Теперь, когда к делу подключились взрослые, которым вроде бы можно доверять, настроение у ребят стало отличным. Конечно, тревога не отпускала до конца, ведь ещё ничего не решено, но шансы на удачу всё же былии немаленькие.

Субботний вечер выдался туманным и уютным, в скверах почти все скамейки были заняты, а из городского кафе доносилась весёлая музыка. Мистер Робертс со вздохом посмотрел на гирлянды в витрине, думая о том, что хотел бы сейчас спешить сюда с детьми, а не идти к незнакомому человеку для того, чтобы рассказать о своей профессиональной ошибке.

Люк позвонил отцу по дороге, чтобы не шокировать родителей. Он сразу позвал друзей в свою комнату, дав возможность взрослым поговорить. Дэнни увязался следом, радуясь неожиданному вниманию гостей. Малыш забрался на колени к Виоле и начал тянуть в рот кончик её длинного рыжего хвоста.

– Нет, это негигиенично, – рассмеялась Роза и стала показывать малышу гимнастику для пальцев.

– Ого, откуда ты знаешь, как обращаться с детьми? – удивился Артур.

– Ниоткуда, – был ответ, – помню, как со мной так играли.

В комнате ненадолго повисла тишина. Лица у ребят были вежливые-вежливые. Но скоро сдался Люк:

– Вы думаете о том же, о чём и я?

– Да! – сразу ответили остальные.

– На лестницу? – уточнила Роза.

Люк покачал головой:

– Есть вариант получше.

И увёл всех на задний двор. Там, в закутке за террасой, сквозь небольшое окошко можно было услышать всё, о чём говорят в гостиной. Люк шёпотом объяснил друзьям:

– Мы открываем окно, когда тепло, чтобы проветривать. И диван там близко, услышим, о чём говорят.

А потом нахмурился:

– Ох, он нас выдаст.

Речь шла о Дэнни, который начал тянуться к ржавой старой плите, чтобы облизать её ручки. Когда у него ничего не получилось, он возмущённо захныкал, готовясь зареветь.

– Ладно, я побуду с ним, – Виола увлекла малыша к выцветшему на солнце батуту в другой части дворика.

Остальные сели на корточки у окошка и напрягли слух. Ровный, уверенный голос мистера Новака, отца Люка, внушал надежду. Он говорил о том, что есть все возможности привлечь Кирка к ответственности.

– Но ведь он там был не один, – сказал мистер Робертс.

– О, с этим всё будет в порядке, – заверил его хозяин дома, – это я беру на себя.

Артур, Люк и Роза недоумённо переглянулись. О чём это он? А мистер Новак продолжил:

– Не уверен, что надо обнадеживать детей. Пока просто скажем, что есть шансы на успех. Пусть посидят тихо, шумиха ни к чему, нам поможет только эффект неожиданности. Кстати, вы сказали, что ребята догадались, кто этот Кирк? Ну шустры-ы-ы. Расспрошу Люка, когда все разойдутся, интересно очень.

Его слова прервал телефонный звонок. Мистер Робертс заворчал:

– Не пойму, как принять звонок. Новый телефон. Иконки по всему экрану скачут.

– Давайте помогу, – предложил отец Люка.

– Да нет, сброшу. По видео звонить я хорошо научился. Надеюсь, с музеем всё в порядке. Это мой помощник Остин. Да! Остин? Ой, камера не той стороной. Извините, вы попали в кадр.

Красивый, низкий голос звучал взволнованно, даже тревожно:

– Понимаю, что выходные, но вопрос срочный! Я получил письмо от самого Кристофера Ярелла. Он собирается приехать на открытие выставки! Что нам делать? Надо как-то подготовиться! Жду указаний!

Мистер Робертс кое-как завершил разговор, шокированный неожиданным известием. Но отец Люка его успокоил:

– Сделаем всё, что сможем.

Эту фразу Артур, Роза, Люк и Виола (которая услышала её от друзей) повторили друг другу несколько раз. Так хотелось, чтобы грядущее воскресенье решило все проблемы!

На следующий день ребятам не удалось встретиться: родные хотели провести с ними хоть немного времени. Дедушка Розы ворчал:

– Я помню, ещё недавно ты всё время что-то придумывала: куда нам сходить, что поделать. А теперь тебя нет с утра до вечера! Даже в день удаления зуба! Как так? Только не говори, что вы там снова что-то затеяли.

Совсем рядом, в комнате Виолы, её мама возмущалась:

– Ты дома бывать вообще собираешься? А помогать мне? Пылища кругом, а у меня работы сама знаешь сколько!

