Почти до самого обеда мы шарахались по магазинам. Обошли все лавки на главной улице и под конец заглянули в кабак, чтобы чего-нибудь перекусить.

Габриэле, как ни странно, оказался приличным спутником. Спокойно таскался со мной по магазинам, в которых не было ничего, чем он мог бы хоть как-то заинтересоваться, – ни компьютеров, ни видеооборудования…

Было так здорово провести с ним время в обычной обстановке. И как бы я ни сдерживалась, в голове сами собой рождались вопросы «а что, если…».

А что, если бы мы были вместе и занимались таким постоянно?

А что, если бы брат одобрил нашу связь и мы могли бы развить отношения?

А что, если бы нам не приходилось встречаться украдкой?

Однако такие вопросы опасны, ибо дают надежду. А я не хочу, чтобы мое сердце разбилось, – не уверена, что переживу. Пока отношения с Габриэле меня полностью устраивают. Я уже не чувствую себя такой потерянной, как в свой первый день в академии. Словно бы встал на место последний кусочек мозаики, который я, сама того не ведая, искала.

– Я объелась. – Отодвигаю тарелку, не в силах впихнуть в себя больше ни ложки.

– Ты же едва притронулась к еде! – Габриэле жадно надкусывает французский дип-сэндвич.

– Мне хватило. Не хочу переедать. Не люблю эту тяжесть в животе. Неприятное чувство, долго не проходит. У тебя, смотрю, с этим проблем нет?

Он улыбается, не вынимая изо рта сэндвич. Должно быть, ему для поддержания своей совершенной формы нужно много калорий.

– У меня молодой растущий организм, – говорит Габриэле, закончив жевать, и я закатываю глаза.

Оборачиваюсь на мистера Смита. Он занял столик в дальнем углу, выбрав для себя наилучшую точку обзора.

Поначалу я беспокоилась, что провожатый будет контролировать нас, а он держался на расстоянии и не лез, позволяя мне с Габриэле делать почти все, что захочется. Даже когда Габриэле брал напитки, ни он, ни страшила за барной стойкой слова не сказали.

Глянув назад, на одинокий стол для игры в пул, предлагаю:

– Может, партию, когда доешь?

– Конечно, – пожимает плечами Габриэле. – Если ты настроена проиграть.

– А вдруг я гроза бильярда, откуда ты знаешь?

– Оттуда, что отец вряд ли разрешил бы принцессе мафии шарахаться по злачным местам Нью-Йорка.

Он прав. Я еще ни разу не играла в пул, просто люблю пробовать все новое и готова пополнить коллекцию навыков.

Пожимаю плечами.

– Я быстро учусь.

– Это уж точно, – соглашается Габриэле, томно прикрыв глаза.

Я свожу бедра и ерзаю, когда кровь между ног опять начинает стучать сильнее.

Габриэле хихикает.

– Stronzo [10], – ядовито бросаю ему.

А он знай себе смеется. Потом, доев, идет в бар, чтобы взять еще выпить, и присоединяется ко мне за столом для пула. Ставит стаканы на высокий круглый столик поблизости. Эта закусочная из тех, в которых клиентам разрешается бросать скорлупу от арахиса прямо на деревянный пол, и она хрустит у меня под ногами, когда я иду к стене за кием.

– Ты хоть раз прежде играла? – спрашивает Габриэле, собирая шары в пирамиду.

Я качаю головой.

– Нет. Придется мне все показать.

Он смотрит так, словно раскусил мои намерения, а потом оглядывается на мистера Смита – тот по-прежнему сидит за столиком в дальнем углу.

– Ты у нас быстро учишься. Уверен, все схватишь на лету.

Я широко улыбаюсь с другого конца стола. Габриэле, закончив выставлять пирамиду, берет кий и натирает его кончик каким-то кубиком, который взял с полки.

– Ты что это, мухлюешь? – спрашиваю, подходя к нему.

Тогда он передает мне кубик, внутри которого, оказывается, синий мел.

– Помелил набойку. Тебе тоже советую.

– Гм-м, давай посмотрим, как быстро я усвою эту часть. – Я картинно обрабатываю кончик кия.

