ШАННОН

Чувствуя себя голой, я сидела в машине Гибси; Джонни и Гибси впереди, а Клэр и Джоуи рядом со мной. Радио было выключено; никто не произнес ни слова, пока мы не отъехали от моего дома, и будь у меня нож, я могла бы разрезать напряжение, повисшее в воздухе вокруг нас пятерых.

Джоуи растянулся на заднем сиденье, положив ноги на колени Клэр, а голову – на мои колени. К чести Клэр надо сказать, что она не жаловалась и не отпихивала его. Вместо этого она подтвердила мое мнение о ней как о добрейшем в мире человеке, потому что сняла с себя куртку и укрыла дрожащее тело Джоуи.

Онемев, я не сводила глаз с его лица, наблюдая за тем, как искажались черты каждый раз, когда Гибси налетал на какую-нибудь выбоину или резко поворачивал.

– Ты такой глупый, – шептала я, осторожно отводя с его глаз светлые волосы. – Ты меня слышишь? Снова спутался с Шейном Холландом и его дружками? Ты знаешь, что ничего хорошего в этом нет. Им плевать на тебя, Джоуи. И всегда было плевать. Им интересно лишь то, что они могут получить от тебя. Они высосут все до капли… – Я погладила его по щеке; мои пальцы обвели бледное пятно на его лице. – Боже, я так боюсь за тебя, Джоуи…

– Шан… – Он застонал, крепко сжал веки и замер. – Черт…

– Да, черт, – согласилась я, обнимая его, когда Гибси повернул к дому Джонни. – Чего ты наглотался? – Я наклонилась к нему, понижая голос. – Я знаю, что ты пьян, и чую травку, но есть и еще что-то, ведь так? Что это такое? Что они тебе дали?

Он снова застонал и схватился за живот.

– Прости…

– Хватит говорить «прости», лучше скажи, что ты принял! – зашипела я. – Таблетки или что-то еще? Джоуи, скажи же, твою мать!

– Не надо меня ненавидеть, – только и ответил он, с трудом произнося слова, и сильно содрогнулся в моих руках.

Опустошенная, я огляделась и почувствовала, как от смущения загораются щеки. Гибси и Джонни смотрели прямо перед собой, а Клэр старательно таращилась в окно, но я знала, что они прислушиваются. Они не могли не слышать.

Я крепче обняла брата и остаток пути молчала, подавляя чувства, грозившие одолеть меня, когда я думала об унылом будущем, что лежало перед нами.

Денег нет.

Дерьмовые родители.

Тяжелые воспоминания.

Страх и обида.

Постоянный страх…

К тому времени, когда чуть позже мы остановились перед домом Джонни, я уже окончательно пришла в уныние и начала понимать потребность брата хоть ненадолго забыться. Я понимала, почему он это делает. Сбежать и забыть…

Заглушив мотор, Гибси вышел из машины и подошел к дверце, у которой сидела Клэр.

– Кав, дай Клэр свои ключи, пусть отопрет дом, – распорядился он, помогая Клэр выбраться из-под моего брата. – Ты как, медвежонок?

– В порядке, Джерард.

Джонни, уже стоявший рядом с машиной и сражавшийся с костылями, сунул руку в карман и, достав ключи, бросил их через капот машины, а потом открыл мою дверцу.

– Серебристый ключ… в середине.

– Вижу. – Клэр поймала связку в воздухе и побежала ко входу.

– Спасибо, – прохрипела я, выбираясь наружу и прикрывая за собой дверцу.

– Ты в порядке? – тихо спросил Джонни, внимательно наблюдая за каждым моим движением.

– А где твои собаки?

– А?

– Бонни и Плюшка?

– А, ну да… они где-то на заднем дворе. – Джонни показал на свои костыли и скривился. – Я не в том состоянии, чтобы от них отбиваться.

Я пожала плечами, не зная, что сказать, и снова сосредоточилась на Джоуи.

– Ладно, чел, давай-ка тобой займемся. – Наклонившись, Гибси вытащил Джоуи из машины. Перебросив через плечо, Гибси понес моего брата к дому. – Только не наблюй мне на…

Не успел Гибси это договорить, как Джоуи начало обильно рвать чем-то, что я могла бы описать только как угольно-черная жижа.

– …спину, – сдаваясь, простонал Гибси. – Не блюй мне на спину.

– Но это хорошо, – сказал Джонни, явно заметив ужас на моем лице. – Лучше снаружи, чем внутри.

– Ох, прости, ради бога… – Качая головой, я обхватила себя руками и пошла следом за Джонни, ковылявшим за Гибси. – Похоже, я только и делаю, что доставляю тебе неприятности.