Мама Люка хотела оставить ему младшего брата и съездить в магазин одной, но мальчик настаивал, чтобы поехать всем вместе.

Одного Артура не мучили, но и из дома никуда не отпустили, попросив убрать в комнате, постричь газон на заднем дворе и разобрать наконец-то коробку с игрушками на чердаке. Мама назидательно говорила:

– Выбери те, что хочешь сохранить на память. А остальные отдадим кому-нибудь или продадим через интернет. Я на твои залежи машинок смотреть больше не могу.

Артур хотел предложить маме не забираться на чердак, чтобы не видеть их, но побоялся. Вместо этого он поднялся к себе и написал в чат Четвёрки жалобное сообщение:

«Приходите кто-нибудь. Мне хлам на чердаке разбирать, я один не справлюсь».

Люк прислал гневные смайлики и настрочил:

«Мы в магазе. Дэн сожрал конфету с лотка и теперь мама ругается с сотрудником ТЦ. Опять плохо спала, и у неё плохое настроение. А мне стоять и это слушать».

Виола наговорила голосовое:

– Помогаю с уборкой. Точнее, только я её и делаю. Может, к вечеру освобожусь.

Роза написала, что тоже не знает, когда освободится, а сама примчалась в дом к семье Ли уже в три часа, не предупредив заранее. Артур только отмылся от травы (забыл вставить в косилку мешок, и всё скошенное окатило его с ног до головы) и очень обрадовался появлению подруги. Миссис Ли выглянула из гостиной:

– Привет, Роза! Как дела? Как родители?

– Всё в порядке, спасибо!

И мама Артура расцвела, ведь Роза была на вид идеальной девочкой, которая оказывает только наилучшее влияние на ровесников. Об этом говорила красивая причёска (длинные блестящие каштановые волосы и ободок с милым бантиком), аккуратное платье с круглым воротничком и чистые, без единого пятнышка, туфли. Миссис Ли как-то забыла, что год назад именно Роза выбила из рук преступницы пистолет, а кроме того, эта девочка наравне с друзьями влезала в новые неприятности. Или всё-таки вспомнила? Женщина едва заметно вздохнула и удалилась, взяв с сына обещание угостить Розу.

Как только друзья поднялись наверх, прихватив миску с орешками, девочка начала взволнованно рассказывать:

– Родителей на работу вызвали. В выходной! У них там обычно всё строго, график не нарушают. А тут такое… Я погуляла с бабушкой и дедушкой, а потом к тебе. Может, и Виола с Люком придут. Он писал, что его отец занялся поисками Кирка, того, что мы нашли. Надеюсь, у полиции всё получится! Чем занимаешься?

– Собирался лезть на чердак. Только из душа, закончил с газоном.

Роза с улыбкой посмотрела на торчащие ёжиком светлые волосы мальчика. Артур увидел, что оставил на кровати грязную футболку, метнулся молнией, схватил её и запихнул в комод.

– Эмиль не писал? – Роза сделала вид, что ничего не заметила.

– Не-а. Я тоже жду. Может, Люк что сообщит. Ты полезешь со мной наверх?

– Конечно. Обожаю чердаки и всё таинственное.

С игрушками возились не меньше часа, Артур даже забыл про Ярелла и все проблемы. Поднявшись по скрипучей лестнице в сумрачное пространство, друзья будто отделились от всего мира. Двигали коробки, изучали надписи маркером на боках: «Артур, детский сад» или «Жалко выбросить», разбирали содержимое. С Розой было так просто и весело, она не смеялась над старыми увлечениями друга, а, наоборот, расспрашивала о них.

Когда Роза, сидя у большой коробки, нашла оранжевую мышку-автомобиль с тремя колесами, Артур рассказал, что это его первая машинка.

– Её бабушка подарила. Папина мама. Я, конечно, не помню этого почти.

– Ужасно мило, – девочка широко улыбнулась.

И Артуру так захотелось раскрыть свой секрет! Именно сейчас, когда уютно и просто, кругом давно знакомые вещи и никого лишнего.

– Я должен сказать, – начал Артур и запнулся.

Стало страшно до жути… Но и не говорить он не мог, тем более что уже начал. Роза вопросительно смотрела на него и сидела так близко, что можно было разглядеть все её веснушки на щеках и даже то, что на бантике ободка выпал один страз.

– Я покажу, – мальчик метнулся к люку, ведущему вниз, – подожди, я сейчас!

