Утром я решаю пропустить завтрак и вместо этого иду в офис охраны. Надо выяснить, кто поможет пронести сюда мое барахло. Хоть я и лишился своего человека, у всех есть либо порок, либо цена.

Перед тем как войти, растираю саднящие глаза. Прошлой ночью напала особенно зверская бессонница: я то и дело проигрывал в голове момент, когда обнаружил ящик тумбочки, полный игрушек Арии. И в том, как она держалась при этом, было нечто сексуальное. Она не стала придумывать отговорки и не устыдилась того, что любит себя ублажать.

Много бы я отдал, только бы глянуть, как она забавляется с вибратором-единорогом.

Тряхнув головой, поправляю член в штанах и открываю дверь.

– Вам помочь? – спрашивает женщина за главным пультом.

– Доброе утро. Я хотел бы поговорить со Скоттом.

Скоттом звали охранника-игромана, помогавшего мне в прошлом году. Я уже знаю, что его уволили, но предлог зайти сюда не самый плохой.

– Скотт здесь больше не работает, – помрачнев, отвечает женщина за пультом. – Я могу вам помочь?

Судя по тону, помогать она как раз и не настроена.

– Даже не знаю. Скотт оказывал мне кое-какие… услуги. Возможно, и вы согласитесь? – Я с намеком выгибаю бровь.

Она окидывает меня с ног до головы осуждающим взглядом.

– Уверена, что вам я никаких услуг оказать не смогу. Эта работа мне нужна.

В голосе женщины сквозит неприкрытое порицание, и мне приходится сдерживаться, чтобы не надавить на нее, заставив исполнять мои требования. Во внешнем мире я бы так и поступил.

– Ясно. А нет ли еще кого-то, к кому можно обратиться?

– Нет, – говорит она, подавшись вперед через пульт, – никого.

Надо отдать этой женщине должное, у нее есть хребет. Вот только она меня не знает. Я люблю ломать людей, хотя здесь и сейчас ничего этим не добьюсь.

Кивнув, я разворачиваюсь и ухожу. Надо бы все же найти лазейку…

Задумавшись, в дверях я чуть не сталкиваюсь с женщиной средних лет. Испуганно вздрогнув, она уступает дорогу. Что-то подсказывает, что в последнее время она немало помучилась: волосы не такие ухоженные, как у других сотрудниц, которые здесь работают, видны отросшие, непрокрашенные корни, под глазами отеки, да и вообще на лице выражение тоски и усталости.

Больше, однако, она моего внимания не стоит. Иду мимо, уже планируя следующий шаг. Так просто я не сдамся, ведь Арии угрожает опасность.

Она храбрится, но на самом деле напугана, это сразу видно. Впрочем, больше она тревожится за брата, чем за себя; волнуется, что будет с ним, если правда о ее приключениях выплывет.

Говорю же, когда речь об Арии, мой инстинкт защитника рвет и мечет. Я докопаюсь до истины и устраню угрозу.

Найти бы только способ.

И меня осеняет посреди урока по биржевым манипуляциям. Препода я слушаю вполуха, потому что за ненадобностью забыл то, чему он тут пытается нас учить.

Пока я думал, как проникнуть в комнату охраны, то сообразил, что нужна информация. Те сведения, сбор которых отцу не поручишь – иначе он вовлечется в мое дело. Но ведь для того инфу и добывают, чтобы потом раскрывать ее в обмен на услуги.

И Антонио Ла Роса как нарочно дважды мне обязан. В прошлом году ему в академии «Сикуро» пришлось нелегко: в беде оказывались то его сестра, то невеста, – и он дважды обращался ко мне за помощью. Пришла пора вернуть должок.

Поздно вечером я стучу в дверь его комнаты. Теперь, когда они с Софией женаты, они живут вместе. Этот год последний для Антонио в академии, как и для меня, но и София вряд ли будет посещать занятия в следующем. Она переберется с Антонио в Майами, где они начнут новую жизнь.

Дверь открывается, и на пороге передо мной возникает Антонио – без рубашки, в темно-синих пижамных штанах. При виде меня он хмурится.

– Витале?.. В чем дело?

– Пришло время мне попросить об одной из услуг.

Антонио сразу мрачнеет. Его лицо становится невыразительным. Он не может представить, о чем именно я попрошу, однако знает, что отказать не получится. К счастью для него, все просто, как два пальца об асфальт. Будь у меня выбор и время, я бы даже не стал о таком просить.

– Что, войти не пригласишь? – чуть насмешливо интересуюсь я.

Тогда он открывает дверь шире и делает приглашающий жест рукой. Я вхожу, оглядываюсь и с удивлением обнаруживаю, что в комнате больше никого.

– Софии нет? – Небрежно сунув руки в карманы, я оборачиваюсь.

– Она с моей сестрой. Давай к делу. Что тебе нужно?

Это мой самый любимый момент – когда нервы должника на пределе, когда он с замиранием сердца ждет, чего я потребую. Контроль, мать его, – это наркотик, и я наслаждаюсь им, невольно растягивая время.

– Мне нужно как-то протащить в кампус свое оборудование. Старый связной недоступен. Пусть твои люди нароют как можно больше сведений на персонал школы, особенно на сотрудников безопасности. Хочу найти слабое место и надавить.

– И все? – удивленно моргнув, спрашивает Антонио.

– Все.

– Почему не попросишь отца? Пусть он напряжет своих шестерок. Все равно вы на созвоне в воскресенье.

– Это уже не твое дело.

Мгновение он с вызовом смотрит мне в глаза, но потом вспоминает, что я прав. Он бы и сам не стал выдавать ничего лишнего, что могло бы сделать его уязвимым в будущем.

– После этого мы квиты? Минус одна услуга из двух?

– Верно.

Антонио кивает.

– Считай, что все сделано. Терпеть не могу быть должным.

– Не сомневаюсь, – со смехом говорю я. – Как и в том, что моя помощь того стоила. Ведь твои сестра и супруга живы-здоровы. – Вынув руки из карманов, прохожу мимо него к двери. – Не затягивай.

Не говоря больше ни слова, покидаю комнату и направляюсь к лифту. Нажав кнопку, в ожидании, когда кабина приедет, разглядываю яркий цветной постер на доске объявлений:

Военные игры

Совсем забыл, что они в эти выходные. Игры – ежегодная традиция в академии и у каждого дома проходят по-своему. На этой неделе итальянские семьи из Рим-хауса сразятся, разбившись на четыре команды – по одной от каждой из территорий, – поставив лидерами наследников семей и молодых донов. То есть я, Марчелло Коста, Антонио Ла Роса и Данте Аккарди поборемся за престиж.

Мне всегда было по барабану, выиграю я или проиграю. В конце концов, итоги игр ничего не меняют. Но при мысли о том, что за мной будет наблюдать Ария, просыпается легкий азарт. Так что, может быть, в этом году я поработаю на результат.

Раздается сигнал о прибытии лифта, и я, тряхнув головой, вхожу в кабину.

Совсем забыл: мнение Арии мне совершенно неважно. Я помогаю ей лишь потому, что берегу свою репутацию.