После школы на следующий день Виола вела себя как паинька. Она прибралась в своей комнате, помогла маме с обедом, потом спросила невинным тоном:

– Мам, какие планы?

Та вздохнула:

– Как обычно. Танцевальная группа «Звёзды», ну та, что из садика нашего, готовится к новому конкурсу и опять отшивает костюмы. Хорошо, что там бабушка у кого-то богатая и влиятельная, ткани они берут самые лучшие. А мне теперь работать месяц, не меньше, только над этим.

– Но ты же любишь свою работу?

– Да. Без этого было бы сложно. Лучше пусть так. Тем более, надеяться мне теперь нужно только на себя.

Виола осторожно спросила:

– От папы есть новости?

Мама растерялась, обычно дочь старалась не говорить об уехавшем отце:

– Звонил несколько дней назад. Про тебя спрашивал: с кем ты дружишь, как в школе дела. Рассказала ему о вашей экскурсии, о ребятах.

– М-м-м, ясно. Можно я прогуляюсь немного?

– А потом по дому поможешь? У нас в ванной на втором этаже бардак, и кухонный пол протереть бы.

– Конечно. Вернусь пораньше и займусь.

Когда за Виолой захлопнулась дверь, её мама села на диван в гостиной, уронив руки на колени. Странное чувство охватывало её: дочка взрослела и отдалялась. Конечно, это естественный процесс, но какая же это важная работа – быть родителем. Сначала отказываешься от себя полностью, а потом снова учишься жить сам по себе. У большинства детей первые годы проходят попроще, зато в подростковом возрасте начинаются качели. А у Виолы вышло наоборот: взрывной и дерзкий характер немного сгладился, и вместо то и дело вскипающей малышки с морковным хвостиком в доме появилась серьёзная высокая красавица.

Виола скрыла от мамы, скольких усилий требовало усмирение характера. Вот и утром ей хотелось фыркнуть – конечно, помогу по дому! Как будто когда-нибудь отказывалась! Но дерзить было опасно, слишком важное дело ждало её впереди. А ещё Люк.

К мальчишкам Виола относилась скептически: им бы пошуметь да побегать, они часто казались ей нелогичными. А вот Люк самый спокойный и рассудительный из всех её знакомых. Он не похож на известных актёров, от одного взгляда которых могут пойти мурашки. Но всё равно, завидев издалека знакомый силуэт под каштаном, Виола ощутила прилив радости, несмотря на то, что они ещё пару часов назад были вместе в школе. Как будто и без того погожий осенний денёк стал интереснее и ярче.

– Привет! – помахала она, подходя ближе. – Давно не виделись.

– Ага, привет, – кивнул Люк, – на, это тебе.

– Что там? – Виола развернула салфетку. – Ух ты! Это твоя мама пекла?

– Угу. Летом, когда вы приходили, они тебе понравились, и я решил взять пару штук.

Девочка с аппетитом сжевала печенье.

– С тобой рядом голодной не останешься, верно?

Лицо Люка озарила смущённая улыбка, и Виола осознала, как он повзрослел за последний год. Стал старше и серьёзнее, а ещё мягче. И как мало он обычно улыбается – больно невозмутимый у него характер.

К дому на Сиреневой улице ребята подошли через двадцать минут.

– Главное, выглядеть уверенно, – сказала Виола, которая сама нервничала.

– Ага. – Люк первым пошёл вперёд.

В холле было сумрачно, его освещало лишь окно за лестницей. У стены стоял тёмный лакированный стол, рядом компьютерный стул. Где-то натужно гудела люминесцентная лампа, звук был знаком ребятам по старой школе. Кто-то с треском стучал по клавишам, наверху со скрипом ходили взад-вперёд.

– Пошли. – Люк первым направился к лестнице.

На втором и третьем этажах от лестничных площадок вправо и влево уходили узкие коридоры с рядами дверей. Пахло лаком и кокосовым маслом. На новом витке, ведущем наверх, лестница сузилась, а в конце упёрлась в старую дверь с алюминиевой ручкой.

Виола достала из кармана джинсов ключ, с натугой провернула его два раза в замке и открыла мансарду.

– Ну и роскошь, – скептически сказала девочка, оглядев помещение.

Люк выглянул из-за её плеча, а потом проследовал за подругой внутрь.