– Насчет этого не беспокойся. – Толкнув дверь костылем и придерживая ее открытой, он жестом предложил мне войти. – Я уже привыкаю к этому.

– А не стоило бы. – Меня все глубже охватывала печаль; холодная, грубая реальность нынешнего состояния брата затемняла радостное волнение, которое я испытала, когда увидела Джонни у двери своего дома. – Ничего хорошего в этом нет.

Джонни нахмурился, но не возразил.

– Пойдем, – вместо того сказал он, кивая в сторону прихожей.

Я поспешила укрыться от дождя, слишком уставшая, чтобы тревожиться или задавать вопросы, в ответах на которые не нуждалась. Не имело значения даже то, были его родители дома или нет. Не имело значения и то, что моя беззащитность заставляла сомневаться в том, правда ли он хочет, чтобы я была здесь, или нет.

Суть была в том, что мой брат наглотался каких-то нелегальных наркотиков, возможно в огромном количестве, и прямо сейчас его тащили вверх по лестнице в доме Джонни. И злилась я или нет, тоже, если честно, к делу не относилось. Я была ему нужна, и я должна была быть с ним.

Видит бог, я перед ним в долгу.

– Хочешь рассказать мне об этом? – Бросив костыли, Джонни схватился за перила лестницы и начал медленно подниматься. – Я имею в виду – о Джоуи, – пояснил он, остановившись на полушаге. – Что там случилось?

– Я не знаю.

– Не ври, – тихо произнес Джонни. – Только не мне.

Потерев нос, я выпалила:

– В прошлом году он сбился с пути. Болтался по разным притонам с плохими парнями, принимал всякую дрянь.

– В прошлом году?

Я кивнула.

– Пока Ифа не вмешалась.

– Она его привела в чувство?

Видимо, нет.

Я беспомощно пожала плечами:

– Мне так казалось.

– И на что он подсел?

– Я не знаю, – ответила я и на этот раз сказала правду. – Он точно пил и точно курил травку, но насчет остального я не уверена. Может, экстези? Или еще что? Я слышала, как мои родители однажды об этом говорили, только я не представляю, как бы он мог раздобыть такое. У него же не было денег. – Я снова растерянно пожала плечами. – Но я знаю, что он уезжал на той машине на большой перемене из школы и возвращался на три последних урока с красными глазами и пустым взглядом, – услышала я собственные слова. – Может, он вот так пытался сбежать? Ведь ничего хорошего не было, и это был его способ справиться с… ну… ну, ты понимаешь. – Заправив волосы за уши, я ссутулилась. – Ну и нам особо некому было рассказать про это все.

Джонни внимательно смотрел на меня, впитывая каждое слово.

– Это все усложняло?

– Я не знаю, – ответила я, продолжая держаться правды. – Джоуи просто молчал. Ни с кем не говорил. Даже со мной. Я только знаю, что ему было плохо, хуже обычного, и он все чаще дрался в школе. – И чаще дрался дома. – С тренировками проблемы начались. Наш о… отец… – У меня перехватило горло, пришлось несколько раз сглотнуть, прежде чем я смогла продолжить: – Ну, он был в бешенстве, потому что стали поговаривать о том, чтобы выгнать Джоуи из команды. Но потом вмешалась Ифа, и через несколько недель он вернулся в норму. Больше не болтался везде с красными глазами, стал меньше драться в школе. Он просто… – Я встряхнула головой, стараясь подобрать слова. – Она что-то наладила у него внутри. Как будто дала ему почву под ногами… дала что-то такое, чего он явно не получал… – Я умолкла.

Мне и не нужно было договаривать до конца. Джонни смотрел на меня, и слово «дома» тяжело повисло между нами, невысказанное и болезненное. Чувствуя себя выставленной напоказ и уязвимой, я отвела взгляд и дошла до конца лестницы.

Но когда я увидела, с каким трудом Джонни одолевает оставшиеся ступени, меня охватили опасения.

– Эй… а ты-то как? – спросила я, когда он наконец очутился рядом со мной; он стиснул зубы, его плечи напряглись.

Джонни застыл, и какое-то мгновение я ожидала, что он так же холодно отмахнется, как каждый раз при вопросе о его боли. Но он меня удивил, повернувшись ко мне лицом.

– Нормально. – Голос прозвучал мягко, глаза смотрели тепло. Прислонившись к перилам, он испустил очередной тяжелый вздох. – Все болит. – Он чуть заметно повел плечами. – Тело не гнется, мне противно ничего не делать, но иду на поправку, вот так. Порядок?

