Я таращусь на половинки развалившегося медальона, на предмет вроде компьютерного чипа, что был спрятан внутри.

Это что, какой-то маячок? Отец следил за мной?

Однако при виде довольных физиономий Феликса и Игоря, по холодному блеску в их глазах я понимаю, что чип – та самая флешка, которую они ищут.

– Ну и ну, ты только глянь, – говорит Феликс. Он хочет уже поднять чип с пола, но тут снаружи раздается приглушенный шум, и мы все втроем оборачиваемся к двери.

Шум стихает так же внезапно, как и появился.

Бросив взгляд на Игоря, Феликс движением головы указывает ему на выход.

– Сходи-ка, глянь, что там.

Игорь идет к двери. Распахнув ее, выглядывает наружу, однако не успевает сделать и шага за порог, как раздается громкий выстрел, эхом отдающийся от бетонных стен. Игорь падает навзничь, раненный в грудь. Я только и могу, что раскрыть рот в немом крике, а в комнату тем временем вваливаются Габриэле, мой брат и Сандро. Все с оружием и целятся в Феликса.

А к моей голове приставляют пистолет.

– Трое против одного, гондон, – говорит мой брат.

– Убери ствол от Арии, и, может быть, мы оставим тебя в живых, – убийственно серьезным голосом добавляет Габриэле.

Это ложь, да и Феликс, я уверена, тоже все понял. Отсюда ему живым не выйти. Вопрос в том, сколько людей он прихватит с собой на тот свет.

Все четверо застыли и прикидывают, наверное, наиболее выгодный путь, а у меня на глаза наворачиваются слезы.

Я снова бросаю взгляд на Феликса – он неотрывно смотрит на трех противников.

– Стоило оно того? Что бы это ни было? – спрашивает Габриэле.

Феликс молчит, плотнее вжимая ствол мне в висок. Я зажмуриваюсь, а когда открываю глаза снова, то во взгляде Габриэле вижу гнев, какого еще не замечала за ним.

А как же все, что он говорил отцу?

– Убери сраную пушку от ее головы, или, клянусь, подохнешь, – смертельно холодным голосом произносит Габриэле. – Но прежде познаешь муки, каких даже не представлял себе.

– Мы с Арией сейчас уйдем, – возражает Феликс. – И никто из вас не встанет у меня на пути, иначе я разворочу ее милую головку, ясно вам?

– Куда ты денешься, Феликс? Живым ты территорию академии не покинешь, – предупреждает Марчелло.

– Это уже моя забота. А теперь бросай пушку на пол, толкни ее ногой в сторону. Подойди и развяжи сестре руки. – Марчелло не двигается с места, и тогда Феликс сильнее прижимает пистолет к моей голове. – Выполняй!

Бросив пистолет на пол, Марчелло ногой пинает его в сторону. Каждый мускул в теле брата напряжен и натянут. Затем братец подходит ко мне сзади и опускается на корточки.

Феликс делает шаг назад – видимо, из опасений, что Марчелло набросится на него. Он по-прежнему целится мне в голову, зато хотя бы ствол больше не давит.

Брат распутывает узлы у меня на запястьях; освобожденные, мои руки сами выпрямляются. Я морщусь от боли – так сильно они затекли, пока были связаны.

Габриэле издает нечто вроде гортанного рыка. Непохоже, что он следует коварному плану. Я как будто правда ему дорога.

– Вставай. – Феликс берет меня за руку, рывком заставляет подняться, а потом, закрывшись мной, снова грозит оружием. – Помните, что я сказал: только кто из вас рыпнется, и она – труп. – Увлекая меня за собой, он держится спиной к стене. – Все трое, а ну отошли в дальний угол!

Недовольные, парни все же исполняют требование. Сандро искоса поглядывает на Габриэле, но тот чуть заметно мотает головой, веля кузену ничего не предпринимать.

