Когда Арию уводят, я возвращаюсь в комнату и закрываю дверь. При мысли о том, что надлежит сделать дальше, меня охватывают в равной мере страх и удовольствие.

– Как поступишь с телами? – спрашивает Сандро.

Я делаю шаг ему навстречу, вытянув руку, в которой не держу пистолет.

– Спасибо, что помог спасти Арию. Даже не знаю, что делал бы, если бы она пострадала.

Затем мы коротко пожимаем друг другу руки, и… я стреляю ему в ногу.

Пораженный, Сандро роняет пистолет и кричит. Ему еще повезло, что я не отстрелил к чертям всю стопу. Не дело, если он истечет кровью сразу. Мне нужны ответы, вот я и лишил его всего пары пальцев.

Я ногой пинаю ствол Сандро в сторону, а сам кузен валится на пол. Марчелло следит за нами, выгнув бровь. Еще не знает, в чем дело, а знал бы – выстрелил бы сам, и притом насмерть.

Ухватив Сандро за шкирку, тащу его к креслу, к которому еще недавно была привязана Ария. Усадив Сандро и держа его голову на мушке, отхожу в сторону.

– Какого хрена? – кричит он, в ужасе таращась на свою ногу.

– Откуда у тебя синяк на лице? – Мой голос звучит холодно, резко и ровно.

Я не видел Сандро после того случая с Арией в туалете, потому что буквально поселился у нее в комнате, пока ее выхаживал, но потом пришел родительский день. Синяки на щеке и виске кузена не сильно бросаются в глаза, однако они есть. Еще пару дней назад они были бы куда заметнее.

– Спарринговал в спортзале, получил по морде.

– Брехня! – Палец сам ложится на спусковой крючок. Так и подмывает пристрелить Сандро. – Откуда у тебя синяки?

Краем глаза вижу, как Марчелло переводит взгляд с меня на Сандро и обратно. Наконец он резко выпрямляется. Сообразил-таки.

– Это не русские напали на Арию в туалете. Напал ты. – Я не спрашиваю, я утверждаю.

Сандро молчит. Ему хотя бы достает совести принять сокрушенный и виноватый вид. А притворяется он или нет, точно не скажу.

– Объясни только зачем?

Сандро по-прежнему отмалчивается, и тогда я стреляю ему в мизинец на другой ноге. Сандро вопит от боли и сгибается пополам.

Вечно мы с ним тут торчать не можем. Данте больше не стоит на стреме, и кто знает, когда любопытство погонит сюда русских ребят.

– Спрошу еще раз, потом стреляю в руку.

Кровь из простреленных ног кузена сочится на пол.

– Все твой отец, – сипло выдает он.

Меня чуть не тошнит. Я подозревал, что старик пойдет на такое, но хотел убедиться.

– Он приказал тебе похитить Арию?

Сандро кивает.

– Говори! – кричу я.

– Он увидел идеальную возможность: Ария исчезнет, и ты все свалишь на русских. – Превозмогая боль, кузен втягивает воздух. – У него не прибавилось бы власти… – Он кивает в сторону Марчелло, – …а ты избавился бы от сраного помешательства, и это херня с русскими для тебя закончилась бы.

Марчелло делает шаг в его сторону, но я вскидываю руку, и он, как ни странно, останавливается.

– Как ты стер записи с камер за тот день, когда напал на Арию в туалете? – спрашиваю я Сандро.

Кузен медленно поднимает на меня взгляд из-под упавшей на глаза челки.

– Ты не единственный умеешь с компами работать. – В его голосе звучат горечь и зависть, которых я никогда за ним прежде не замечал.

– Зачем? – продолжаю я, не в силах скрыть боль от его предательства.

– Когда босс отдает приказ, ему следуют.