Я всмотрелась в его лицо, стараясь понять, не врет ли он, но ничего похожего не увидела и кивнула:

– Да, порядок.

– А как насчет тебя?

– Меня?

– Да, тебя. – Он протянул руку и провел большим пальцем по моей скуле. – Как себя чувствуешь ты?

– Так же, как ты, – чуть слышно предположила я, не в силах подавить дрожь, пробежавшую по телу, когда он коснулся меня. – Все деревянное и болит, но уже лучше… – Я помолчала, пытаясь найти что-нибудь хорошее. – Но я уже снова могу дышать, – выпалила я и тут же поморщилась. – Извини.

В его синих глазах вспыхнула боль.

– Меня это убивает, – признался он тихо и хрипло. – Знать, что с тобой случилось, при каждом взгляде на твое лицо видеть, что сделал этот скот, и быть не в силах как-то это изменить…

Я нервно вздохнула:

– Джонни…

– Я столько дней этого ждал, – торопливо заговорил он; слова вылетали сами собой, акцент усилился. – Побыть с тобой. Просто побыть с тобой, и теперь ты здесь. – Его пальцы сплелись с моими. – Здесь, где тебе ничто не грозит… И все, что я хочу сделать, – это… – Качнув головой, он привлек меня ближе к себе. – Это оставить тебя здесь, со мной, чтобы ты никогда не возвращалась туда.

Ох, боже, я тоже этого хочу.

Я хочу, чтобы ты оставил меня здесь…

– Я понимаю, что сейчас в твоей жизни слишком многое связано с семьей и что на нас валится куча всякого, – добавил он. – Я понимаю, что нам нужно поговорить, Шаннон, серьезно поговорить, но прямо сейчас я хочу, чтобы ты знала… нет, ты обязана знать, что я…

– Эй, Кав, нам бы не помешала помощь! – прогремел по площадке голос Гибси. – У нас тут код «блевотина»…

– Да чтоб вас, – прошипел Джонни, вскидывая голову. – Ни минуты покоя, блин…

– Прошу прощения, – с трудом произнесла Клэр; она появилась перед нами, держась за желудок. – Когда кого-то тошнит, тошнить начинает и меня, а этот парень там уже скоро наизнанку вывернется. – Она пошатнулась и рыгнула, прежде чем добавить: – Честно, мне бы хотелось помочь, правда, но я плотно поела перед отъездом, и если я там еще задержусь, это будет побоище.

– Ох, боже…

Повернувшись, я уже шагнула вперед, чтобы проверить, как там брат, но Джонни схватил меня за руку и удержал.

– Не ходи туда, – сказал он, отпуская меня. – Ни к чему, чтобы сестра видела его таким.

– Да, Шан, – согласилась Клэр, приближаясь ко мне. – Пусть парни о нем позаботятся.

– Но он мой брат, – неуверенно возразила я.

– Твой голый брат, – уточнила Клэр. – Джерард раздел его, потому что вся его одежда… – Она помолчала и вытаращила глаза. – Ух, там так воняет! Ему нужен хороший душ, а ты все равно не поможешь в твоем состоянии.

– Помнишь, где что на первом этаже? – спросил Джонни, обращаясь ко мне. – Где что находится?

Я растерянно кивнула:

– Думаю, да.

– Идите с Клэр вниз, – спокойно распорядился он. – Займитесь чем угодно в кухне или устройтесь в гостиной. Делайте что хотите. Мы с Гибсом разберемся.

– Ты уверен? – спросила я, чувствуя себя вовсе не уверенно.

– Определенно. – Он еще раз посмотрел мне в глаза и заковылял к своей спальне. – Я разберусь.

– Знаешь, – задумчиво произнесла Клэр, – когда я подписывалась на побег из тюрьмы, я как-то не готовилась увидеть блевотину. – Обняв меня за плечи, она повела меня по впечатляющей лестнице к огромной прихожей. – Или пенисы.

– Пении, – со вздохом поправила ее я.

– А?

– Миссис О’Лири, которая преподает естественные науки, говорит, что это правильное множественное число на латыни.

Как будто это имело какое-то значение.

– А… – Клэр почесала нос, обдумывая идею. – Ну, ничего не знаю насчет пениев, должно быть, невнимательно слушала на том уроке, но этот дом изумителен. Он как… Макросс-хаус[11], типа того.

– И я так говорю, – прошептала я, чувствуя себя немного спокойнее оттого, что она рядом.

– Все будет хорошо, Шан, – тихо добавила она. – С вами обоими.

– Да…

Я надеюсь.

– Ну, идем же. – Она крепче обняла меня. – Хочу узнать все подробности.