Прижимаясь спиной к стене, Феликс двигается к двери.

Мне бы только дать ребятам шанс, и они все сделают сами. Если мне ничего не будет угрожать, они точно при первой возможности выстрелят.

В голове наперебой возникают различные варианты. Наступить Феликсу на ногу? Вряд ли это поможет. Врезать затылком по лицу? Нет, он намного выше меня, удар придется в грудь. Попытаться вырваться из железной хватки и рвануть к двери? Не успею.

И тогда, глубоко вдохнув, коротко помолившись про себя, я делаю то единственное, что кажется мне верным. Увлекаемая к двери, заставляю собственное тело полностью обмякнуть, превращаюсь в мертвый груз.

Феликс к этому не готов. Удивительно, каким тяжелым становится тело, если сознательно не удерживать его в вертикальном положении. Я падаю, буквально выскальзывая из руки Феликса. И едва моя голова уходит из-под его прицела, как Габриэле и Сандро стреляют.

Под оглушительные в маленькой комнате выстрелы я сворачиваюсь на полу, не зная даже наверняка, попали парни в цель или тут сейчас разразится ад. Но спустя пару мгновений сверху на меня валится тяжелое тело; на спину, вымачивая платье, хлещет что-то теплое.

Придавленная весом Феликса, заливаемая его кровью, я не могу сделать и вдоха. Меня всю трясет.

«Уберите его, – мысленно молю я, – уберите».

Раздается невнятная брань. Потом тяжесть Феликса пропадает, и чьи-то руки бережно подхватывают меня, скрюченную, с пола. Перед собой я вижу Габриэле. Он гладит меня по щекам и что-то говорит, но слова звучат приглушенно, я не сразу их разбираю.

– Все хорошо? – спрашивает Габриэле. – Ты не ранена? – Его взгляд касается щеки, по которой мне врезал Феликс. Она еще саднит; наверное, будет синяк.

– Все хорошо. – Я лихорадочно киваю и вешаюсь Габриэле на шею. Я морщусь от боли и одновременно реву в его объятиях.

– Я знаю, ты подслушала мой разговор с отцом. Но это все чушь, Ария! Я наврал, лишь бы угомонить его. Ты ведь это и сама поняла?

В словах Габриэле слышна искренность; когда к моей голове приставили ствол, он тоже реагировал неподдельно. Меня всю переполняет облегчение.

– Я думала, что больше тебя не увижу. – Меня сотрясают новые всхлипы, а он держит меня, утешает, гладя по залитой кровью спине.

Когда же я успокаиваюсь, Габриэле внимательно меня осматривает.

– Тебе нужно в Рим-хаус, слышишь? Данте проводит. Возвращайся к себе в комнату, прими душ, отмойся, а я приду, как только смогу, хорошо? В комнате ждет Антонио, он позаботится о том, чтобы до моего прихода тебя никто не беспокоил.

Я киваю, плотно сжав губы, чтобы снова не разрыдаться, и с помощью Габриэле встаю.

Потом ко мне кидается с объятиями Марчелло.

– Слава богу, Ария! Я напишу Мире, она тебя встретит.

Габриэле ведет меня мимо Сандро к двери. Открывает ее, а я отворачиваюсь от лежащего слева тела Игоря и смотрю на озабоченного Данте. Еще никогда не видела его таким серьезным.

– Отведи ее назад в Рим-хаус. Я пока разберусь тут. Уходите через пожарный ход, – распоряжается Габриэле, указывая в дальний конец коридора.

Данте кивает.

– Идем, – зовет он, бережно обняв меня за плечи и уводя прочь.

Я встаю, неожиданно вспомнив кое о чем, оборачиваюсь и напоминаю:

– Мой медальон…

– Прихвачу его с собой, – обещает Габриэле.

Кивнув, отворачиваюсь, готовая поскорее смыть с себя кровь и постараться забыть происходящее, как страшный сон.