С двух сторон стены сначала шли ровно, а потом сходились на потолке под прямым углом, напротив двери светлело большое полукруглое окно. Стены блёкло-голубые, всё покрыто пылью, а в углу свалены вещи.

– Неужели, папа и правда ночевал здесь? – голос Виолы дрогнул.

Совсем рядом у него был дом, любящая семья, которую он добровольно покинул. И всё ради чего? Чтобы стать мошенником и скрываться от близких?

– Может быть, – подумав, ответил Люк, – потому что пыль была бы на полу всюду, а не только у стен. Надо разворошить эту кучу.

Виола прикрыла дверь, чтобы тот, кто может подняться до верха, не заметил их. А потом подошла к Люку и начала осторожно разбирать вещи.

Это были старые спальные мешки, с которыми папа ходил в юности в походы. Грязная пластиковая посуда, пакеты, картонная коробка.

– Фу, жили тут как бомжи. – Виолу замутило.

А потом она увидела ярко-зелёный уголок пакета из-под чипсов. Узнала вкус, который папа выбирал регулярно под возгласы отвращения жены и дочери – соленые огурцы и горчица.

«Как можно это есть?» – морщила нос Виола. А когда подросла, поняла, что папа нарочно покупал себе такие, которые не нравились им. Чтобы не отнимал никто, когда свои кончатся. А потом привык и полюбил.

Люк аккуратно взял двумя пальцами пачку и отложил в сторону. Услышал за спиной странный звук, оглянулся: Виола торопливо отошла к окну, закрыв лицо руками. Всхлипнула. Зашмыгала носом, пытаясь успокоиться.

А потом зарыдала так, будто сорвало дамбу на большой и сильной реке. С кем Виоле было делиться чувствами? Это ярость легко выразить, топнув или накричав на кого-то. Легко влезть в гущу драки или начать её самой. А самое глубокое, что в сердце, – разве вот так легко извлечь на свет? Боль копилась в сердце девочки целый год: тоска по папе, обида на него за предательство, непонимание. И последнее больше всего, потому что родители так и не развелись и ничего не было понятно. У папы есть другая женщина? Может, даже целая семья, так бывает, иногда в ток-шоу рассказывают.

Но хуже всего мысль – как папа мог оставить её, Виолу? Папа, который грел ей молоко перед сном, а потом смеялся над белыми усами и вытирал их, размазывая ещё больше. Папа, который всегда вступался за неё перед мамой, покупал любые игрушки и поощрял страсть к вязанию.

Люк растерялся, он подошёл к Виоле, поднес руку к её плечу, но убрал через пару мгновений. А потом решительно вернулся к куче вещей, начал сердито отбрасывать стаканы и какие-то тряпки.

Рыдания Виолы постепенно стихали, а когда она успокоилась, Люк принёс ей бумажный платок:

– Это не оттуда, не бойся. Привычка появилась с собой носить из-за Дэна, он вечно во что-то вляпывается.

Виола улыбнулась сквозь слёзы:

– Кажется, у вас это семейное.

Девочка промокнула глаза, шумно высморкалась. Сказала:

– Спасибо.

Люк посмотрел на неё открыто, с тем новым выражением, что появилось совсем недавно, и тоже улыбнулся. От этого внутри будто зажигались лампочки, и Виоле стало тепло.

Когда тебе плохо, большинство людей начинают советовать, что сделать, – как будто расстроенного человека это сейчас волнует! На самом деле им самим так больно, что они готовы придумать что угодно, лишь бы не видеть чужие слёзы. Кто-то сердится на плачущих, кто-то говорит, что проблемы решатся и всё не так плохо. Но этими словами будто стирают чувства другого. А вот когда рядом есть кто-то, кто сочувствует тебе, но не обесценивает ни советами, ни «правильными» словами, душе легко очиститься. Горе и печаль смываются слезами, и вместо них остаётся гулкая пустота внутри. А на её место со временем вернутся и хорошие чувства.

Именно это ощущала сейчас Виола, и благодарность за молчаливую поддержку Люка переполняла её. Она вспомнила, что раньше и не знала о нём почти ничего, кроме прозвища – Люк Правый Хук. История его появления вызвала неприятные эмоции, и Виола поскорее выкинула её из головы. Давным-давно в кабинете биологии Люк полез в шкаф с Луизой Отто, чтобы поцеловаться. Но на них упал скелет, который от неожиданности мальчик разнёс мощным ударом справа. Больше ему целоваться никто не предлагал, по крайней мере пока. А прозвище закрепилось.

