда, особенно в сравнении с тем, какое дерьмо происходит у тебя в семье, но я ни разу ничего подобного не сделал, Джоуи, ни единого раза. Потому что знаю: впустишь эту срань в свое тело – и дальше это вопрос выбора лишь до тех пор, пока никакого выбора уже нет, а есть одна необходимость.
– Черт, – выдохнул Джоуи, а потом нервно засмеялся. – Где ты был, когда мне было шестнадцать, Кавана? – Потянув носом, он вытер глаза и уныло вздохнул. – Может, я бы этого и не сделал, если бы тогда услышал такие мотивирующие речи.
– Школа не та, – предположил я, неуверенно пожав плечами.
– Или не та жизнь, – прошептал он.
– Да…
Мы долго молчали, прежде чем я снова заговорил.
– Я могу помочь? – спросил я, чувствуя себя полным болваном. – Я могу что-то сделать для тебя?
– Да. – Джоуи дрожащей рукой ухватился за край раковины и поднялся на ноги. – Можешь одолжить мне что-нибудь из одежды.
Мы оба понимали, что я имел в виду не одежду, но я не стал уточнять – только не в такой момент, когда он балансировал на краю.
Не говоря больше ни слова, я тоже встал и вернулся в свою комнату. Схватив несколько вещей, я бросил их в ванную и оставил Джоуи.
Бесконечно растерянный, я с трудом подошел к окну и уставился в темноту, ожидая, когда Джоуи выйдет, наблюдая, как дождевые капли ползут по стеклу.
«Так вот какова их жизнь, – думал я, – вот что она скрывала от тебя…»
Держась за подоконник, не обращая внимания на боль во всем теле, я сосредоточился на своих путаных мыслях, отчаянно пытаясь найти решение для чего-то такого, что, возможно, нельзя было решить. Одно я знал наверняка: я никогда не смогу отказаться от этой девушки. А что дальше, я и думать не хотел.
Но я понимал, что ничего хорошего тут нет. Боже, да слепой бы увидел, что нужно бежать со всех ног от этой ситуации, но я не мог. И как бы хреново все это ни выглядело, я был убежден, что должен остаться здесь, в ее личной катастрофе. Более того, я хотел ввязаться в драку и сделать что угодно, чтобы помочь ее брату. И дело уже было не только в Шаннон. Речь шла о Джоуи и трех малышах, которых я даже не видел. Я хотел помочь им всем. Совесть требовала именно этого.
Прошло несколько минут, прежде чем открылась дверь ванной комнаты и появился Джоуи. На нем были мои серые тренировочные штаны и белая футболка, и выглядел он абсолютным обсосом. «Чистым обсосом, – мысленно признал я, – никакой рвоты и вони».
– Спасибо за одежду, – пробормотал он; глаза у него были красные, лицо смертельно бледное. – У тебя есть телефон, которым я мог бы попользоваться?
У меня слегка дернулся подбородок. Я не был уверен… Что он задумал, сбежать?
– Зачем?
– Затем, что мне нужно позвонить моей девушке.
Я с опаской посмотрел на него:
– Твоей девушке?
– Да, моей девушке, – повторил он. – Дашь телефон или нет?
Я с сомнением достал из кармана телефон и протянул ему.
– Тебе не нужно никуда уходить, чел. Ты можешь остаться. На столько, на сколько тебе нужно.
Не обращая на меня внимания, Джоуи прислонился к комоду и стал дрожащим пальцем нажимать кнопки моего телефона, то и дело промахиваясь, и наконец вскинул голову и зарычал:
– Давай же!
– Какой у нее номер? – спросил я, отбирая у него телефон. – Скажи, я наберу.
– Я ее предупреждал насчет тебя, имей в виду, – сказал Джоуи, возвращая мне телефон. – Говорил ей, чтобы и не думала… чтобы не слишком надеялась на тебя.
Я пожал плечами, ничуть не удивленный: ведь я сейчас был в его семье личностью популярной.
– Какой номер?
Он пробормотал цепочку цифр, а потом добавил:
– Не обмани ее. Что бы ты ни задумал, Кавана, не подведи мою сестру, черт побери!
Я набрал номер и нажал кнопку вызова, прежде чем снова дать телефон Джоуи со словами:
– Не подведу.
Джоуи с недоверчивым взглядом прижал трубку к уху, продолжая дрожать.
– Ифа? – прошептал он через несколько секунд. – Это я.
Что бы ни сказала в ответ его подруга, это заставило Джоуи вздрогнуть.
Буквально содрогнуться всем телом.
– Я знаю, – прошептал он, плотно закрывая глаза, – знаю, понятно? Знаю, что обещал. Я дерьмо. – Повернувшись ко мне спиной, он подергал себя за волосы и выдавил: – Я чертовски виноват, малышка.
Чувствуя себя неловко, я решил спуститься вниз и найти остальных, предоставив Джоуи Линча телефону и унижениям. Я не был уверен, что мне хочется слышать разговор, не тогда, когда в голове бурлило столько всего, что я уже не справлялся.