– Я-то гадал, откуда русские узнали, что мы с Арией поехали в город в тот день, когда в нас стреляли, и что мы с ней ездили в Нью-Йорк. Я не был уверен, пока не просмотрел запись с камер за сегодня и не увидел, как Феликс с Игорем похищают Арию. На той же записи ты стоял поодаль и бездействовал. Ты написал мне сразу, как Ария пропала? Нет. Зато сообщил кое-кому другому. Кому же?

Сандро сокрушенно вздыхает.

– Твоему отцу. Он велел не мешать Феликсу.

Мои жилы будто сковывает льдом. Все это время против Арии плели заговор сразу две стороны, а я этого не заметил.

Не давая себе времени опомниться, а Сандро – оправдаться, я стреляю кузену в лоб. Приказ не приказ, а он пытался отнять мое. Подобного я стерпеть не могу.

С минуту после выстрела в комнате стоит тишина. Смотрю на обмякшее тело кузена, того, кто, как я думал, будет предан мне до конца. Как же я ошибался.

– Идем, – прерывает наконец мои раздумья Марчелло.

Кивнув, говорю:

– Вынесем тело Сандро через черный ход. Русские пусть сами за собой прибирают.

Марчелло со мной соглашается.

Я иду за медальоном Арии, наклоняюсь и вижу, зачем она хотела вернуть его: из разбитого кулона выпал чип памяти. Такие еще используют во флешках. Выходит, Ария все это время носила его на себе? Покачав головой, убираю медальон в карман. Очень хочется знать, что же такого хранится на чипе, из-за чего столько жертв. И все же всему свое время. Сперва нужно убедиться, что моей женщине больше ничего не грозит.

Марчелло помогает подхватить труп Сандро, и вместе мы спешим убраться через пожарный выход.

– Мне нужно к Арии. Я напишу Данте и Антонио, чтобы они помогли тебе с этим, и сотру записи. Удалю сразу весь день.

– Когда ты узнал? – спрашивает Марчелло, глянув на тело Сандро, которого мы тащим вверх по лестнице.

– Когда просматривал записи с камер за сегодня. – Качаю головой. – А уж как увидел поджившие синяки у него на лице, то окончательно во всем убедился.

– Остальным скажем, что его убили русские, так? – догадывается Марчелло, и я снова киваю.

Мы молчим, пока не выбираемся наружу и там не бросаем тело в кусты. Теперь им займутся другие два парня.

– Осталось еще одно дельце. – Я отрываюсь от зарослей и смотрю на Марчелло.

Он стоит с траурным видом.

– Походу, ты реально любишь мою сестру, раз просишь о таком.

– Я на ней жениться хочу. – Марчелло не дурак думать, будто я позволю чему-то, даже ему, встать между нами. – Когда уберешь моего отца, обставь все так, будто это русские. Используй их визитную карточку, выколи ему глаза. Все решат, что это возмездие за случившееся тут.

Я бессердечная сволочь и, может, замочил кузена, но сам отца убить не могу.

Марчелло кивает. Услышав признание Сандро, он и так занес бы моего отца в список целей, однако следующим главой семьи стану я. Лично дав добро на убийство, я тем самым гарантирую, что между нашими кланами не будет вражды.

– Все это наш секрет. Ария не должна знать, за что убили моего отца и Сандро. Пусть думает на русских. Иначе она себе этого не простит, а я не хочу, чтобы такое бремя омрачало нашу с ней жизнь.

Марчелло прячет руки в карманы.

– Договорились, – дает он мне слово.

– Тогда пойду проведаю Арию. Пришлю к тебе Данте с Антонио. – Я уже развернулся, готовый идти, но тут Марчелло меня окликает:

– Витале?

Я медленно оборачиваюсь.

– Признаюсь, я не хотел, чтобы вы с моей сестрой были вместе, зато теперь вижу вас отличной парой. Ты ради Арии на все готов.

– Смотри не подобрей ко мне, Коста, – усмехаюсь я.

И ухожу в сторону Рим-хауса, где меня ждет будущее.