Друзья принялись за поиски с новыми силами, и здесь их настигла удача.

– Это чек из банкомата? – спросил Люк, обнаружив среди мусора скомканную белую бумажку.

– Вряд ли, – покачала головой Виола, кончик носа у которой всё ещё был красным, – я бы на их месте такие следы в городе не оставляла.

– А, нет, это от лекарства какого-то, – огорчился мальчик, выпрямляясь, чтобы разглядеть данные на свету, – инструкцию не выкинули.

– Гляди, – Виола заметила, что на пол упал клочок желтоватой бумаги, – это кусочек рецепта. Ну, аптечного, то есть от врача. Вряд ли это папино, у него со здоровьем всё хорошо. А я такие рецепты видела много раз, мне тётя пустые бланки от них играть давала, когда я на дежурство с ней оставалась в начальной школе.

– Тётя, которая в больнице работает? – Люк любил во всём дойти до сути. – А личные данные там есть?

– Я плохо понимаю, что тут где. Давай встретимся и обсудим это с ребятами? Роза как раз сейчас должна от врача выйти.

Подруга будто услышала её слова – от неё пришло сообщение в чат:

«Я – всё! Свобода. Один зуб пролечили, а вот второй пришлось удалять. Его пилили и по кусочкам вытаскивали. Осталось купить лекарство ещё».

Следом в чат прилетело фото врачебного бланка.

– Похож на тот, что мы нашли. Пойдём сверим! – предложил Люк. – Напиши им, пусть приходят в парк. На ту скамейку, где Сущий Кошмар плакала, помнишь?

– Такое не забыть, – усмехнулась Виола, потом заметила странный взгляд Люка. – Ты чего?

Тот пожал плечами и направился к выходу. У него появилась мысль о роли отца Виолы в этом деле… Но она была смутной, и её нужно было обсудить с Артуром, с которым они недавно посмотрели новый сериал про полицию.

По дороге в парк Виола спросила у друга:

– Тебя твои не потеряют? С Дэном сидеть не попросят?

Люк замотал головой:

– Нет, ни за что. Сами родили, пусть сами сидят. Тем более, папа сегодня дома.

Когда все встретились, Роза летала как на крыльях и никак не могла перестать рассказывать (слегка невнятно):

– Зря переживала! Даже укол сделали почти не больно. А дальше я не чувствовала ничего! Вообще. И даже когда предложили зуб удалить, я подумала, ещё раз таких нервов я не выдержу, лучше сразу.

Артур с опаской глядел на странно опущенный уголок рта Розы. А она продолжала:

– Я думала, я там истеку кровью. Ну, потому что с тех пор как пропал мой брелок, я чувствовала, как будто всё идёт наперекосяк. Но это ерунда. Кстати, Люк, когда ты уже напечатаешь мне новый?

Люк сделал виноватое выражение лица: он знал один секрет и не мог его выдать.

– Ладно, – махнула рукой Роза, доставая из сумочки зеркальце, – а! Почему вы не сказали, что моё лицо похоже на маску!

– Не всё, – хихикнула Виола, – только с одной стороны.

Роза тут же повернулась к Артуру другой щекой:

– Ой, чуть не выронила рецепт. Если отёк пойдёт, надо с бланком в аптеку – так врач сказал.

– Вот он нам и нужен! – воскликнула Виола.

– Врач? – удивилась Роза.

– Бланк, – протянул за ним руку Люк.

Минуту спустя все пришли к выводу, что странное сочетание «Роугн» на рецепте, найденном в мансарде, может быть частью фамилии, потому что расположено там же, где фамилия Розы на её рецепте.

– Ой, – Роза схватилась за щёку, – анестезия отходит. Пока ещё нормально, но я, похоже, скоро пойду домой лежать… А пока хочу успеть помочь. Поэтому начинаем интернет-штурм!

– Да, сделай ещё раз ту магию, – с восторгом попросил Артур.