Габриэле закатывает глаза, но ему явно весело. Я облизываю губы, делая вид, будто у меня в руках не кий, а его член, и у него томно опускаются веки.

– Осторожнее, dolcezza, – предупреждает Габриэле, поправляя брюки в паху. – Помнишь, что было в прошлый раз, когда ты вздумала меня дразнить?

– А может, я того и хотела, – хихикаю.

Он отходит, покачивая головой.

– Сейчас я разобью пирамиду и покажу тебе кое-какие приемы. – Габриэле наклоняется к столу и целится, придерживая кий длинными пальцами и сощурив ореховые глаза, а потом наносит удар. Шары разлетаются по столу, и некоторые падают в лузы. – О правилах пока не думай. Я только покажу, как бить, как выстраивать угол и целиться, а потом уже сможем и партейку сыграть. Идет?

– Ага. – Делаю большой глоток напитка. Мне нравится, когда он учит меня чему-то новому, даже если это не касается секса. – Так, и что мне делать?

– Наклонись…

– Ну смотрии-и-и… – Я поигрываю бровями.

Он смеется. Боже, как приятно насмешить этого серьезного и выдержанного мужчину!

Я делаю, как он велит, стараясь подражать его движениям и манере держать кий. На мне кокетливая юбка в цветочек длиной до середины бедра, и подол задирается под самые ягодицы. Я даже покачиваю попкой из стороны в сторону; все равно мой зад обращен к стене, а не к бару.

Услышав за спиной стон Габриэле, я сдерживаю улыбку.

– Возьми кий немного по-другому. – Я располагаю пальцы чуть иначе, и Габриэле наклоняется, чуть не ложась на меня. – Вот так.

Его ширинка втыкается мне между ног. Ничего не могу с собой поделать и слегка подаюсь назад, судорожно втянув воздух, когда член Габриэле твердеет. Мы оба ненадолго замираем, тяжело дыша, пока Габриэле наконец не произносит:

– Используй пальцы. – Я делаю, как он показывает, но мне немного неудобно. Тогда он кладет свои руки поверх моих и отводит кий назад. – Плавно и без резких движений.

Прижавшись ко мне всем телом, Габриэле водит кием туда-сюда несколько раз и наконец замирает. О, будь мы сейчас без одежды, это был бы опыт совершенного другого порядка. Соски у меня твердеют, а между ног все зудит. Из глотки так и рвется стон, и я не могу его сдержать.

– Потерпи немного. – Дыхание Габриэле шевелит мои волосы, ласкает шею, и кожа в этом месте покрывается мурашками. Свои слова он подкрепляет, слегка качнув бедрами вперед.

Я чуть дышу, ни один шар у меня не попадает в лузу.

Габриэле отходит, и я уже скучаю по его горячей груди, что согревала мне спину. Он бьет, потом снова я, и так продолжается некоторое время. К моменту, когда последний шар оказывается в лузе, я ощущаю себя плотным сгустком гормонов, которым отчаянно нужен выход.

Габриэле выпрямляется и смотрит в сторону мистера Смита – тот у себя за столиком таращится в экран телефона.

– Встречаемся в женском туалете.

У меня глаза лезут на лоб, а Габриэле спокойно откладывает кий на стол и идет в коридор, ведущий к уборным.

Я задыхаюсь в предвкушении и мысленно возношу короткую молитву за то, чтобы Габриэле – что бы он там ни задумал – дал наконец мне кончить. Мы с мистером Смитом переглядываемся, и я одними губами говорю, мол, мне надо в уборную. Показываю в сторону коридора, и мистер Смит, кивнув, снова потом хмуро утыкается в телефон. Бедолага, должно быть, сходит с ума от скуки.

Стараясь не слишком торопиться, иду в коридор и захожу в дамскую комнату. Не успеваю даже разглядеть, какая она внутри, а на меня у самой двери набрасывается Габриэле.

Он задвигает щеколду.

Этот щелчок – словно выстрел стартового пистолета. Гонка началась, мы накидываемся друг на друга. Габриэле впивается губами в мои губы, запускает пальцы мне в волосы, а я хватаю его за спину. К сожалению, он почти сразу отстраняется, смотрит недолго на меня, задыхаясь, а потом становится на колени. Закидывает мою ногу на стойку справа.