Роза удивлённо хмыкнула, достала из кармана телефон, чтобы полистать ленту в социальной сети и увидела сообщение от Люка в чате:

«Папа злой пришёл. Очень. Мне кажется, чёт у них там не получается».

Виола ответила:

«У меня мама такая же. Только потому, что от папы деньги не пришли. Он, оказывается, присылал всё это время, а сейчас не пришли. И не дозвониться. Я даже не обижаюсь на него, почти. Только бы у него всё было в порядке…»

Послышался шорох на лестнице, шаги. Артур явно ещё не читал, что пишут друзья. Он забрался наверх, подошёл к Розе, сжимая что-то в ладони.

– Что это? Конфетка? – доверчиво спросила девочка.

Артур сел рядом, и она увидела четырёхлистник, только без смайлика посередине – он выпал и потерялся. Знакомая вещица, которую Роза когда-то превратила в брошку. Неужели Артур нашёл потерю? Рядом на ладони лежал свернутый лист бумаги, Роза осторожно взяла его, развернула и прочитала одними губами:

– Dum spiro, amo atque credo[5].

Это была записка, которую они использовали в прошлом году, чтобы разузнать побольше о подозрительном почтальоне. Сделали вид, что Роза влюблена в Артура и передаёт ему это письмо.

– Ты сохранил. Для потомков? – улыбнулась девочка. – А брелок мой где нашёл? Интересно, куда серединка подевалась.

И тут Артур понял, что плана у него нет и он не знает, что говорить. Минуту назад всё казалось таким простым! Вот покажешь брелок, и всё станет понятно, никаких слов не нужно. А теперь Роза смотрит строго и даже требовательно, а волшебство момента нарушено.

– Он упал с ободка. Когда мы в парк ходили, в августе ещё. Я подобрал и…

– Почему не отдал сразу? – Роза нахмурилась, не понимая.

Он что, хотел посмеяться над ней? Думал посмотреть, как она ищет важную вещь и мучается? Негодование наполнило сердце Розы, она встала, глянула на Артура сверху вниз.

– Ну?

А он не знал, что сказать. Ему было стыдно и обидно, он почувствовал себя последним идиотом на свете. Ведь ещё летом в лагере Виола намекала, что Роза… Наверное, просто поиздевалась. Или ошиблась. В любом случае лучше объяснить, Артур открыл было рот, но Роза вдруг так расстроилась, что бросилась к выходу.

Ошарашенный Артур проводил подругу взглядом, не в силах сообразить, что дальше делать, потом бросился вслед. Но внизу его остановил отец:

– На ней лица не было. Ты что, обидел её?

– Нет! Если только не нарочно… Я её догоню.

– Потом поговоришь, – голос мистера Ли звучал непривычно тревожно, – нам тут с работы письмо пришло. Что-то не так с текущим проектом. Побудь, пожалуйста, с мамой, она так расстроена. А я пока созвонюсь кое с кем.

Связать одно с другим просто так было невозможно, но скоро Люк написал:

«О нас как-то узнали. У папы неприятности. Я позвонил Эмилю, он обещал сообщить, как только что-то разнюхает. Остаётся только ждать».

Вечером чат Четвёрки вибрировал от сообщений ежеминутно (Роза подчеркнуто не обращалась к Артуру). Выяснилось, что у родителей ребят одновременно возникли серьёзные проблемы, и это случилось не просто так. Для этого нужны были большие связи, и недоброжелатели ими явно воспользовались.

«Они хотят нас припугнуть», – был уверен Люк.

«Но как они вообще Ярелла с нами связали?» – недоумевала Виола.

«Понятия не имею. Но информация дошла», – чеканил Артур.

«Я вообще не понимаю, кто такие “они”», – жаловалась Роза.

Почти ночью Эмиль написал Артуру, а тот переслал сообщение в чат:

«Я рассказал папе о ваших родителях. Он сразу кому-то позвонил. Мама плакала. Мне ничего не говорят».

Разговоры ни к чему не привели и на следующий день, в воскресенье толку от обсуждений тоже было мало. Весь выходной ребятам пришлось догонять школьную программу, часть которой они пропустили из-за поездки.

А вот на следующее утро Четвёрку ждала оглушительная новость – мистер Робертс взял всю вину на себя. Он связался с Кирком, сообщил ему, что обратился в полицию, и потребовал вернуть ящики в целости и сохранности в музей. А вот полиции определить его местоположение не удалось: ни по адресу регистрации, ни в любимых пабах, ни у родственников Кирка не оказалось! И следы его терялись в той части страны, где сплошной лес и почти нет связи.