Дело в том, что Роза и Виола могли в интернете отыскать кого угодно. Сопоставить незначительные детали (даже один ноготь, попавший в кадр!), дату, время снимков, описания из профилей, новости, статьи – и разузнать о человеке почти всё.

Четвёрка устроилась на широкой скамейке и погрузилась в интернет-серфинг. Но спустя минут двадцать у них по-прежнему не было зацепок. Время от времени кто-нибудь говорил:

– А вот этот аккаунт может быть его. Если концовка фамилии правильная. А, нет, это женщина. В какой части мира женщину могут звать Кирк?!

Или:

– На истфаке вот этого университета есть пост о похожем человеке. Итоги конкурса на лучшую научную работу по раскопкам.

Артур от скуки разглядывал фото каморки, которое сам же вчера скинул в группу, и пытался мысленно измерить стенки. Увеличивал снимок, вертел его во все стороны. Потом встрепенулся:

– А вот тут одни и те же следы, глядите. Но размыто, конечно.

Роза вежливо наклонилась, чтобы изучить фото, но там и правда было трудно понять, что за обувь оставила отпечатки. А если и поймёшь, какой в этом толк? Существуют тысячи разных видов подошв. Это не позапрошлый век, когда по следам можно было кого-то найти. Но чтобы не обижать Артура, Роза попросила сделать скриншот узоров крупным планом.

Повезло в конце концов Виоле:

– Вот статья на городском портале. Ей восемь лет, правда. Новость о краже. И комментарий какого-то Кирка. Глядите, то, что мы нашли, это вторая часть фамилии! Ну-ка, погуглим её полностью.

Виола нашла ещё пару статей о Кирке и рассказала друзьям:

– Тут, кажется, на фото он. Со спины. Рядом с начальницей большого департамента. Ох, как я и думала, связей у него, наверное, полно.

– Такие дела в одиночку не провернуть, – резонно заметил Люк, – там же как-то документы прогоняют, в серую или как это называется.

– Неужели мы нашли его? – обрадовался Артур.

Роза со стоном поднялась:

– Виола, ты просто мега! Но у меня начала десна побаливать. Хочу домой.

– Мы тебя проводим, – сказал Люк.

А когда девочки разошлись по домам до вечера, он поделился с Артуром своими мыслями по поводу отца Виолы. Артур колебался:

– Это бы многое объяснило, да. Но не хочется, чтобы она зря надеялась. Обсудим вечером. А я пока напишу Эмилю, что мы, кажется, раскрыли личность Кирка.

Эмиль обрадовался сообщению и предложил рассказать всё своему отцу немедленно.

«Не торопись хотя бы до вечера, – попросил его Артур, – чтобы ничего не испортить. К тому же Люк кое-что подозревает… Насчёт отца Виолы».

А потом он написал девочкам, что вечером все идут к Эмилю. Наверное, никто бы не признался, но было очень приятно сознавать, что они нашли улику и сумели определить преступника, что удача на их стороне и что расследование вот-вот подойдёт к концу. Всем хотелось сохранить это ощущение как можно дольше. А ещё каждый тайком надеялся, что отцы Эмиля и Виолы окажутся ни при чем. Каким-нибудь чудом.

Одна Роза больше думала о себе, чем о деле, потому что после удаления десна разболелась так, что пришлось лечь в постель.

– Если не пройдёт температура и боль, схожу за выписанным лекарством, – бабушка Розы внимательно изучила распечатанную памятку от врача. – Лишь бы не затянулось на неделю.

– Неделю?! – девочка привстала на кровати. – Мы вечером встречаемся с ребятами.

– Что там может быть такого срочного в пятницу вечером, – покачала головой бабушка.

Роза судорожно вздохнула, легла и укуталась в одеяло. Взрослые могут быть замечательными, но иногда мыслят очень нелогично, поэтому информацию им лучше раньше времени не выдавать. И уж тем более, когда дело касается таких важных вещей!

Но до вечера ребята не утерпели, начали болтать в чате и постепенно пришли к выводу, что пока им остаётся только рассказать всё мистеру Робертсу. В пять часов встретились на Ясеневой улице, откуда удобнее всего было отправиться к дому нового директора музея. Роза была угрюмая, объяснила, морщась и едва открывая рот:

– Часа три болело так, что думала, мозги взорвутся. Но я поспала, и ничего так. Мои хотели заставить меня дома остаться, но я же там от любопытства умру. Вдруг вы без меня тут всё распутаете?! Нет уж.