Когда я вошел в гостиную, Гибси уже ворошил угли в пылавшем огне, а девушки свернулись на диване. Уточнение: свернулась Клэр, подобрав под себя ноги. А Шаннон сидела на краю дивана рядом с подругой прямая, как палка. Гибси подтащил диван ближе к огню, как мы всегда делали в плохую погоду, и я был благодарен ему. Мне хотелось, чтобы ей было тепло. Мне необходим был покой на душе.
Я покашлял, прежде чем войти, стараясь не напугать ее. Она все равно вздрогнула и вскочила на ноги – но тут же робкая улыбка дала понять, что я оказался приятным сюрпризом.
– Как он, в порядке? – спросила она, в панике глядя широко открытыми глазами.
И близко нет.
Кивнув, я заставил себя улыбнуться.
– Ох, слава богу… – Ее узкие плечи ссутулились, она прижала ладонь к груди. – Ты уверен?
Нет.
– Он уверен, – ответил за меня Гибси. Положив совок обратно в корзину с углем, он выпрямился, закинул руки за голову и подмигнул мне. – В мире снова полный порядок.
– Вот видишь? – добавила Клэр, ободряюще улыбаясь. – Я же говорила тебе, что нет причин беспокоиться.
Похоже, это не убедило Шаннон. Она сначала посмотрела на Гибса, на Клэр, а потом снова на меня.
– Ты уверен? – снова спросила она, глядя на меня измученными синими глазами.
Я открыл было рот, чтобы соврать, чтобы сказать то, что ей необходимо было услышать, – что все в порядке, что незачем волноваться, – но вместо этого у меня вырвались другие слова:
– Нет, я не уверен. – Затем я сделал все еще хуже, продолжив: – На самом деле он пошел по кривой дорожке. По-настоящему кривой. – Я вбил последний гвоздь, добавив: – И я за него боюсь.
Лицо Шаннон вытянулось, а Клэр и Гибси одновременно застонали.
– Очень умно, Кэп, – проворчал Гибси. – Мы тут целый час убеждали ее в обратном.
– Да, мы ее успокаивали, Джонни, – надулась Клэр.
– Ну а я не собираюсь ей врать, – рявкнул я. Растерянно проведя рукой по волосам, я посмотрел на Шаннон. – Я не стану этого делать, ясно?
Шаннон напряженно кивнула.
– Мне нужно проверить, как он. – Она проскочила мимо меня, лишь на секунду задержавшись в дверях. – Ничего ведь, если я поднимусь наверх и проверю…
– Иди, – сказал я до того, как она закончила. – Не спрашивай у меня разрешения, Шаннон. Оно тебе не нужно.
Она еще раз кивнула и выбежала из гостиной.
– Может, тебе следовало бы хоть разок слегка покривить душой? – предположил Гибси, помахивая пальцем в воздухе. – Ну, знаешь, приукрасить действительность, чтобы поберечь чувства, избавить от ненужного стресса.
– Соврав ей? – Я уставился на него, прищурив глаза. – Да, Гибс, это прямо крутой совет. Скажи, как бы это мне помогло?
Гибси пожал плечами:
– Я ни хрена не знаю, конечно, но на нее сейчас столько всего навалилось, что мне кажется, немножко благородной лжи принять легче, чем чистую правду.
Я открыл рот, чтобы возразить, но удержался.
– Ты прав.
– Да, я знаю, – задумчиво произнес Гибси. – Вопреки общему убеждению – в основном убеждениям моей матери, – такое иногда случается.
Внезапно в гостиной загремела песня Crazy Frog «Axel F», адски бесячая, и Гибси потянулся к своему телефону, а я застонал в полном отчаянии.
– Это мой, – весело прочирикала Клэр. Посмотрев на экран, она поморщилась. – Опять мама…
– Только не говори ей, что ты со мной, – предупредил Гибси. – Делай что угодно, детка, только не говори этой женщине, что я рядом.
Клэр уставилась на него.
– А с кем еще я могу быть? Кроме того, и смысла нет, она же видела, как я сажусь в твою машину.
Гибси неловко повел плечами:
– Она тебя убьет.
– Да, Джерард, я знаю, – шепнула она перед тем, как нажать кнопку и поднести трубку к уху. – Привет, мам… да, я знаю, что ты говорила… да, я знаю, мам, но это не то, что ты думаешь… – Опустив голову, Клэр быстро пробежала мимо меня в коридор, говоря так тихо, что я не мог разобрать ни слова.
– Почему мать ее убьет? – спросил я, с подозрением глядя на Гибси. – Что ты сделал такого, чего мне не рассказывал?
Глядя куда угодно, только не мне в глаза, Гибси пробормотал что-то насчет чудовищной, гигантской ошибки и тут же выскочил из гостиной следом за Клэр.
Ради самого же Гибси я надеялся, что он не совершил ту самую ошибку, потому что у Хьюи Биггса был тот еще характер, и если ему в голову приходила какая-то идея… а я был не в том состоянии, чтобы помешать им убить друг друга.
– Ну охренеть теперь, – пробормотал я, глядя вслед им обоим. – Драма не кончается.