Эмиль был сонный и злой, когда поделился с друзьями на перемене:

– Папа сказал, что это его проблемы и он сам должен с ними разобраться. Что теперь будет, я не знаю. Говорит, скоро все всё узнают из газет и новостных сайтов. Уж те, на кого работает Кирк, постараются. Мама успокоительное пьёт. Диана с родителями поссорилась, заявила папе, что он дурак. Что надо было молчать.

– Не удивлена, – сказала Виола и замолкла под взглядом Розы.

Время едва перевалило за обед, когда первые новости начали появляться в интернете. Люк нашёл одну и переслал в чат Четвёрки:

«Директор музея города Трясина Бенджамин Робертс оказался в центре коррупционного скандала. Как выяснилось, Робертс скупал редкие коллекционные предметы на нелегальных аукционах в Индии, а затем незаконно перепродавал их как законно ввезённые. Ранее Бенджамин Робертс долгое время занимал высокую должность в Департаменте культуры, что позволяло ему умело маскировать сомнительные сделки под легитимную музейную деятельность».

Шёл урок истории, и все эмоции ребятам пришлось держать в себе. Под кабинет переделали бывшую малую гостиную, и из-за высоких арочных окон в помещении было светло и уютно. В приоткрытую форточку лились птичьи трели, парты блестели свежим лаком, а у учительницы было приподнятое настроение. Она весело рассказывала о череде восстаний в ранние средние века, не забывая в паузах пугать учеников будущими экзаменами. Роза удивлённо глядела вокруг – обстановка настолько не подходила к её чувствам, что казалась искусственной, как сцены в романтических комедиях. Если бы гремела гроза, а злой педагог раздавала бы плохие оценки, всё выглядело бы куда более гармонично.

Чувства Розы разделяли и остальные, они подавленно переглядывались после изучения статьи.

«Не могу поверить, – украдкой строчила в чат Роза, – мистер Робертс такой милый».

«А может, его подставили?» – Виола добавила к сообщению красные от гнева смайлики.

«Или он и правда допустил какую-то ошибку, о которой узнали его враги», – здраво отмечал Артур.

А Люк просил не торопиться с выводами:

«Что-то мне подсказывает, что скоро мы всё узнаем».

«И что будет теперь?» – тревожилась Роза.

Артур ответил на её сообщение:

«Зависит от того, получится ли доказать кражу ящиков Ярелла или нет. Всё решит полиция».

Роза проигнорировала этот текст, она всё ещё не решила, как относиться к Артуру. Он ведь даже не извинился за свой непонятный поступок!

После уроков собраться не удалось, Эмиль умчался. Бледная Диана отозвала его в сторонку, чтобы сообщить, что их отцу стало плохо с сердцем и он попал в больницу. В текущей ситуации полиция не могла даже взять у него показания, так был плох мистер Робертс.

Ждать больше нельзя, поняла Виола. Она попрощалась с друзьями (каждый пообещал писать в чат любые новости) и поспешила домой.

Мама возилась на кухне с новым тостером. Она устало повернулась к дочери, когда та вошла:

– Не могу понять, брак, что ли? Кнопка не реагирует.

Виола подошла, перевернула прибор и показала маме на пластиковый язычок защиты. Потом выдернула его и поставила тостер на стол:

– Теперь всё будет в порядке.

– Ого, вот ты молодец. Я хотела всего лишь быстро перекусить. Всё шью наряды для ансамбля, головы не поднимая. Ты как?

– Новости не читала?

– А что там?

– Папу Эмиля, того моего знакомого из лагеря, обвиняют в мошенничестве. Он новый директор нашего музея.

– Ничего себе.

– Но это не всё, мам. Обещай не орать.

Мама Виолы положила ломтики хлеба на тарелку и со вздохом повернулась к дочери:

– Вы опять вмешиваетесь в дела взрослых?

– Нет! То есть да… Но не в этом смысле. Мы про это мошенничество не в курсе. Я хотела про папу сказать. Дело в том, что он, кажется, стал преступником.

– Что?! – миссис Янис прислонилась к столешнице и задела спиной разделочную доску, которая с грохотом упала.

Виола рассказала обо всём, что касалось отца. Только о планах Четвёрки умолчала.

– Не может быть. Не может быть, – только и повторяла женщина. – Я думала, наоборот. Он запрещал говорить об этом. Но я думала, что это логично…

– О чём говорить, мам? Что нам делать? – жалобно спросила Виола.

