В Рим-хаусе наступило утро Военных игр, и школа гудит в предвкушении состязания. Гадают, чья семья победит. Военные игры не просто вносят легкое разнообразие в наши серые будни; вечером в спортзале устроят еще одно мероприятие – ночь «а-ля Вегас».

Раньше было так: девчонки бросали в шляпу свои имена на бумажках, и жребий определял, кто из них будет участвовать в играх, а кто пойдет в столовую готовить праздничное угощение. В этом году все изменилось. Мира провела большую общественную работу, и теперь ужин готовят штатные повара, а девчонки вольны и болеть, и участвовать.

Придя, я уже почти наверняка знаю, кто кого выберет в секунданты. Мой брат возьмет Миру. В прошлом году он выбрал ее всем на удивление – первый раз за историю «Сикуро», – и они победили. Антонио побежит с лучшим другом, Томазо, потому что София вряд ли собирается участвовать в играх, больше напоминающих «Спартанский супер». Данте мог бы взять лучшего друга, но, думаю, с ним пойдет брат – судя по тому, что на этой неделе говорил сам Доменико. Габриэле объединится с кузеном Сандро.

И я оказываюсь права по всем пунктам.

Участники с секундантами поднимаются на сцену, а ректор Томпсон объясняет, как пройдет забег.

– В этом году наши организаторы работали в поте лица и снова повысили ставки. Среди прочего, участников ждут лазание по веревке, сетка на треугольной раме, натяжной канат и яма с грязью. Напоминаю еще раз: болеть за своих фаворитов можно, но неспортивного поведения мы не потерпим.

Конечно, болеть мы будем за свои семьи, однако отчасти мне хочется победы Габриэле. Впрочем, я предана Коста и триумфа желаю только родному клану.

После выступления ректора участники идут к старту, а болельщики расходятся по станциям, чтобы лучше видеть полосу препятствий. Я же решаю пока остаться в начале, а потом, когда выстрелит стартовый пистолет, переместиться на холм, откуда откроется приличный вид на всю трассу.

Участники выстраиваются у черты и принимаются поносить друг друга: мол, надерем вам зад. Громче всех – Данте.

– Давай, Мира! – кричу я, сложив ладони рупором. Она оборачивается и с улыбкой показывает поднятые большие пальцы.

Потом снова обращает взгляд на полосу препятствий. На ее лице – напряженная сосредоточенность, при виде которой я понимаю, как они с моим братцем победили год назад.

Потом нахожу взглядом Габриэле. Он стоит чуть дальше и… смотрит в мою сторону, прямо мне в глаза. Впрочем, тут кузен берет его за плечо и что-то шепчет на ухо. Забыв обо мне, Габриэле согласно кивает родственнику.

Ректор, подняв над головой пистолет, ведет обратный отсчет. Гремит выстрел, и все срываются с места.

Первым делом конкурсантам приходится ползти под колючей проволокой. Видимо, потому что для этого им надо вываляться в грязи. После такого остальная, более трудная часть забега кажется неинтересной.

Первыми препятствие преодолевают Данте и Дом, следом – Марчелло и Мира, затем идут Габриэле и Сандро, и замыкают цепочку Антонио с Томазо. Зрители вопят, поддерживая фаворитов. Я – одна из немногих, кто устроился на вершине холма с видом на всю полосу.

За время гонки лидер сменяется не один раз. Трасса сложная, ни одна команда не может сохранить отрыв, и кто победит – пока непонятно. Наконец все достигают последнего этапа, Олимпийской стены – десятифутового деревянного барьера, по которому надо вскарабкаться, цепляясь за крохотные отверстия или цепи. Участники идут ноздря в ноздрю, но я по другую сторону стены, поэтому не вижу, кто первый – до тех пор, пока они не показываются наверху.

Первым на стену влезает не мой брат и даже не Габриэле, а Данте. От разочарования жжет в груди. Данте тем временем помогает влезть на стену брату. Сразу за ними идет Габриэле и только потом – Марчелло.

Забыв обо всех остальных, я слежу, как спускаются команды Габриэле и Данте. Сандро приземляется неуклюже; запнувшись, он теряет время.

Данте с Домом вырываются вперед – они на финишной прямой, пересекают черту. Габриэле с Алессандро сразу за ними. Победителей тут же окружает рой болельщиков, среди которых и Бьянка, но я смотрю на Габриэле. Странно, он как будто не расстроен проигрышем, а вот Алессандро в бешенстве.

Я встаю и, отряхнув зад, присоединяюсь к общему веселью. Хочется подойти к Габриэле, поговорить с ним, но мне нельзя, поэтому иду к брату с Мирой. Обниматься с ними я не спешу – они с ног до головы в грязи, зато тороплюсь поддержать их: мол, молодцы, отлично выступили.

Марчелло почти ничего не говорит, а Мира в ответ вымученно улыбается. Итогом забега оба явно разочарованы. Особенно после того, как в прошлом году порвали всех.

– Увидимся позднее, на вечеринке «а-ля Вегас»? Когда отмоетесь, – говорю я.

Мира стреляет взглядом в сторону моего брата, который беседует с Николо, Андреа и Джованни.

– Вряд ли мы придем на вечеринку. Марчелло будет хандрить, а мне, видимо, предстоит… поднимать ему настроение.

– Давай без подробностей, – усмехаюсь я.

Мира тоже смеется.

– Но ты сама на праздник идешь, да?

Я киваю, хотя теперь непонятно, кто составит мне компанию. Всегда можно пересилить себя и присоединиться к друзьям братца; они возражать не станут. Можно еще прилепиться к Софии с Антонио, глянуть, чем займутся они. Вот только ни один из двух вариантов не радует: с Антонио и Софией я буду третьей лишней, а парням обломаю кайф, пусть даже они так не скажут из уважения к дону.