Артур улыбнулся, у него было нерешительное выражение лица, ведь в правом кармане джинсов лежал предмет, который он давно должен был вернуть. Но пока было не до этого.

Виола спросила:

– Вы знаете, как его дом выглядит?

– Робертсы переехали в тот новый квартал, – ответил Люк, – где блочные трёхэтажки.

– Там не очень симпатично, – поморщилась Роза.

– Зато классные дворы! – мечтательно вздохнула Виола. – У каждого своя баскетбольная площадка.

Все помолчали. А Виола продолжила:

– Спасибо вам, что не забили на всё это. Мне по-прежнему кажется, что папа в беде. Что его заставили или что-то такое. Без вас я бы не справилась. Не сумела бы столько узнать.

– О, мы разберемся! – мрачно пообещала Роза.

И от того, каким решительным было её припухшее лицо, все ей сразу поверили. Артур показывал дорогу, потому что заранее изучил маршрут по онлайн-картам. При этом он рассуждал на ходу:

– Интересно, какой будет его реакция? И скажем ли мы им про твоего отца, Виола?

Та кивнула:

– Это будет честно по отношению к Эмилю. Наверное, он там извёлся уже, пока нас ждёт.

Квартира мистера Робертса была просторной, с высокими потолками.

– Классная планировка, – похвалила Виола, когда Четвёрка неловко ввалилась в прихожую.

Эмиль отошёл в сторонку, чтобы пропустить всех дальше в гостиную.

Роза оглядела белые стены и яркую мебель и пришла к выводу, что выглядит это неплохо. Комнаты в новых домах делали большими, и это пространство дарило ощущение лёгкости. Какой-то прибор шуршал без пауз – может, увлажнитель воздуха?

Откуда-то появилась Диана, старшая сестра Эмиля. Высокомерно оглядела девочек, на секунду задержав взгляд на Виоле, с которой летом они умудрились подраться, кивнула Люку, а вот Артура одарила широкой улыбкой.

– Всем пока! Буду поздно, мам, слышишь?

Шуршание стихло, в коридоре показалась миссис Робертс с ноутбуком в руках:

– Но не слишком поздно, правда? И пришли мне точный адрес этого гаража, где вы репетируете!

– Ладно-ладно! – Диана кое-как завязала шнурки кроссовок и хлопнула дверью.

– Пф. Как всегда, – хозяйка квартиры увидела гостей, – о, как вас много! Привет. В холодильнике есть кола. А я снова…

– Работать, – закончил за неё Эмиль и добавил для друзей под возобновившееся шуршание клавиш, – как обычно. Папа сейчас освободится. У него какое-то совещание по зуму. Пить хотите?

– Хотим, – кивнул Люк.

Пока Эмиля не было, все с удивлением изучали гостиную, а здесь было на что посмотреть. Ярко-синий диван изгибался под странным углом и упирался в зеркальный журнальный столик. Торшер с другой стороны мерцал позолотой, причём вместо подставки он уверенно стоял на когтистой лапе. На полу – дорожки, как в садовом домике Виолы, вдоль стен стеллажи с книгами, а посреди потолка массивная люстра из металлических колец.

Когда Эмиль вернулся и раздал всем баночки с колой, Артур уточнил:

– Ты папу предупредил насчёт нас?

– Неа. Хочу посмотреть на его первую реакцию. О, идёт!

Из боковой двери вышел мистер Робертс, удивлённо оглядел ребят:

– Приветствую! В гости? Это хорошо. В холо… А, вижу, уже взяли. Ну, ладно.

Мужчина хотел направиться на кухню, но Эмиль остановил его:

– Пап, вообще-то они к тебе.

Мистер Робертс удивился ещё больше:

– А… Зачем?

Потом будто сообразил что-то, замолк. Вытащил из угла за торшером коралловое плюшевое кресло и сел напротив детей:

– Слушаю!

Говорить решил Артур:

– В общем. Мы в курсе про Ярелла. И его вещи.

Мистер Робертс открыл рот, потом закрыл его. Растёр шею, как будто её резко заломило. Искусственно улыбнулся:

– Да? И? Вы хотели посмотреть экспозицию раньше, чем она будет выставлена?