Её привычная вспыльчивость куда-то улетучилась, когда она увидела лицо мамы. Та сказала:

– Сиди дома! Мне нужно позвонить. И кое-куда сбегать. Запри дверь на оба замка! И ещё, Виола, если ты и твои друзья снова сунетесь в это всё… Я обещаю, клятвенно обещаю перевезти тебя жить в горную деревню, где вообще ничего не происходит!

Идти Виоле всё равно было пока некуда, она сделала пару тостов и отправилась с тарелкой в свою комнату. Тревога разъедала, из-за неё немели руки и ноги. И тогда девочка начала листать ленту, прочитав сначала всё, что удалось найти про мистера Робертса (кто-то явно старательно поднимал шумиху). А потом она переключилась на Ярелла. После этого Виола написала в чат:

«Слушайте, а если в тех ящиках был не только хлам? Ну, то есть не просто какие-то обычные вещи. Я знаю, такое продают за миллионы, но просто вдруг у Ярелла были ещё какие-то драгоценности?»

А сама начала искать информацию. Больше всего Виолу зацепило старое интервью путешественника, которое он дал вместе с женой известному журналу. Текст был написан весело и интересно, а ещё там говорилось, что туземцы всегда одаривали Ярелла украшениями, статуэтками, а порой и необычными ценностями. Жене Ярелла, которая порой ездила в экспедиции с мужем, как-то подарили необычную жеоду «Око змеи». Это такая каменная полость, внутри которой образовались кристаллы драгоценных камней. Обычно их находят, если распилить камень пополам, но здесь был шар с небольшим отверстием с одной стороны и крошечная дырочка, к которой можно приставлять источник света с другой. И тогда внутри сиял космос, разделенный продольной линией, напоминающей змеиный зрачок.

«Вот бы найти такой и продать, – подумала Виола, – можно было бы столько полезного сделать». Например, долго-долго платить по счетам, чтобы мама поменьше работала. Или нанять лучшего адвоката для мистера Робертса.

Интересно, куда ушла мама? И стало ли лучше отцу Эмиля? Ничего нет тяжелее ожидания. Виола написала отдельно Розе:

«Может, заглянешь? Мне нельзя уходить, мама попросила. Или остальных тоже позовём?»

Подруга ответила почти мгновенно:

«Жди, щас приду. Пока не пиши мальчикам. Мне такое про Артура рассказать надо».

Виола улыбнулась. Ну наконец-то! Взаимная симпатия друзей была заметна всем, кроме них самих. Может, они поговорили начистоту? Но когда Роза пришла, оказалось, что всё обстоит ровно наоборот.

– Он издевался! – горячилась Роза. – Какие чувства, ему просто нравилось меня мучить.

– Да нет же, ты ему нравишься, – убеждала Виола.

И тогда Роза покраснела, словно оправдывая своё имя. Ей пришлось помолчать пару минут, потом она сказала:

– Не верю. И ощущается это как-то… противно. Вёл бы себя как взрослый, тогда ещё ладно. Тьфу на него, не хочу об этом думать.

Потом следующая мысль озарила её лицо смутной догадкой:

– Слушай… Я никогда об этом не размышляла. А у вас с Люком ничего такого не происходит?

Виола рассмеялась:

– Он мне нравится, правда. Он спокойный и рассудительный и подкармливает меня всё время вкусняшками. Но вот такого, как у вас, – девочка покрутила ладонью в воздухе, – такого нет совсем.

– Ладно, – вздохнула Роза, – так спокойнее. Что это у тебя, тост? Я съем?

– Да, я забыла. Пойдём лучше свежих наделаем. С мёдом или сыром. Ты не ужинала?

– Ха, мои в первый раз в жизни забыли про ужин, представляешь. Родители мрачнее тучи. Этот козёл Кирк и им проблем устроил. Поскорее бы всё разрешилось и его нашли! Кстати, а где твоя мама? Я привыкла, что у вас почти всё время машинка стрекочет.

– Я рассказала ей про папу.

– Да ладно! И что она?

– Убежала куда-то, а мне велела сидеть дома. Ну так что? Зовём мальчиков или ты Артура совсем видеть не хочешь?

Роза рассудила, что сейчас расследование важнее, чем личные дела, и дала добро.

– Кофе хочу, – призналась Виола, – будешь?

– Ага. Кофе и тосты на ужин, а почему нет? Никогда не думала, но ведь ограничение каких-то продуктов только завтраком напоминает заговор.