За спиной у Миры я вижу Бьянку, и мне в голову приходит спросить о ее планах на вечер. По-прежнему хочу убедиться, что не семья Аккарди стоит за историей с фото.

– Ладно, тогда вы двое развлекайтесь. Еще поговорим, – бросаю я напоследок и ухожу.

Направляюсь к Бьянке, однако на полпути к ней дорогу мне преграждает Дом.

– Привет, Ария, а как же обнять победителя? – Широко улыбаясь, он разводит руки в стороны.

– Это вряд ли, – пячусь я от него. – Кто знает, что там в грязи намешано. – Мы оба смеемся. – Тем не менее с победой!

– Спасибо. Чем думаешь заняться? – спрашивает Дом.

Я пожимаю плечами.

– Думала прийти на вечеринку «а-ля Вегас». А ты?

– Я тоже. Хочешь, пойдем вместе? – игриво предлагает он.

Я растеряна. Дом мне нравится, только не в таком смысле. Я знаю, что между мной и Габриэле ничего не будет, однако сердцу не прикажешь. Не хочется динамить Дома, давая положительный ответ. С другой стороны, проведя с ним больше времени, я получу шанс выяснить, не знает ли он чего-то о фотографии.

– Хорошая мысль, но будет ли это свиданием?

Он изображает улыбку, которой, я уверена, покорил многих женщин.

– А ты хочешь, чтобы это было свиданием?

– Если честно, я ни с кем не думала встречаться. Все никак одного человека не забуду. – Подробности Дому знать не обязательно. Как и того, что этот самый «человек» сейчас в двадцати шагах слева от него.

– Ясно-понятно. – Он упирает руки в бока. – Значит, приятели. Ладно, пусть будет дружеское. Но если вдруг захочешь сходить на свидание-свидание, только скажи.

Я смеюсь.

– Отлично, запомню.

– Договорились, забегу за тобой в восемь. – В этот момент Дома окликает Данте, и он закатывает глаза. – Лучше пойду, а то их величество ждать не любят. До скорого.

Я оборачиваюсь и вижу, что Габриэле вновь смотрит на меня. Может, он пытается понять, не стоит ли за шантажом парень, с которым я говорю?

На вечер я выбираю облегающее платье кобальтового цвета; распущенные пряди волнами ниспадают мне на плечи. В сотый раз смотрюсь на себя в зеркало, мысленно повторяя, что прихорашиваюсь не для Габриэле, а просто из девичьего желания быть красивой. В дверь стучатся, и я прячу ключ от комнаты вместе с одноразовым телефоном в небольшую сумочку.

Подхожу к двери и, открыв ее, вижу на пороге Доменико. Он в темно-синем костюме и выглядит отлично, однако тело мое никак не реагирует, не заводится.

– Хорошо убираешься, – говорю.

Он со смехом проходит внутрь, а я только сейчас вспоминаю, что не говорила ему, где моя комната. Это, конечно, не сверхсекретная информация, но как Дом узнал, где я живу? Делаю в уме пометку и заношу этот пунктик в список подозрительного.

– Эй, а откуда ты узнал номер комнаты? – как можно спокойнее спрашиваю Дома, хотя нервы разыгрались куда сильней, чем я думала.

– Бьянка подсказала, – отвечает Дом, осматриваясь. Так и не скажешь, что он бывал здесь прежде. Впрочем, всякий приличный мафиозо обучен прикидываться.

– А где сама Бьянка? Она сегодня будет? Я так и не поговорила с ней после Военных игр.

Дом кивает.

– Да, она хотела пойти с нами, но я велел ей не лезть, сказал, что у нас с тобой дружеское свидание. – Он смеется.

– Вряд ли ей это понравилось, – хихикнув, предполагаю я.

Дом усмехается.

– Вот именно.

Тогда я хватаю со стола сумочку.

– Пошли?

– Пошли. – Дом поигрывает бровями, но, несмотря на этот дразнящий жест, я чувствую, что он прекрасно понимает: сегодня между нами ничего не будет.

Мы идем в спортзал. Внутри помещение просто не узнать: над каждым входом устроена арка из черных, белых и серебристых шариков; вдоль периметра по трем сторонам – игорные столы. Громко качает музыка, а у дальней стены накрыли столы с едой и напитками.

Чувствуется атмосфера праздника, и у меня кровь разгоняется в жилах. До этого самого момента я и не догадывалась, как мне надо расслабиться и повеселиться. Как срочно требуется отвлечься от происходящего и тягостных мыслей.

Положив руку мне на спину, Дом ведет меня вглубь зала. Я на ходу осматриваюсь и натыкаюсь на взгляд Габриэле.

«Ты же хотела увидеть его, – напоминаю себе, – вот и не удивляйся, что он следит».

Габриэле смотрит на меня со злым прищуром. Не знала бы его, решила бы, что ревнует. Чушь, разумеется. С какой стати ему ревновать, если он не ищет со мной романтической связи?

Я еще думала, не предупредить ли Габриэле, что мой поход на танцы с Домом – попытка подобраться ближе к кузену Бьянки, выяснить, не причастен ли он к разыгравшимся вокруг меня событиям. Но какой смысл? Он только взбеленится, узнав про мою самодеятельность. А если он правда бесится из-за моего свидания с Домом? Ну и ладно, пусть ревнует на здоровье. Хотя вряд ли мне так везет.

Отвернувшись, иду с Доменико дальше. У меня сегодня важное дело, и я не собираюсь лебезить перед тем, кто меня отверг.