– Ни звука, ясно? Только пикни – и я остановлюсь.

Я лихорадочно киваю головой. Больше всего сейчас хочется, чтобы он мне отлизал. И вот он задирает подол моей юбки; сдвинув трусики в сторону, проводит языком между складочек киски, а потом жадно засасывает клитор.

Господи боже!.. Закрыв глаза, я откидываю голову назад и бьюсь затылком о дверь, выгибаю спину, а Габриэле хватает меня за руку и кладет ее на трусики. Я держу их, чтобы не сползли назад, не мешались.

Сам Габриэле одной рукой раздвигает складки у входа влагалища, а два пальца другой запускает внутрь. Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не издать ни звука. Габриэле держит слово, и если он вдруг прекратит, то я, наверное, сдохну, так и не кончив.

Ублажает он меня быстро и жестко, ведь времени мало. Он так сосет мой клитор и ритмично работает длинными пальцами, что кончить я могу уже через минуту. Габриэле подготовил меня просто идеально, и удивительно, как я еще не разрядилась, стоило ему только опуститься передо мной на колени.

Он глядит на меня снизу вверх своими глазами цвета виски, наблюдает за каждой моей реакцией на его ласки. Он словно понял, что наступил момент, когда я вот-вот кончу: его глаза озаряются довольным блеском. Последнее движение пальцами, языком и губами – и я взрываюсь.

Непонятно, удалось промолчать или я все же закричала. Я не слежу, слишком далеко зашла.

Чувство, что тело разлетается миллионом мелких осколков, которые рикошетят и собираются заново. Я тяжело дышу, привалившись спиной к двери, а Габриэле бережно поправляет на мне трусики и опускает мою ногу на пол.

– Ожидание оправдалось? – самодовольно спрашивает он.

Внезапно раздается стук в дверь, и я испуганно замираю.

– Вы, двое, а ну выходите!

Черт, это мистер Смит.

Я подскакиваю к грязному зеркалу и гляжусь на себя: видно ли по мне, что секунду назад я кончила?

Видно, и притом замечательно. Ну, приехали.

– Минуточку, – отвечает мистеру Смиту Габриэле, а я торопливо поправляю волосы и одежду.

Габриэле подходит сзади и кладет руки мне на плечи.

– Вряд ли это поможет, cara. Нас спалили.

Я морщусь. Так-то бояться, что мистер Смит заложит меня, не стоит. Его самого палили куда больше и чаще, чем нам светит в жизни, но все равно стремно.

Худо-бедно приведя себя в порядок, я наконец иду к двери. Габриэле отпирает ее, и мы выходим в коридор. Мистер Смит ждет, прислонившись к стене, уперев в нее одну ногу и скрестив на груди руки. Вид у него недовольный.

– Мне неохота иметь дело с вашим братом, мисс Коста. Поэтому я закрою глаза на то, что, по-видимому, произошло в этом туалете.

Покраснев, я киваю в знак благодарности.

– А вы, мистер Витале, постарайтесь сдерживать свои желания до тех пор, пока мы не вернемся в академию, где вы вольны делать все, что вздумается.

Габриэле делает шаг вперед, явно хочет что-то высказать мистеру Смиту, но я хватаю его за руку. Застыв и несколько раз глубоко вздохнув, Габриэле медленно уходит прочь по коридору. Мы с мистером Смитом идем следом.

– Я расплатился, – громко, так, чтобы слышали все, произносит мистер Смит. – На сегодня веселье окончено.

Габриэле, выйдя первым, придерживает дверь. Думаю, больше для меня, чем для мистера Смита – на провожатого он взирает со злобой. На улице же мистер Смит ведет нас через дорогу, к припаркованной машине.

Все это время я неотрывно любуюсь профилем Габриэле. Я пропала, больше не могу себя обманывать: для меня дело не только в оргазмах, я влюбляюсь в него; а он смотрит на меня с открытой улыбкой. О, какая жизнь ждала бы меня с этим мужчиной… Однако не успеваем мы перейти улицу, как раздается выстрел.

Габриэле быстро кидает мне за спину взгляд. Затем, подхватив меня на плечо, несется за машину и прячется. Наш идеальный день идеально испорчен.