– Точно. Помнишь, к нам девочка по обмену приезжала.

– Из России?

– Ага. Так она всё просила суп, а мама его не особо умеет готовить. Пришлось учиться. Потому что обед без супа та девочка вообще пережить не могла, говорила, что желудок испортится. Получается, мы просто едим то, к чему привыкли.

Отвлекаясь на несерьёзные разговоры, Виола и Роза поддерживали друг друга. А когда Люк и Артур появились на пороге, тяжесть ситуации словно нависла над ними всеми с новой силой.

– Кофе варите? – удивился Люк, входя в кухню. – Вечером?

– Ну и что, – пожала плечами Роза, вставая спиной к Артуру, – всё равно рано не ляжем, хотелось бы хоть каких-то новостей дождаться.

– И то правда, – согласился Люк, – тогда и я буду. Вот, Виола, смотри, что принес.

Это было домашнее ореховое печенье миссис Новак. Роза с трудом подавила смешок, ведь подруга только-только рассказала ей о вкусностях, которыми её угощает Люк.

– Супер! – воодушевился Артур. – Кофеин и глюкоза помогут нам лучше думать.

– Думай не думай, а что мы сделаем-то? – Виола упала духом, и это было на неё совсем не похоже.

Конечно, трудно, когда дело касается близкого человека и ты не понимаешь, в беде он или сам творит ужасные вещи. Вынужден был сбежать или предал тебя, единственную дочь?

Роза фыркнула, когда Артур подошёл близко и потянулся к открытому пакету с печеньем. И тогда мальчик не выдержал. Со вчерашнего дня он пытался делать вид, что ничего не произошло. Ведь непонятная реакция Розы смутила его и даже заставила немного злиться.

– Ну всё, – сказал Артур, хватая Розу за руку, – пошли отойдём.

– Куда?! – возмутилась та, вырывая ладонь.

Сделать это у неё не получилось и, сгорая от стыда перед Люком и Виолой, она предпочла подчиниться. Артур потащил Розу по коридору к выходу на задний двор, друзья проводили их удивлёнными взглядами.

– Что ты делаешь? – возмущалась девочка. – Отпусти, я сама пойду. Не надо меня вести за ручку как маленькую!

Дверь в сад не открылась (Виола заперла её, когда пришла подруга), и это к лучшему. Не хватало, чтобы дедушка случайно их увидел!

– Я стащил брелок. Точнее, не отдал его тогда не потому, что мне хотелось, чтобы ты помучилась и поискала.

Роза не знала, куда себя деть. Она отвернулась и стала рассматривать столик на высоких ножках. Под ним на случай непогоды стояли блестящие резиновые сапожки Виолы и её мамы, а сверху на крючках висели панамы, передник и рабочие перчатки. Трава за стеклянной дверью казалась ярко-изумрудной в лучах закатного солнца и навевала мысли о лете.

– Я оставил четырёхлистник, – голос Артура звучал хрипло, как будто его горло мгновенно пересохло, – потому что мне нравилось, что у меня теперь есть частичка тебя. Потому что ты умная и красивая. И мне хорошо, когда ты смеёшься над моими дурацкими шутками.

К дикому смущению, что испытывала Роза, добавилась радость. Артур очень давно нравился ей, но вот взаимно ли это чувство, Роза не знала. Раньше не знала. Артур замолк, не зная, что сказать дальше. Будь он чуть старше, он бы подумал о том, чтобы…

Когда Роза подумала о том же, она поняла, что прямо сейчас умрёт от разрывающих сердце чувств, и взяла всё в свои руки. Она повернулась к Артуру, несмотря на то, что лицо пылало. Сказала скороговоркой:

– Я поняла. Я не сержусь больше. Ты… Ты тоже классный. Правда. Но мы же можем пока оставить всё как есть?

– И ты снова будешь со мной разговаривать? – Артур спросил это с такой надеждой, что Роза рассмеялась:

– Конечно. Прежде всего мы друзья, а не только…

Продолжение фразы повисло в воздухе, Роза поперхнулась и закончила не так, как думала:

– Мне хорошо от того, что ты есть. И что мы можем разговаривать каждый день. И может быть, иногда гулять.

– Вдвоём? – быстро уточнил Артур. – Без Люка и Виолы?

От осознания того, что произошло, у него словно выросли крылья. Роза взяла его за руку и тихонько сжала её. Самая неловкая пауза в мире готова была обрушиться на ребят, но их спас крик Виолы:

– Не может быть! Эй вы, идите быстро сюда!