Эмиль покачал головой:

– Не, пап. Мы знаем, что Кирк украл экспонаты. Вместе с…

Он замялся, а Виола скороговоркой закончила за него:

– Вместе с моим отцом. И что-то здесь не так. Мы подозреваем, что моего папу заставили это сделать. Как и вас. И мы не хотим…

Теперь замолкла и девочка. Роза держалась за щёку, поэтому слово взял Артур, и тон его был серьёзным:

– Если на открытии музея что-то всплывёт, виноватыми будете вы. И неизвестно, что станет с папой Виолы. А Кирк этот может избежать наказания, выйти сухим из воды.

– Откуда вы знаете про Кирка? – резко прервал его мистер Робертс. – Не кажется ли вам, что вы суёте нос не в свои дела? Зачем вам это нужно? Это мир взрослых людей, а вам лучше заняться уроками, ясно?

Мужчина резко выдохнул, закрыл лицо руками. Потом продолжил уже мягче:

– Правда, ребят… Здесь такие люди. Это не просто пара мелких бандитов. Прости, Виола. Если бы это было так, я бы и сам справился.

– Мой папа не бандит, – мгновенно вскипела девочка, – здесь что-то не так! И мы с этим разберёмся! Не хотели действовать за вашей спиной, потому и пришли прямо всё сказать, а не разрешения спрашивать. Извини, Эмиль…

Но тот и не думал обижаться, что Виола кричит на его отца: ситуация была критическая, и требовалось найти выход.

– Почему вы не обратились в полицию? – неожиданно спросил Люк. – Когда вам начали угрожать?

– Пап, ты сделал что-то плохое? – Эмиль едва смог выдавить эти слова.

Мистер Робертс замахал руками:

– Нет! Я не крал ничего! Я не делал плохого. Но дело в том, что… Я совершил глупость, которая может стоить мне карьеры. Ничего я вам больше не скажу. И если это всплывёт, то всё. Даже о Ярелле и его вещах забудут.

– Не понимаю, – Роза всё ещё говорила слегка невнятно, – если вы не совершали преступления, почему боитесь обратиться в полицию?

– Начнутся разбирательства. Мои проекты заморозят. Если представить в невыгодном свете тот мой идиотский поступок, может начаться травля. А они создадут такую шумиху, поверьте! И как я докажу, что мне угрожали? Пока всё выглядит так, как будто я не просто соучастник, а главный преступник!

Люк подумал и предложил:

– А что, если поговорить с моим отцом? Он полицейский и не сдаст вас, сначала разберётся во всём. Вы сможете договориться. Ничего не всплывёт, потому что надо сначала поймать Кирка, мы, кажется, раскрыли его личность! И узнать бы, что там с отцом Виолы.

Напряжение в комнате словно рассыпалось от вежливого покашливания. Говорившие не заметили, что миссис Робертс, мама Эмиля, стоит в коридоре с широко открытыми глазами. Теперь же она вошла в гостиную, поставила ноутбук, который, видимо, всюду носила с собой, на подоконник, и присела на ручку кресла, рядом с мужем:

– И что у нас тут происходит?

Миссис Робертс быстро взяла дело в свои руки, как только ей рассказали о случившемся:

– Мы ещё можем всё исправить. Ярелла на открытии не будет, он уже давно нигде не появляется, так говорят. Даже если он знал бы о музее Трясины. Сейчас нам нужно собрать доказательства угроз. Камеры со звуком в подвале музея уже работали в тот момент? Нет? Жаль… А теперь хочу узнать, чем они тебе угрожали?

Мистер Робертс жалобно посмотрел на жену, и та сообразила:

– Так я и знала, что та поездка в Индию выйдет нам боком. Ты вёл себя чересчур взволнованно там. Ну, я попробую что-нибудь придумать. Займусь этим немедленно. Эмиль, мне понадобится твоя помощь. А вы все вместе брысь к этому замечательному мальчику… Люку! Который предложил помощь. Давайте-давайте! Побыстрее!

Она захлопала, от чего все засуетились, начали обуваться. Вот-вот всё должно было получиться!

К счастью, никто из них ещё не знал, что в сотне километров от Трясины один старый путешественник, ставший затворником, решил написать первое за долгое время электронное письмо…